Тбилиси – городской и туристический портал – новости, история, общие сведения, фото, форум. Самая полная информация о Тбилиси и его жителях.

Медицинская доска объявлений MedDesk.Ru. Медицинские товары и услуги. Каталог сайтов и статей.

Лечение наркомании по программе РЕНЕССАНС: это лечение наркомании в Москве или лечение наркомании в Израиле и лечение наркомании в Москве

Мир здоровья
Мир здоровья предлагает лучшие товары для дома, здоровья и семьи.

Аннотация

Блейк писал о браке Неба и Ада. Я пишу о расторжении этого брака не потому, что считаю себя вправе спорить с гением, – я даже не знаю толком, что он имел в виду. Но, так или иначе, люди постоянно тщатся сочетать небо и ад. Они считают, что на самом деле нет неизбежного выбора и, если хватит ума, терпения, а главное – времени, можно как‑то совместить и то и это, приладить их друг к другу, развить или истончить зло и добро, ничего не отбрасывая. Мне кажется, что это тяжкая ошибка. Нельзя взять в путь все, что у тебя есть, иногда приходится даже оставить глаз или руку. Путь нашего мира – не радиусы, по которым, рано или поздно, доберешься до центра. Что ни час, нас поджидает развилка, и приходится делать выбор. Даже на биологическом уровне жизнь подобна дереву, а не реке. Она движется не к единству, а от единства, живые существа тем более разнятся, чем они совершеннее. Созревая, каждое благо все сильнее отличается не только от зла, но и от другого блага.

Я не считаю, что всякий, выбравший неверно, погибнет, он спасется, но лишь в том случае, если снова выйдет (или будет выведен) на правильный путь. Когда сумма неверна, мы исправим ее, если вернемся вспять, найдем ошибку, подсчитаем снова, и не исправим, если просто будем считать дальше. Зло можно исправить, но нельзя перевести в добро. Время его не врачует. Мы должны сказать «да» или «нет», третьего не дано. Если мы не хотим отвергнуть ад или даже мир сей, нам не увидеть рая. Если мы выберем рай, нам не сохранить ни капли, ни частицы ада. Там, в раю, мы узнаем, что все при нас, мы ничего не потеряли, даже если отсекли себе руку. В этом смысле те, кто достойно совершил странствие, вправе сказать, что все – благо и что рай всюду. Но пока мы здесь, мы не вправе так говорить. Нас подстерегает страшная ошибка: мы можем решить, что все на свете – благо и всюду – рай. «А как же земля?» – спросите вы. Мне кажется, для тех, кто предпочтет ее небу, она станет частью ада, для тех, кто предпочтет ей небо, – частью рая.

Об этой небольшой книжке скажу еще две вещи. Во‑первых, я благодарен писателю, имени которого не помню. Рассказ его я читал несколько лет назад в ослепительно пестром американском журнале, посвященном так называемой научной фантастике, и позаимствовал идею сверхтвердого, несокрушимого вещества. Герой посещает не рай, а прошлое, и видит там дождевые капли, которые пробили бы его, как пули, и бутерброды, которые не укусишь, – все потому, что прошлое нельзя изменить. Я с не меньшим (надеюсь) правом перенес это в вечность. Если автор того рассказа прочитает эти строки, путь знает, что я ему благодарен. И второе, прошу читателя помнить, что перед ним – выдумка. Конечно, в ней есть нравственный смысл, во всяком случае – я к этому стремился. Но сами события я придумал и ни в коей мере не выдаю их за то, что нас действительно ждет. Меньше всего на свете я пытался удовлетворить любопытство тех, кого интересуют подробности вечной жизни.

Почему‑то я ждал автобуса на длинной уродливой улице. Смеркалось, шел дождь. По таким самым улицам я бродил часами, и все время начинались сумерки, а дождь не переставал. Время словно остановилось на той минуте, когда свет горит лишь в нескольких витринах, но еще не так темно, чтобы он веселил сердце. Сумерки никак не могли сгуститься в тьму, а я никак не мог добраться до мало‑мальски сносных кварталов. Куда бы я ни шел, я видел грязные меблирашки, табачные ларьки, длинные заборы, с которых лохмотьями свисали афиши, и те книжные лавчонки, где продают Аристотеля. Людей я не встречал. В городе как будто не было никого, кроме тех, кто ждал автобуса. Наверно, потому я и встал в очередь.

Мне сразу повезло. Не успел я встать, как маленькая бойкая женщина прямо передо мной раздраженно сказала спутнику:

– Ах, так? А я возьму и не поеду! – и пошла куда‑то.

– Не думай, – с достоинством возразил мужчина, – что мне это нужно. Ради тебя стараюсь, чтоб шуму не было. Да разве кому‑нибудь до меня есть дело? Куда там…

И он ушел.

«Смотри‑ка, – подумал я, – вот и меньше на два человека».

Теперь я стоял за угрюмым коротышкой, который, метнув на меня злобный взгляд, сказал соседу:

– Из‑за всего этого хоть не езжай…

– Из‑за чего именно? – спросил его высокий краснолицый мужчина.

– Народ черт знает какой, – пояснил коротенький. Высокий фыркнул и сказал не то ему, не то мне:

– Да плюньте вы! Нашли кого бояться.

Я не реагировал, и он обратился к коротенькому:

– Значит, плохи мы для вас?

И тут же ударил его так сильно, что тот полетел в канаву.

– Ничего, ничего, пуская полежит, – сказал он неизвестно кому, – я человек прямой, не дам себя в обиду.

Коротенький не стремился занять свое место. Он медленно заковылял куда‑то, а я не без осторожности встал за высоким. Тут ушли под руку два существа в брюках. Оба визгливо хихикали (я не мог бы сказать, кто из них принадлежит к какому полу) и явно предпочитали друг друга месту в автобусе.

– Ни за что не втиснемся!.. – захныкал женский голос человека за четыре до меня.

– Уступлю местечко за пять монет, – сказал кто‑то. Зазвенели деньги. Раздался визг, потом хохот. Женщина кинулась на обманщика, очередь сомкнулась, и место ее исчезло. Когда пришел автобус, народу оставалось совсем немного. Автобус был прекрасен. Он сиял золотом и чистыми, яркими красками. Шофер тоже сиял. Правил он одной рукой, а другой отгонял от лица липкий туман. Очередь взвыла:

– Ничего устроился!

– Форсу‑то, форсу!

– Ух, смазал бы я его!

Шофер, на мой взгляд, не оправдывал таких эмоций, разве что твердо и хорошо вел машину. Люди долго давили друг друга в дверях, хотя там было достаточно места. Я вошел последним. Полавтобуса оказалось пустым, я сел в сторонке, не проходя вперед. Однако тут же ко мне подсел косматый человек, и автобус тронулся.

– Вы, конечно, не возражаете, – сказал косматый. – Я сразу увидел, что вы смотрите на них, как я. Не пойму, чего они едут! Им там не понравится. Сидели бы тут. Вот мы – дело другое.

– А тут им нравится? – спросил я.

– Да как везде, – отвечал он. – Кино есть, ларьки есть, всякие развлечения. Никакой интеллектуальной жизни. Но что им до того? Со мной, конечно, произошла ошибка. Надо бы мне сразу уехать, но я пытался их расшевелить. Нашел кое‑кого из старых знакомых, хотел создать кружок… Ничего не вышло. Опустились. Я, правда, и раньше не очень верил в Сирила Блеллоу, писал он слабо, но он хоть разбирался в искусстве. А сейчас – одна спесь, одно самомнение. Когда я стал читать ему свои стихи… Постойте, надо бы и вам взглянуть.

Я с ужасом увидел, что он вынимает из кармана очень много исписанных листов, и начал быстро объяснять, что забыл очки, но сам себя перебил.

– Смотрите‑ка, – воскликнул я, – мы летим!

Действительно, мы летели. Под нами сквозь мглу и дождь виднелись мокрые крыши, и крышам этим не было конца.

Косматый поэт недолго терзал меня, беседу нашу прервали, но узнал я о нем довольно много. Как выяснилось, ему удивительно не повезло. Родители не понимали его, ни в одной из пяти школ не разглядели и не оценили его дарований. К довершению бед, он был из тех, кому абсолютно не подходит экзаменационная система. В университете он догадался, что несправедливости эти не случайны, а вызваны нашей экономической системой. Капитализм, оказывается, не только угнетает рабочих, но и портит вкус и притупляет ум. Догадавшись об этом, он стал коммунистом, но тут Россия заключила союз с капиталистическими странами, он снова оказался не у дел и уклонился от призыва. Неприятности, связанные с этим, его вконец озлобили. Он решил ехать в Америку, но Америка вступила в войну. Тогда он понял, что новая поэзия найдет приют лишь в Швеции, но бюрократы и мещане его туда не пустили. Туго было и с деньгами. Отец, человек тупой и отсталый, давал ему гроши. И девушка его обидела. Он думал, она взрослый, современный человек, а она мещанка с моногамным комплексом. Он же, надо сказать, особенно не терпит собственничества. В общем, больше выдержать он не мог. Он бросился под поезд.

Я вздрогнул, но он не заметил этого.

Однако ему и тут не повезло. Его направили в серый город. По ошибке, конечно. «Вот увидите, – сказал он, – обратно поедут все, кроме меня». Он‑то останется. Он знает, что там его, конечно, ждет слава. А сейчас, поскольку у меня нет очков, он прочитает мне отрывок, который не понял и не оценил Сирил Блеллоу…

Тут нас и прервали. По всему автобусу негромко кипели склоки, и одна в конце концов перекипела через край. Засверкали ножи, засвистели пули, но никого не ранило. Когда все утихло, я оказался цел и невредим, но почему‑то на другом месте. И сосед у меня был другой, неглупый с виду, толстоносый, в котелке. Я выглянул в окно. Мы поднялись так высоко, что внизу все слилось воедино. Я не различал ни рек, ни полей, ни гор, и мне показалось, что под нами, куда ни глянь – улицы серого города.

– Какой‑то город дурацкий, – начал я, – ничего не пойму! На улицах никого нет. А раньше тут было много народу?

– Нет, – отвечал толстоносый. – Дело в том, что у нас здесь все очень склочные. Прибудет кто‑нибудь, поселится и сразу поссорится с соседом. За неделю доходит до того, что рядом жить нельзя. Места много – все уже переругались и уехали. Селится он на соседней улице, а если там тоже найдется сосед, передвигается еще дальше. В конце концов он строит себе на отшибе новый дом. Тут это просто: представь себе дом – и готово. Так город и растет.

– А улицы стоят пустые?

– Вот именно. И время тут другое. Эта остановка, где мы ждали, за тысячи километров от того места, куда прибывают с земли. Все, кого вы видите, живут недалеко от остановки, но добираются они до нее много столетий по нашему времени.

– А где же те, кто раньше прибыл? Ведь не они первые?

– Вот именно. Не они. Те еще дальше продвинулись, перемахнули, так сказать. Жуткая даль… Там, где я живу, есть пригорок, а один здешний житель завел телескоп. Мы разглядели огоньки. Дома друг от друга миль за тысячу. То‑то и плохо. Я думал, увижу этих, исторических… А никого нет.

– Если бы они вовремя вышли, они бы успели к автобусу?

– Как вам сказать, вообще‑то да. Но они не хотят, эти все – Тамерлан, Чингиз‑хан, Генрих VIII. .

– Не хотят?

– Вот именно Ближе всех Наполеон. У нас двое ходили его смотреть Они, конечно, давно вышли, до меня, а вернулись при мне. Теперь мы знаем, где его дом Маленькое такое пятнышко, а кругом пустота, ничего нет

– Они там были?

– Вот именно. Дом у него большой, длинный, окон много, всюду свет. От меня, конечно, не разглядишь. Так, вроде головки булавочной…

– А его самого они видели?

– Вот именно. Заглянули в окно

– Что же он делал?

– Ходил взад‑вперед. Туда‑сюда, туда‑сюда, как маятник. Они целый час глядели, а он все ходит и ходит. И приговаривает: «Это Ней виноват.. Это Сульт виноват, Жозефина виновата, Россия виновата. Англия..». Маленький, жирненький, усталый какой‑то, ходит и ходит.

– Значит, город так и будет расти? – спросил я.

– Вот именно, – отвечал толстоносый, – но можно принять меры.

– Какие же?

– Между нами говоря, этим я сейчас и занимаюсь Что у нас плохо? Склочность, вы скажете? Нет. Таков человек. Он и на земле таким был. Плохо то, что здесь нет потребностей. Все у нас доступно, правда – не первый сорт, зато делать ничего не надо, только представь себе – и готово. Другими словами, у нас нет экономической базы для совместной жизни. Если бы людям был нужен настоящий магазин, они бы около него и селились. Общество зиждется на нужде. Тут‑то я и вмешаюсь. Я еду не ради здоровья. Честно говоря, вряд ли мне там понравится. Но если я привезу к нам вниз настоящие вещи, тут же возникнет спрос. Открою дельце, люди ко мне стянутся. Централизация! На них на всех двух улиц хватит. Мне – выгода, им – польза.

– Вы думаете, если им придется жить рядом, они будут меньше ссориться?

– Как вам сказать. Поставим вопрос иначе. Их можно будет утихомирить. Заведем полицию. Вобьем в них порядок (тут он понизил голос). Все лучше. Безопасней.

– А какая опасность? – начал я, но он толкнул меня, и я понял, что надо спросить иначе.

– Простите, – начал я снова, – если им все так доступно, зачем им настоящие вещи^2

– Ну, как же! Им нужно, чтобы дом защищал от дождя.

– А эти не защищают?

– Конечно, нет. Куда им!

Зачем же их строить?

Он нагнулся ко мне.

– Все ж безопасней как‑то – прошептал он, – вроде бы вернее… Теперь‑то ничего, а вот потом… Сами понимаете…

– Что? – спросил я, невольно понижая голос. Он что‑то беззвучно произнес, словно думал, что я умею читать движения губ

– Говорите громче, – сказал я.

– Ну… Кому тогда приятно оказаться без крова…

– Почему?

Он что‑то сказал так быстро и тихо, что я несколько раз попросил его повторить. Наконец он повторил, довольно сердито, – те, кто шепчет, часто сердятся, – и я спросил по забывчивости громко:

– Кто это «они»? Чего вы боитесь^7 Почему они выйдут, когда стемнеет? Чем защитит воображаемый дом?

– Эт‑та что такое? – крикнул высокий пассажир. – Разболтались! Шепчутся, видите ли! Слухи распускают! Эй, Айки, заткнись! Кому говорю!

«Так его!», «Черт‑те что!», «Управы на них нет!», «И кто их пустил!», «Так его!» – закричали пассажиры.

Толстый, чисто выбритый человек, сидевший перед нами, обернулся ко мне.

– Прошу прощения, – сказал он. – Я поневоле услышал часть вашего разговора. И где только берутся эти темные предрассудки! Простите? Ну конечно, чистая выдумка! Нет ни малейших оснований полагать, что сумерки сменятся тьмой. В образованных кругах на это смотрят иначе. Странно, что вы не слышали.. Теперь мы считаем, что этот слабый, мягкий свет сменится зарей. Понемногу, конечно, постепенно. А что до страсти к «настоящим вещам», о которой говорил наш друг, то это грубый материализм. Что с них взять? Отсталые люди, привязанные к земному. Для нас этот истинно духовный город (да, при всех его недостатках, он духовен) – как бы детская, где творческий человек, освобожденный от уз материи, пробует крылья. Возвышенная мысль!

Пока шли эти разговоры, в автобусе становилось светлее. Грязно‑серое пространство за окнами стало жемчужным, потом бледно‑голубым, потом ярко‑синим. Нигде не было ни пейзажей, ни солнца, ни звезд, только сияющая бездна. Я опустил стекло, вдохнул благоуханный и прохладный воздух, но тут мой культурный собеседник страшно заорал: «Какого черта!», навалился на меня и резко поднял стекло:

– Вы что?

Я огляделся. Автобус был залит ярким, жестким светом. Увидев лица моих спутников, я содрогнулся. Одни были иссохшие, другие распухшие, одни – по‑идиотски злобные, другие совершенно пустые, но все какие‑то линялые и перекошенные. Казалось, если свет станет ярче, они развалятся на куски. В автобусе было зеркало, и я вдруг увидел свое лицо. А свет все разгорался.

Над нами снова нависла скала. Она шла отвесно и вверх и вниз, дна я не различал, поверхность была темной и мшистой. Мы поднимались вверх. Наконец мы увидели вверху ярко‑зеленую тонкую черточку, ровную, как струна. Вскоре мы достигли ее и заскользили над поросшей травою равниной, по которой текла большая река. Мы явно спускались – верхушки высоких деревьев были все ближе. Вдруг автобус встал. Мы подпрыгнули на сиденьях. Спутники мои ринулись гурьбой к выходу, толкаясь и бранясь на все лады. Я остался один и услышал, как за закрытой дверью в ясной тишине поет жаворонок.

Вышел и я. Было светло и прохладно, как летним утром, минуты за две до восхода солнца, но само пространство показалось мне иным, незнакомым, каким‑то особенно большим, словно и небо здесь дальше и поляна просторней, чем на маленьком шарике Земли. Я как бы вышел наружу, и даже Солнечная система была теперь домашней, почти игрушечной. Мне стало свободно и страшновато, и от обоих этих чувств я не отделался до конца описываемых здесь событий. Описать эти чувства я не могу и вряд ли добьюсь того, что вы, читая мой отчет, будете о них помнить. У меня просто руки опускаются – как же передать, как выразить то, что я видел и слышал?

Сперва я, разумеется, взглянул на своих спутников, еще стоявших у автобуса, хотя кое‑кто и сделал два‑три неуверенных шага. Взглянул и обомлел. Теперь на свету они казались прозрачными – совсем прозрачным, когда стояли между мной и светом, и мутноватыми, когда стояли в тени. Говоря строго, они были призраками. Их можно было и не видеть, как грязь на оконном стекле. Трава под их ногами не сминалась, даже капли росы не осыпались на землю.

Потом я увидел все иначе. То ли в уме, то ли в глазах моих что‑то сдвинулось, и люди стали обычными, а трава и деревья очень плотными и весомыми, так что по сравнению с ними люди казались прозрачными. Догадка мелькнула в моем мозгу, я наклонился и попробовал сорвать ромашку. Стебель рваться не стал. Он даже не откручивался, вообще не двигался, хотя я ободрал об него руки и весь вспотел. Ромашка была твердой не как дерево и не как железо, а как алмаз. Рядом с ней лежал маленький листок. Я попытался его поднять, сердце чуть не разорвалось, но немножко я этот листок приподнял. Однако тут же и выронил – он был тяжелее мешка с углем. Я стоял, тяжело дышал и глядел на ромашку, как вдруг заметил, что вижу траву сквозь свои ступни. Значит, и я – призрак. Мне стало до тошноты страшно. «Вот это да! – подумал я. – Попался…»

– Не хочу, не хочу! – закричал кто‑то. – Нервы не выдержат!

Мимо меня к автобусу пронесся призрак женского пола. Больше я его не видел.

Прочие топтались на месте.

– Эй, как вас! – сказал шоферу высокий. – Когда обратно пойдем?

– Можете и совсем не ехать – отвечал шофер. – Сколько хотите, столько здесь и будете.

– Просто смешно, – прошептал кто‑то мне на ухо. Ко мне подошел боком один из самых тихих и приличных призраков. – Путаница какая‑то. Зачем этому сброду здесь торчать? Нет, вы посмотрите на них. Их ничто не радует. Им дома лучше. Они даже не знают, что делать.

– Я и сам не знаю, – сказал я, – а вы?

– Я? Меня сейчас встретят. Меня ждут. Мне‑то беспокоиться не о чем. Но не так‑то уж приятно, когда они тут кишат. Да я за тем и ехал, чтобы от них избавиться!

Он отошђл от меня. Я осмотрелся. Никто не кишел, наоборот, было на удивление пусто, так пусто, что едва различил кучку призраков, за которой мирно сияла зеленая равнина. Правда, где‑то вдали виднелись не то облака, не то высокие горы. Порой мне удавалось разглядеть какие‑то леса, глубокие долины и даже города на высоких склонах, порой все это исчезало. Горы были невообразимо высоки, я не мог охватить их взглядом. За ними брезжил свет, на земле лежали длинные тени, но солнце не появлялось.

Время шло, и я наконец увидел, что к нам идут люди. Они так сверкали, что я различил их издалека и сперва не понял, люди ли это. Они приближались, земля дрожала под их тяжелыми шагами. Ступали они по мокрой траве, она сминалась, роса осыпалась на землю, и снизу поднимался запах свежести. Одни были одеты, другие обнажены, но обнаженные были нарядны, а одежды не скрывали прекрасных очертаний тела. Меня поразило, что ни про кого нельзя сказать, сколько ему лет. У нас на земле мы видим иногда мудрость на лице младенца или веселую простоту старика. Здесь каждый был и стар и молод. Люди приближались, и я ощущал смутную тревогу. Два призрака заорали и кинулись к автобусу, остальные сгрудились поплотнее.

Сверкающие люди подошли совсем близко, и я понял, что каждый идет к кому‑то из нас. «Сейчас навидаемся трогательных сцен, – подумал я. – Может, неделикатно на них смотреть?». И я отошел, словно хотел исследовать местность. Справа росли большие красивые кедры. Я направился к ним. Идти было трудно. Твердая трава с непривычки резала ноги, и я ступал, как русалочка у Андерсена. Пролетела птица, я ей позавидовал. Она была здешняя, настоящая, как трава. Под ее весом согнулся бы стебель, и роса посыпалась бы на землю.

За мной пошел высокий человек, вернее, высокий призрак, а за ним – один из сияющих людей или сияющих духов.

– Ты что, не узнал меня? – крикнул он Призраку, и я поневоле обернулся. Сияющий Дух был одет, а лицо у него светилось такой радостью, что я чуть не заплясал на месте.

– Черт меня дери? – сказал Призрак. – Увидишь – не поверишь. Нет, Лем, это уж черт знает что. А как же Джек? Ты вот расплылся до ушей, а Джек, Джек‑то как?

– Он здесь, – отвечал Дух. – Ты его скоро увидишь, если останешься.

– Да ты же его убил!

– Верно, убил. А теперь все в порядке.

– В порядке, значит? Это для тебя, что ли? А он, бедняга, мертвый лежит…

– Не лежит он! Говорю тебе, ты его увидишь. Он тебе кланялся.

– Интересно узнать, – не унимался Призрак, – почему это всякие убийцы тут прохлаждаются, а я столько лет живи в каком‑то хлеву?..

– Этого сразу не понять. Ничего, теперь все кончилось. Все хорошо. Ты больше не беспокойся.

– Не беспокойся, значит? А тебе не стыдно на себя глядеть?

– Нет. То есть не в том смысле. Я на себя не гляжу. Я перестал с собой носиться. Понимаешь, не до того мне было после убийства. Так все и началось.

– Я лично, – сказал Призрак с неуместной значительностью, – я лично считаю, что мне место здесь, а тебе – там. Такое мое мнение.

– Ты, наверно, тут и будешь, – отвечал Дух, – ты только не думай, где кому место.

– Погляди на меня! – Призрак ударил себя в грудь (звука не было). – Погляди на меня. Я человек порядочный. Конечно, недостатки у меня были, у кого их нет, но я жил честно. Такой уж я человек. Чужого не просил. Хотел выпить – платил деньги, хотел заработать – вкалывал. Да. Я человек такой.

– Сейчас бы лучше на этом не настаивать.

– Это кто настаивает? Я что, спорю? Я тебе просто и ясно говорю, какой я человек. Мне чужого не нужно, я своего требую. Думаешь, ты лучше меня, если разрядился, как на ярмарку (да, у меня вы так не ходили), а я человек бедный? Ничего! У меня такие же права, как и у тебя.

– Ну, что ты! У меня нет никаких прав. Если бы мне дали то, что мне по праву следует, я бы здесь не был. И тебе не дадут. Будет гораздо лучше. Ты не бойся.

– Я и говорю. Мне не дали того, что мне по праву следует. А я человек порядочный, делал, что мог, зла не творил. Нет, вы мне скажите, почему мной распоряжается какой‑то убийца?

– Я не распоряжаюсь. Ты только пойди со мной, и все будет хорошо.

– Чего ты пристал? Я милостыни не прошу.

– А ты попроси. Попроси милости. Тут можно только просить, купить ничего нельзя.

– А тебе того и надо! Ясное дело. Тут у вас принимают всяких убийц, если они расхныкаются. Что ж, вам виднее. А мне это не годится, понятно? Мне милостыня не нужна. Я жил как надо.

Дух покачал головой.

– У тебя ничего не выйдет, – сказал он, – ты не сможешь ступать по траве, ноги не окрепнут. Мы и до гор не дойдем. Да ты и вообще неправ.

– Это в чем же? – мрачно спросил Призрак.

– Ты не жил как надо, и не делал все, что мог. Никто из нас этого не делал.

– Вот это да! – возмутился Призрак. – Ты мне объясняешь, как надо жить!

– Конечно. Стоит ли разбирать? Лучше я тебе вот что скажу: когда я убил бедного Джека, это было не самое худшее. Я себя не помнил, и все кончилось в одну минуту. А тебя я убивал годами. Я лежал по ночам и думал, что бы я с тобой сделал, если бы мог. Потому меня к тебе и послали. Чтобы я просил у тебя прощения и служил тебе, пока нужно. Из всех, кто у тебя работал, я самый худший. Но все мы так чувствовали. Понимаешь, нам нелегко приходилось. И жене твоей, и детям…

– Тебе‑то что? – прервал его Призрак. – Это дела частные, понятно?

– Частных дел нет, – сказал Дух.

– И вот еще что, – продолжал Призрак, – иди‑ка отсюда, не лезь ко мне, понятно? Я, конечно, человек маленький, но убийца мне не компания. Нелегко вам было, да? Вернулся бы ты ко мне, я бы тебе показал, как работают!

– Покажи сейчас, – сказал Дух. – Идти к горам весело, но это и труд немалый.

– Ты думаешь, я с тобой пойду?

– Не отказывайся. Одному тебе не дойти, а меня к тебе послали.

– Ясно… – горько проговорил Призрак, но в голосе его звучало торжество. – Чего от вас и ждать? Вы все тут в сговоре. Не пойду. Так и передай. Если я им без тебя плох, и не надо. Я своего требую, понятно? Нечего мне няньку подсовывать, – он просто радовался, что может угрожать. – Вернусь домой. Я вам не собака. Домой пойду, понятно? А ну вас всех…

И он направился к автобусу, что‑то ворча и пошатываясь от боли. Ноги его не привыкли к алмазной траве.

Минуту‑другую под кедрами стояла тишина, потом послышались какие‑то глухие звуки. Два льва, мягко ступая, вышли на полянку, взглянули друг на друга, встали на задние лапы, словно геральдические львы, и стали играть. Гривы у них были мокрые – наверное, они выкупались в реке, шумевшей неподалеку. Я испугался и пошел посмотреть, где же она. Река оказалась за стеною цветущих кустов, стоявших у самой воды. Текла она тише Темзы, но быстро, как горный поток. Там, где отражались деревья, вода была бледно‑зеленая, и сквозь нее виднелись все камешки на дне. Еще один Дух беседовал с еще одним Призраком, тем, кто так культурно выговаривал слова и носил гетры.

– Дорогой мой! – восклицал Призрак. – Как я тебе рад! Дух, стоявший перед ним, сверкал нестерпимой белизной.

– Вчера я виделся с твоим несчастным отцом, – продолжал Призрак. – Мы все гадали, где же ты.

– Ты его не привез? – спросил Дух.

– Н‑нет. Он живет далеко от остановки… И, честно говоря, он стал немного странным. Трудным, я бы сказал. Не тот, не тот. Сам знаешь, силой он не отличался. Помнишь, когда мы с тобой начинали беседу, он уходил спать. Ах, Дик, никогда не забуду наших бесед! Правда, к концу жизни ты стал… как бы это выразиться… узким. Надеюсь, твои взгляды с тех пор изменились.

– В каком смысле?

– Ну, сам видишь, ты был неправ. Ты верил в настоящие, буквальные, так сказать, Небо и Ад.

– Чем же я неправ?

– Я понимаю, в духовном плане все так. Я и сейчас в них верю. И сейчас, так сказать, взыскую Царствия. Но все эти суеверия, мифы…

– Прости, а где же ты был, по‑твоему?

– А, вон оно что! Ты хочешь сказать, что серый город, где с минуты на минуту рассветет, – это, в сущности, Небо. Прекрасная мысль!

– Ничего я не хочу сказать. Неужели ты не знаешь, где ты был?

– Сейчас, когда мы об этом заговорили, я припоминаю, что мы никак не называли этот город. А вы его как зовете?

– Адом.

– Ну, зачем же так грубо!.. Быть может, в твоем смысле слова я не очень правоверен. Но о некоторых вещах я привык говорить почтительно.

– Это об аде почтительно говорить? Я не шучу. Ты был в преисподней. Но если ты останешься здесь, можешь называть ее чистилищем.

– Прекрасно, дорогой, прекрасно! Ты все тот же. А не скажешь ли ты мне, за что я попал в ад? Не бойся, я не обижусь.

– Как за что? За то, что ты отступник.

– Ты это серьезно?

– Совершенно серьезно.

– Признаюсь, не ожидал! Неужели ты и впрямь считаешь, что людей карают за их взгляды, даже если мы допустим, для пользы рассуждения, что взгляды эти ошибочны?

– Неужели ты и впрямь считаешь, что нет грехов разума?

– Есть, как не быть. Суеверие, отсталость, умственный застой… Но честно исповедовать свои взгляды – не грех.

– Да, я помню, так мы говорили. Я сам так говорил, пока не стал узким. Тут все дело в том, честно ли ты исповедовал эти взгляды.

– Я? Не то, что честно – смело! Я не боялся ничего. Когда разум, данный мне Богом, не мог больше соглашаться с доктриной Воскресения, я открыто от нее отрекся. Я сказал мою прославленную проповедь. Я рисковал всем.

– Чем ты рисковал? Что из этого могло выйти, кроме того, что вышло? Ты прославился, книги твои раскупили, тебя приглашали повсюду, ты стал епископом…

– Дик, ты ли это! На что ты намекаешь?

– Я не намекаю. Понимаешь, я знаю. Давай говорить прямо. Мы не дошли честно до наших взглядов. Мы просто унюхали определенный тип идей и схватились за него, потому что он был в моде. Помнишь, еще в колледже мы писали сочинения на верную пятерку? Так и потом. Мы не хотели встать лицом к лицу с единственно важным вопросом: а может, чудеса все‑таки есть? Мы не хотели рисковать, боялись недолгой борьбы и теряли веру.

– Если ты имеешь в виду свободные богословские взгляды, я решительно протестую! Неужели ты хочешь сказать, что такие люди, как…

– Я ничего ни о ком не хочу сказать. Я говорю о нас, обо мне и о тебе. Ради Бога, вспомни все, как было! Ты ведь знаешь, что мы жульничали. Мы просто боялись, как бы другое учение не оказалось правдой. Мы боялись простой веры в спасение, боялись предать дух века, боялись насмешек, а больше всего мы боялись настоящих страхов и надежд.

– Конечно, люди молодые часто ошибаются, попадают под дурные влияния, подчиняются моде. Но при чем тут я? Я честно верил в то, что говорил, и честно говорил то, во что верил.

– Да, конечно. Мы разрешили себе плыть по течению, охотно принимали всякую полуосознанную подсказку наших желаний и, в конце концов, поверили, что не верим. Так завистник верит любой лжи о лучшем своем друге, пьяница верит, что еще одна рюмка ему не повредит. Они честно верят в том смысле, что именно это подсказывает им душа. Если ты имеешь в виду такую честность, и они честны, и мы. Но ошибки их не становятся от этого невинными.

– Ты сейчас оправдаешь инквизицию!

– Почему? Из того, что в средние века люди ошибались на один лад, не следует, что мы должны ошибаться на другой.

– Очень интересная точка зрения, – проговорил Призрачный епископ. – Я бы сказал, оригинальная. Однако…

– Спорить некогда, – перебил его Дух. – Все это позади. Мы больше не играем. Я говорил о нашем прошлом только для того, чтобы ты от него отказался. Начни с самого начала. Ты знаешь, это ведь правда – «паче снега убелю». Бог дал мне власть очистить тебя. Я долго шел, чтобы тебя увидеть. Ты был в аду; ты в преддверии рая. Неужели ты и теперь не покаешься?

– Я не уверен, что улавливаю твою мысль, – сказал Призрак.

– Какая тут мысль! – воскликнул Дух. – Я прошу тебя покаяться…

– Дорогой мой, я и так верю. Мы не во всем согласны, но ты ничего во мне не понял, если тебе кажется, что я не дорожу моей верой.

– Ладно, – сказал Дух. – Поверь в меня.

– В каком смысле?

– Пойди со мной. Поначалу будет больно. Истина причиняет боль всему, что призрачно. Но потом у тебя окрепнут ноги. Идем?

– Занятное предложение… Обдумаю, обдумаю… Конечно, без гарантий рискованно… Я бы хотел удостовериться, что там, у вас, я могу быть полезен… могу развернуть данные мне Богом дары… что там возможно свободное исследование, царит, я бы сказал, духовная жизнь…

– Нет, – сказал Дух, – ничего этого я тебе не обещаю. Ты не принесешь пользы, не развернешь дарований – ты получишь прощение. И свободное исследование там не нужно – я веду не в страну вопросов, а в страну ответов, и ты увидишь Бога.

– Прекрасно, прекрасно, но ведь это метафоры! Для меня окончательных ответов нет. Ум обязан свободно исследовать, как же иначе? Движение – все, конечная цель…

– Если бы это было правдой, никто и не стремился бы к цели.

– Нет, согласись, в самой идее законченности есть что‑то ужасное. Умственный застой губит душу.

– Тебе так кажется, потому что до сих пор ты касался истины только разумом. Я поведу тебя туда, где ты усладишься ею, как медом, познаешь ее, как невесту, утолишь жажду.

– Я не уверен, что жажду новых истин. А как же свободная игра ума? Без нее, знаешь ли, я не могу.

* Ты и будешь свободен, как человек, который выпьет воды по собственной воле. Ты лишишься одной свободы – бежать от воды.

Призрак подумал.

– Не понимаю, – сказал он.

– Послушай, – сказал Дух. – Когда‑то ты был ребенком. Когда‑то ты знал, для чего существуют вопросы. Вернись в детство, это и сейчас возможно.

– Когда я стал взрослым, я оставил детские глупости.

– И ошибся. Жажда – для воды, вопрос – для ответа. То, для чего создан разум, так же похоже на твою игру ума, как таинство брака на онанизм.

– Ты потерял всякое благоговение, но от непристойностей меня избавь! Что же до сути дела, твоя гипотеза подходит лишь к фактам. Философские и религиозные проблемы – на другом уровне.

– Здесь нет религии. Здесь – Христос. Здесь нет философии. Иди, смотри, и увидишь Того, Кто реальней всех фактов.

– Я решительно возражаю. Мы не имеем оснований относить Бога к области фактов. Высшее Благо – это еще корректное обозначение, но «факт»…

– Ты что, даже не веришь, что Он есть?

– Есть? Что значит «быть»? К этим великим тайнам нельзя подходить так грубо. Если бы что‑нибудь такое «было» (дорогой мой, зачем же перебивать!), я бы, честно говоря, не заинтересовался. В этом не было бы религиозной значимости. Для меня Бог – чисто духовен. Так сказать, дух сладости, света, терпимости и служения, Дик, служения. Мы не должны забывать об этом.

– Значит, разум твой уже не жаждет… – проговорил Дух. – Вот что, радости ты хочешь?

– Радость, мой дорогой, – кротко пояснил Призрак, – неразрывно связана с долгом. Когда ты станешь старше, ты этой поймешь. Да, кстати, чуть не забыл! Не могу я с тобой идти, у меня в пятницу доклад. У нас ведь есть богословский кружок. Как же, как же… интеллектуальная жизнь, я бы сказал, бьет ключом. Быть может, не самого высокого уровня… Изменились все, плохо соображают. И склоки у них вечно… Не знаю уж, почему… Не владеют, что ли, собой. Что поделаешь, слаб человек! Но пользы я могу принести много. Хоть бы спросил, о чем у меня доклад! Как раз в твоем вкусе. Я хочу осветить одну неточность. Люди забывают, что Христос (тут Призрак слегка поклонился) умер довольно молодым. Живи Он подольше, Он бы перерос многое из того, что сказал. А Он бы жил, будь у Него побольше такта и терпимости. Я предложу слушателям прикинуть, какими были бы Его зрелые взгляды. Поразительно интересная проблема! Если бы Он развился во всю силу, у нас было бы совершенно другое христианство. В завершение я подчеркну, что в этом свете крест обретает несколько иной смысл. Только тут начинаешь понимать, какая это потеря… Такие обещания – и не сбылись! Куда же ты? Ну что ж, пойду и я. Очень был рад тебя встретить. Интересно поговорили… Будит мысль… Всего хорошего, дорогой, всего хорошего, всего хорошего!

Призрак кивнул, улыбнулся Духу сладкой клерикальной улыбкой – насколько мог улыбаться призрачными губами – и ушел, что‑то бормоча. Я недолго следил за ним взглядом. «Если трава тверда, как камень, – подумал я – нельзя ли тут ходить по воде?» Я тронул воду ногой, вода была твердой, и я пошел по ней. Сперва я несколько раз упал – я забыл, что она движется. Когда я как следует приспособился, меня уже несло вниз по течению. И все же я продвигался вверх, только очень медленно.

Ногам моим стало легче от нежного и прохладного прикосновения сверкающей воды. Я шел по ней меньше часу и продвинулся метров на двести. Потом идти стало труднее, течение ускорилось. Большие, как островки, хлопья пены неслись мне навстречу, и я поминутно уворачивался, чтобы они, точно камни, не сломали мне ногу. Да и сама поверхность воды стала неустойчивой, пошла какими‑то ямками и завихрениями, камушки на дне уже не были видны, а меня так швыряло, что пришлось выползти на берег. Там были большие гладкие камни, особой боли не причинявшие. Где‑то за лесом раздавался громкий и радостный грохот. Что это такое, я узнал позже, когда обогнул излучину реки.

Я увидел зеленые склоны, спускавшиеся амфитеатром к озеру, в которое с многоцветной скалы падал пенистый водопад. Мне снова показалось, что чувства мои воспринимают то, чего раньше не воспринимали. На земле я не охватил бы взором такого водопада, а грохот его оглушил бы все и вся на двадцать миль вокруг. Здесь я удивился, вздрогнул – но принял и грохот, и самый вид, как принимает корабль большую волну. Грохот походил на хохот великана, вернее, ощущение было такое, словно целый класс великанов‑мальчишек хохотал, плясал, пел и ревел, радостно трудясь над чем‑то.

Недалеко от того места, где водопад срывался в озеро, росло большое дерево. Брызги воды и пены переливались на нем, сотни птиц мелькали среди листвы, а листья были огромны, как вечернее облако. Откуда ни взгляни, сквозь зелень просвечивали золотые плоды.

Вдруг я заметил, что внизу что‑то шевелится. Поначалу мне показалось, что ожил куст боярышника, потом я увидел, что у куста кто‑то есть, наконец, я разглядел, что это – один из призраков. Он пригибался, словно прятался от кого‑то, и делал мне знаки, кажется, хотел, чтобы я пригнулся. Но я не понимал, в чем опасность, и стоял прямо.

Призрак огляделся как следует и, убедившись что никого нет, кинулся к другому дереву. Бежать он не мог, трава мешала, но торопился изо всех сил. У дерева он встал, прижавшись к стволу, будто ища защиты. Теперь я разглядел его лучше и понял, что он – тот пассажир в котелке, которого высокий Призрак звал Айки. Он постоял, отдышался, перебежал к третьему дереву. Не прошло и часу, как он достиг яблони. Точнее, он застрял метрах в десяти от нее.

Тут он остановился прочно – он не мог одолеть окружавших дерево лилий. Ступать по ним ему было не легче, чем по противотанковым заграждениям. Тогда он лег и попытался проползти между ними, но они росли плотно и не раздвигались ни за что. Призрак очень боялся, как бы его не увидели. При каждом шорохе, при каждом дуновении ветра он замирал и пригибался, а когда закричала птица, он пополз было назад, но одумался и снова стал продвигаться к большому дереву. Он просто корчился от того, что это у него не получалось.

Ветер стал сильнее. Призрак отдернул руку и сунул в рот палец – должно быть, лилия ударила его. Потом сильный порыв ветра налетел на дерево, ветви заметались, яблоки посыпались на траву и на несчастного Призрака. Он закричал. Я думал, что его совсем пришибло; действительно, он лежал минуты две и тихо стонал. Однако потом он снова взялся за дело – он пытался засунуть яблоко в карман. Конечно, это ему не удавалось, и он постепенно снижал свои требования. Сперва он решил ограничиться двумя яблоками, потом одним, самым большим, потом стал искать такое, которое влезло бы в карман.

Как ни странно, ему это удалось. Я вспомнил, сколько весит листок, и восхитился его упорством. Несчастный Призрак поднялся, держа свое яблоко. Он припадал на одну ногу и сутулился – яблоко пригибало его к земле. Однако он упорно, дюйм за дюймом, продвигался к автобусу по своему крестному пути.

– Глупец! Положи его, – сказал кто‑то. Такого голоса я не слышал никогда. Он был оглушительно громким и в то же время журчащим. Я понял, что говорит водопад, и увидел, что это – и водопад, и светоносный ангел, как бы распятый на скале.

– Глупец! – повторил он. – Положи. Ты его не донесешь. Да оно и не вместится в ад. Останься тут, научись есть такие яблоки. Листья и трава – и те будут рады тебя научить.

Не знаю, слышал ли это Призрак. Он приостановился и снова двинулся в путь с превеликим трудом и превеликой опаской. Больше я его не видел.

На муки Призрака я глядел довольно благодушно, когда же он исчез, я понял, что мне не вынести водопадного ангела. Он, по всей видимости, меня не замечал, но сам я сильно смутился и постарался как можно небрежней двинуться дальше по течению вниз. Глядя на серебряных рыбок, шнырявших на дне, я жалел, что для меня вода непроницаема. Мне бы не мешало выкупаться.

– Назад не собираетесь? – услышал я, обернулся и увидел высокого Призрака. Он стоял под деревом и сосал призрачную сигару. Волосы у него были седые, голос – хриплый, но культурный. Таким людям я всегда доверял.

– Не знаю, – отвечал я. – А вы?

– Собираюсь, – сказал он. – Больше тут видеть нечего.

– Значит, остаться не хотите?

– Ах, все это пропаганда! – сказал он. – Никто и не думал, что мы останемся. Яблоки эти не укусишь, воды не выпьешь, по траве не пройдешь. Человек тут жить не может. Все одна реклама.

– Зачем же вы ехали?

– Сам не знаю. Так, поглядеть. Люблю, знаете ли, сам все увидеть. Когда путешествовал по Востоку, специально заехал в Пекин…

– Какой же он?

– Ах, ерунда! Ловушка для туристов. Где я только не побывал! Ниагару видел, пирамиды, Солт Лейк Сити, Тадж Махал…

– Какие они?

– Чепуха на постном масле. Реклама… И, заметьте, все одна шайка! Концерн у них такой. Возьмут атлас и ткнут пальцем: тут будет достопримечательность. Что ни выберут, все сойдет. Реклама!

– А там… э‑э… в городе… вы жили?

– В так называемом аду? Жил. То же самое, голову морочат. Расписали: огонь, черти, знаменитые люди жарятся, какой‑нибудь Генрих VIII… А прибудешь туда – город как город…

– Мне здесь больше нравится, – вставил я.

– Не понимаю, что тут особенного, – не сдавался Призрак. – Обыкновенный парк, только неудобный.

– Говорят, если останешься, привыкнешь… Уплотнишься, что ли…

– Знаем, знаем, – сказал Призрак. – Не верьте. Мне всю жизнь это твердили. Когда я был маленьким, они обещали – будешь хорошим, будешь счастлив. Когда пошел в школу, они обещали – зубри латынь, потом легче будет. Когда я женился, какой‑то кретин пообещал мне, что это поначалу, а терпение и труд все перетрут. Вот и здесь то же самое, только я им не дурак!..

– Кому это «им»? Тут вроде бы не то, что там, при жизни.

– И чему вы только верите? Нового начальства не бывает. Все одна банда. Я‑то помню, как ангел‑мамочка придет и все из тебя вытянет, а потом как‑то узнает злодей‑отец. Вы что, не знаете? Они все в сговоре – и евреи, и Ватикан, и диктаторы, и демократы. Что тут, что в городе, все равно начальство одно. Сидят себе, над нами смеются.

– Я думал, они враждуют…

– Да что ж вам еще и думать? Официальная версия. Знаю, знаю, так они сами говорят. Но вы мне скажите, почему они ничего не делают? Почему эти, здешние, не нападут на город? Они сильнее. Если бы они хотели, они бы в два счета освободили нас. Сами видите – им выгодно, чтобы все шло, как идет.

Возразить мне было нечего, хотя такая версия не порадовала меня.

– Да и вообще, – продолжал Призрак, – что нам тут делать?

– А что делать там? – спросил я.

– Вот именно, – сказал Призрак, – что так, что этак.

– Ну, а сами вы что бы сделали на их месте? – поинтересовался я. Призрак обрадовался.

– Хитрый какой! – воскликнул он. – Значит, на меня все свалил. Нет, они – начальство, они пускай и думают. С какой это стати я буду за них работать? На этом нас и ловят всякие святоши. Твердят, чтобы мы менялись. А вы мне скажите: если они такие умные, такие важные, почему же они нам не предложат чего‑нибудь получше? Видите ли, ноги у нас окрепнут на их траве! Как бы не так! Вот я вам пример приведу: приезжаете вы в гостиницу, и вам подают тухлые яйца. Вы идете к начальству, а они, чем выгнать повара, говорят: «Ничего, привыкнете!» Что вы запоете?

Призрак помолчал немного.

– Ну, я пошел, – сказал он наконец. – А вы как?

– Зачем мне идти, если всюду одно? – печально спросил я. Мне стало очень тоскливо. – Здесь хоть дождя нет.

– Сейчас нет, – отвечал упорный Призрак. – Но я еще не видел, чтобы в такое вот утро не полил дождь. Да, это уж будут капельки! Продырявят как пули!.. Такая шуточка, видите ли. Сперва измочалят этими травами и речками, а потом изрешетят. Ну, со мной это не пройдет.

И он удалился.

Я сидел на камне у реки и грустил, как никогда в жизни. До сих пор я не сомневался, что здесь хотят призракам добра. Я не думал, что здешние обитатели могли бы помочь обитателям серого города и отправиться туда, а не просто выходить им навстречу. Теперь я все понял. Никакого добра они не хотят. Всю эту экскурсию они подстроили, чтобы посмеяться над бедными призраками. Страшные мифы и доктрины припомнились мне. Я вспомнил строки Откровения о тех, кто будет мучим в огне и сере перед святыми ангелами. Что же до слов о дожде, тут возразить было нечего. Даже если с веток посыплется роса, мне придется плохо. Раньше я об этом не подумал. В меня чудом не попали брызги воды!

С той минуты, как я вышел из автобуса, мне было страшновато, теперь же мне стало страшно. Я поглядел на деревья, цветы, говорящий водопад, и они показались мне на редкость мрачными. Повсюду летали пестрые бабочки, и я понял, что каждая из них способна пробить меня насквозь, а если сядет мне на голову, раздавит меня в лепешку. Страх шептал мне: «Тебе тут не место». Вспомнил я и о львах.

Не зная толком, что делать, я пошел от реки туда, где гуще росли деревья. Я не решил, вернуться ли мне в автобус, но хотел, от греха подальше, уйти с открытых мест. Если бы я убедился, что призрак может остаться и все это – не жестокий розыгрыш, я бы никуда не шел. Осторожно оглядываясь, я за полчаса добрался до поляны, на которой росли цветущие кусты. Я остановился, не решаясь ее пересечь, и обнаружил, что я не один.

По траве с превеликим трудом ковылял еще один призрак. Он поминутно оглядывался, словно боялся погони. Наконец я разглядел, что это женщина, и весьма элегантная, хотя на просвет одежда ее выглядела как‑то гнусно. Она жалась к кустам. Спрятаться в куст она не могла, ветки и листья не пустили бы ее, но явно хотела. Она от кого‑то пряталась.

Раздались шаги, и я увидел одного из светлых духов. Собственно, только их шаги и можно было услышать, призраки ступали бесшумно.

– Уходите! – вскричала Призрачная дама. – Уходите! Вы что, слепой?

– Вам трудно, – сказал Дух. – Я хотел вам помочь.

– Если у вас еще осталась хоть капля порядочности, – причитала Дама, – уходите! Не нужна мне ваша помощь. Как вам не стыдно! Оставьте меня одну! Вы же знаете, я не могу убежать от вас по этим шипам!

– А, вон что! – откликнулся Дух. – Ничего, скоро вы привыкнете. Только вы идете не туда. Вам надо вот сюда, к горам. Обопритесь на мою руку. Нести я вас не смогу, но вы повисните на мне как следует, и вам станет легче. Не так больно.

– Я боли не боюсь, сами знаете!

– Тогда в чем же дело?

– Вы что, полный идиот? Как же я покажусь в таком виде?

– А что?

– Я бы вообще не поехала, если бы знала, что вы все так одеты.

– Друг мой, я совсем не одет.

– Я не о том. Ах, уйдите вы!

– Почему вы не хотите мне объяснить?

– Что вам объяснять, если вы сами не поняли? Вы тут… ну… непрозрачные… А сквозь меня все видно.

– Да мы тоже были вроде вас. Это пройдет.

– Они меня увидят!

– Ну и что?

– Я лучше умру!

– Вы и так умерли, куда ж еще?

Дама не то фыркнула, не то всхлипнула.

– Лучше бы мне не родиться… – снова запричитала она. – Ох, зачем мы приходим на свет?

– Чтобы обрести радость, – ответил Дух. – Попытайтесь. Начните.

– Да сказано вам, они меня увидят!

– Через час вам будет все равно. Через десять часов вы над этим посмеетесь. Помните, на земле бывало – чай горячий, просто палец обваришь, а пить его можно? Так и стыд. Примите и его, выпейте чашу, и вам станет легче. Если же не примете, боль не пройдет.

– Нет, правда?.. – начала Дама и замолчала. Я чувствовал, что вся моя судьба зависит от ее слов. Мне хотелось упасть перед ней и молить, чтобы она согласилась.

– Да, – сказал Дух. – Проверьте сами.

Она шагнула раза два, но вдруг завизжала: «Не могу! Надо предупреждать! Ах, уходите же, уходите!»

– Друг мой, – сказал терпеливый Дух – не могли бы вы подумать о чем‑нибудь, кроме себя?

– Я все сказала, – холодно, хотя и слезливо промолвила Дама.

– Что ж, остается одно, – сказал Дух и, к большому моему удивлению, затрубил в трубу. Я зажал уши. Земля затряслась, лес зашумел и закачался. Почти сразу – а, может, и сразу – я услышал цокот копыт. Я кинулся в сторону, но спрятаться не успел. Стадо единорогов ворвалось на поляну. Меньший из них был больше слона, глаза их и ноздри пламенели багрянцем, грива сверкала лебединой белизной, рога были ослепительно синие. Я запомнил навсегда, как ржали единороги на бегу, как откидывали задние ноги и низко наклоняли головы, словно хотели рогом поразить врага. Дама завизжала во всю силу и отскочила от куста. Может быть, она кинулась к Духу, но я этого не видел. У меня потемнело в глазах, и я не узнал никогда, чем кончилась беседа.

– Куда ты идешь? – спросил меня кто‑то с сильным шотландским акцентом. Я остановился. Топот копыт давно умолк вдали, а я, спасаясь от единорогов, добежал до широкой долины и увидел горы, из‑за которых всходило и не могло взойти солнце. Неподалеку, у покрытого вереском холмика, росли три сосны, а под ними лежали большие плоские камни. На одном из камней сидел высокий человек, почти великан, с длинной бородой. Я еще не разглядел, какие у здешних людей лица, а сейчас понял, что они вроде бы двойные. Передо мной было божество, чисто духовное создание без возраста и порока. И в то же время я видел старика, продубленного дождем и ветром, как пастух, которого туристы считают простаком, потому что он честен, а соседи по той же самой причине считают мудрецом. Глаза у него были зоркие, словно он долго жил в пустынных местах, и я почему‑то догадался, что их окружали морщины, пока бессмертие не умыло его лица.

– Не знаю, – ответил я.

– Тогда посиди со мной, – сказал он. – Поговорим, – и он подвинулся, чтобы дать мне место на камне.

– Мы не знакомы, – смутился я.

– Меня зовут Джордж, – сообщил он. – Джордж Макдональд.

– О, Господи! – закричал я. – Значит, вы мне и скажете. Уж вы‑то не обманете меня.

Сильно дрожа, я стал объяснять ему, что значит он для меня. Я пытался рассказать, как однажды зимним вечером я купил на вокзале его книгу (мне было тогда шестнадцать лет), и она сотворила со мной то, что Беатриче сотворила с мальчиком Данте: для меня началась новая жизнь. Я сбивчиво объяснял, как долго эта жизнь была только умственной, не трогала сердца, пока я не понял наконец, что его христианство не случайно. Я заговорил о том, как упорно отказывался видеть, что имя его очарованию – святость, но он положил мне руку на плечо.

– Сынок, – сказал он, – мне ли не понять твою любовь и всякую любовь? Но мы сбережем время (тут он стал с виду истинным шотландцем), если я тебе скажу, что я все это знаю. Я давно заметил, что память тебя немного подвела. Лучше спроси меня, о чем хотел.

– Я уже не хочу, – сказал я. – Мне уже не страшно, хотя и любопытно. Скажите, хоть кто‑нибудь остался? Могут они остаться? Есть у них выбор? Зачем они едут сюда?

– Неужели ты не слышал о refrigerium? Такой ученый человек мог бы прочитать об этом у Пруденция или у Иеремии Тейлора.

– Слово я как будто встречал, но не помню, что оно значит.

– Оно значит, что у погибших душ бывают каникулы, перемены, экскурсии, если хочешь…

– Экскурсия в рай?

– Да. Для желающих. Конечно, они, по глупости, редко того желают. Их больше тянет на землю. Там они морочат голову бедным дурачкам, которых вы зовете медиумами, или подглядывают за своими детьми, или таскаются по библиотекам, смотрят, есть ли спрос на их книги.

– А здесь они могут остаться?

– Могут. Вот император Траян остался у нас.

– Как же так? Разве приговор не окончательный? Разве из ада можно перейти в рай?

– Это зависит от того, что ты вкладываешь в это слово. Если душа покидает серый город, значит, он был для нее не адом, а чистилищем. Да и здесь, где мы сидим, еще не рай, не самый рай, понимаешь? Это, скорее преддверие жизни, но для тех, кто останется, это уже рай. А серый город – преддверие смерти, но для тех, кто не ушел оттуда, это – ад, и ничто другое.

Видимо, он понял, что я озадачен, и заговорил снова.

– Сынок, тебе сейчас не понять вечности. Давай сравним это с земной жизнью, там ведь то же самое. Когда добро и зло созреют, они обретают обратную силу. Не только эта долина, вся прошлая жизнь – рай для спасенных. Не только тот город, но и вся жизнь – ад для погибших. Люди на земле этого не понимают. Они говорят о временном страдании: «Этого ничто не изгладит», и не знают, что блаженство окрасит и преобразит все прошлое. Они говорят о греховной усладе: «Я согласен на любую цену», и не ведают, что погибель обращает в боль усладу греха. И то, и это начинается в земной жизни. Прошлое святого преображается – раскаянный грех и ушедшая скорбь окрашиваются красками рая. Прошлое нечестивца уходит во мрак. Вот почему, когда здесь взойдет солнце, а там, внизу, настанет ночь, блаженные скажут «мы всегда были в раю», погибшие – «мы всегда были в аду». И никто не солжет.

– Разве это не жестоко?

– Погибшие скажут не точно так, слова будут иные. Один скажет, что он служил своей стране, права она была или нет, другой – что он все отдал искусству… третий, прости его, Господи, что он слушался начальства, и все

– что они были верны себе.

– А блаженные?

– А блаженные… Помнишь мираж? У них все наоборот. Они думали, что идут пустыней, юдолью скорби, и вдруг видят, что это был сад, где бьет животворный родник.

– Значит, правы те, кто говорят, что рай и ад существуют лишь в сознании?

– Что ты! Не кощунствуй. Ад, оно верно – в сознании, верней не скажешь. И если мы сосредоточимся на том, что в сознании, то скорей всего очутимся в аду. Но рай не в сознании. Рай реальней реального. Все, что реально, – от рая. Все тленное – истлеет, осыплется, только сущее пребудет.

– Неужели можно выбирать после смерти? Мои друзья католики удивятся – для них ведь души чистилища уже спасены. Удивятся и протестанты – для них ведь смерть закрывает выбор.

– Быть может, и те и другие правы. Не мучай себя такими мыслями. Ты не поймешь соотношения между временем и выбором, пока не выйдешь за их пределы. Не для того ты послан сюда. Тебе нужно понять, как происходит выбор, а это ты поймешь, если будешь смотреть.

– Мне и тут не все ясно, – сказал я. – Что именно выбирают те, кто не остался? Честно говоря, я других пока не видел.

– Мильтон был прав, – сказал мой учитель. – Всякая погибшая душа предпочтет власть в аду служению в раю. Она что‑нибудь да хочет сохранить ценою гибели, что‑нибудь да ценит больше радости, то есть больше правды. Вспомни

– испорченный ребенок скорее останется без обеда, чем попросит прощения. У детей это зовется капризами, у взрослых этому есть сотни имен – гнев Ахилла, горечь Кориолана, достоинство, уважение к себе.

– Значит, никто не погиб из‑за низких грехов? Скажем, из‑за похоти?

– Нет, бывает… Человек чувственный гонится поначалу за ничтожным и все же реальным наслаждением. Его грех – самый простительный. Но время идет, наслаждается он все меньше, стремится к этому все больше. Он знает, что надеяться не на что, и все‑таки жертвует покоем и радостью, чтобы кормить ненасытную похоть. Понимаешь, он вцепился в нее мертвой хваткой.

Учитель помолчал немного, потом опять заговорил.

– Ты увидишь, они выбирают по‑всякому. На земле и представить себе нельзя, что тут встречается. Был у нас недавно один ученый человек. Там, в земной жизни, его интересовала только жизнь загробная. Поначалу он размышлял, потом подался к спиритам. Он бегал на эти сеансы, читал лекции, издавал журнал. И ездил – выспрашивал тибетских лам, проходил какие‑то посвящения в глубинах Африки. Он все искал доказательств, он ими насытиться не мог. Если кто думал о другом, он бесился. Наконец он умер и пришел сюда. Думаешь, он успокоился? Ничуть. Здесь все просто жили загробной жизнью, никто ею не занимался. Доказывать было нечего. Он остался не у дел. Конечно, признай он, что спутал средство с целью, посмейся над самим собой, – все бы уладилось. Но он не хотел. Он ушел в тот город.

– Как странно!.. – сказал я.

– Ты думаешь? – и учитель зорко посмотрел на меня. – А ведь это есть и в тебе. Немало на свете людей, которым так важно доказать бытие Божие, что они забывают о Боге. Словно Богу только и дела, что быть! Многие так усердно насаждали христианство, что и не вспомнили о словах Христа. Да что там, так бывает и в мелочах. Ты видел книголюбов, которым некогда читать, и филантропов, которым не до бедных. Это – самая незаметная из всех ловушек.

Мне захотелось поговорить о чем‑нибудь другом, и я спросил, почему здешние люди, если они такие добрые, не пойдут в тот город спасти призраков. Почему они просто выходят навстречу? Казалось бы, от них можно ожидать более деятельной любви.

– Ты и это потом поймешь, – отвечал он. – Пока что скажу, что они и так прошли навстречу призракам гораздо больше, чем ты думаешь. Мы прерываем странствие и возвращаемся ради одной надежды на их спасение. Конечно, это нам в радость, но дальше идти бесполезно. Здоровый человек не спасет безумца, если сойдет с ума.

– А как же те, кто в автобус не влез?

– Каждый, кто хочет, влезает. Не бойся. Есть только два вида людей – те, кто говорит Богу: «Да будет воля Твоя», и те, кому Бог говорит: «Да будет твоя воля». Все, кто в аду, сами его выбрали. Ни одна душа, упорно и честно жаждущая радости, туда не попадет. Алчущие насытятся. Стучите и отворят вам.

Тут беседу нашу прервал тонкий голос, говоривший с неописуемой скоростью. Мы оглянулись и увидели двух женщин, призрачную и светоносную. Говорила призрачная, а ее спутница никак не могла вставить слово.

– Ах, душенька, я просто извелась, – тараторила Дама‑Призрак, – сама не знаю, как я вырвалась. Мы собрались ехать к вам с Элинор, условились, я ей сто раз сказала: «На углу Большой Клоачной», я ведь ее знаю, никак не вдолбишь, а перед домом этой мерзавки… ну, Марджори Бэнкс… я стоять не намерена… она со мной так обошлась… ужас… я дождаться не могла, когда тебе расскажу… ты‑то поймешь, что я была права… я попыталась с ней вместе жить, мы туда вместе прибыли, все обговорили, она стряпает, я веду дом… казалось бы, тут уж можно отдохнуть… но с ней что‑то случилось, она абсолютно, совершенно ни с кем не считается… в общем, я сказала: «Вы свое отжили, а мне сюда попадать рано…». Ах, ты ведь не знаешь, я забыла… меня убили, буквально зарезали… да‑да… Он не хирург, а коновал… мне бы еще жить да жить… в этой чудовищной больнице меня заморили голодом… и никого там не дозовешься, а я…

Призрачная дама отошла так далеко, что больше я ничего не услышал, терпеливая спутница ушла вместе с ней.

– Что ты задумался, сынок? – спросил учитель.

– Я расстроился, – отвечал я. – Мне кажется, ей не за что гибнуть. Она не плохая, просто глупая, говорливая, старая, и привыкла ворчать. Ей бы заботы и покоя, она бы и стала лучше.

– Да, она была такой, как ты говоришь. Может, она и сейчас такая. Тогда она вылечится, не бойся. Тут все дело в том, сварливый ли она человек.

– А какой же еще?

– Ты не понял. Дело в том, сварливый она человек или одна сварливость. Если остался хоть кусочек человека, мы его оживим. Если осталась хоть одна искра под всем этим пеплом, мы раздуем ее в светлое пламя. Но если остался один пепел, дуть бесполезно, он только запорошит нам глаза.

– Как же может быть сварливость без человека?

– Потому и трудно понять ад, что понимать почти нечего, в прямом смысле слова. Но и на земле так бывает. Давай вспомним: сперва ты злишься, и знаешь об этом, и жалеешь. Потом, в один ужасный час, ты начинаешь упиваться злобой. Хорошо, если ты снова жалеешь. Но может прийти время, когда некому жалеть, некому даже упиваться. Сварливость идет сама собой, как заведенная. Ну, хватит об этом. Ты здесь, чтобы слушать и смотреть. Обопрись на мою руку и пойдем погуляем.

Я словно вернулся в детство, когда меня водили за руку. Идти и впрямь стало легче, настолько легче, что я порадовался тому, как укрепились мои ноги, пока не взглянул вниз и не увидел, какие они прозрачные. Наверное, и чувства мои обострились только потому, что учитель был со мной. Я различал новые запахи, крохотные цветы в траве, оленя за деревьями. К учителю подошла пантера и потерлась, громко мурлыкая, об его ногу.

Видели мы и призраков. Самым жалким из них была одна женщина, прямо противоположная той, с единорогами. Она как будто и не понимала, что просвечивает насквозь. Сперва я никак не мог догадаться, что она делает, зачем так извивается всем своим почти невидимым телом и так гримасничает прозрачно‑серым лицом. Потом до меня дошло, что она, как ни странно, пытается обольстить кого‑нибудь из духов. По‑видимому, она и не знала, что бывает другой вид общения. Наконец она кинула: «Ну и кретины!», и побрела к автобусу.

Я спросил учителя про единорогов.

– Может, и помогло, – ответил он. – Ты прав, он хотел ее напугать – не потому, что страх полезен (он вреден) а потому, что она без этого не могла и на секунду забыть о себе.

Встретили мы и призраков, которые явились лишь за тем, чтобы поведать об аде. Таких было больше всего. Одни (наверное, из нас, преподавателей) собирались читать тут лекции и привезли массу карточек, карт и таблиц, а один – даже диапозитивы. Другие припасли анекдоты о знаменитостях, которых они встречали там, внизу. Третьи, самые многочисленные, просто считали, что они выше здешних, потому что много перенесли. Все были заняты собой и о здешней жизни слушать не хотели. Они никому не давали сказать ни слова, а убедившись, что их не слушают, уходили к автобусу.

Как оказалось, их желание рассказать об аде – только разновидность желания расширить ад, перенести его сюда, на Небо. Были тут призраки важные, призывавшие блаженных вырваться на волю из душной тюрьмы. Были призраки деловитые, предлагавшие перекрыть реку, срубить деревья, перебить зверей, построить железную дорогу и залить асфальтом дурацкую траву, вереск и мох. Были призраки‑материалисты, сообщавшие, что загробной жизни нет, а здесь – одни миражи. Были и простые старомодные привидения, пытавшиеся хоть кого‑нибудь напугать. Я удивился, но учитель объяснил мне, что и на земле многие пугают, чтобы самим не пугаться.

Видел я и совсем удивительных призраков, которые одолели огромные расстояния до остановки только для того, чтобы сообщить, как они презирают радость. И не то перетерпишь, лишь бы сказать в лицо этим ханжам, этим святошам, этим чистюлям, этим слюнтяям, этим бабам, что им на них наплевать!

– Как же они сюда проникли? – спросил я.

– Именно такие нередко остаются, – отвечал учитель. – Те, кто ненавидят добро, ближе к нему, чем те, кто о нем не думает, или те, кто считает, что оно у них в кармане.

– Эй, гляди! – сказал учитель. Мы стояли у каких‑то кустов, и я увидел за ними, как встретились еще один призрак и светлый дух. Сперва мне показалось, что призрака я вроде знаю, но потом я понял, что я просто видел на земле его фотографию. Он был знаменитым художником.

– Господи! – воскликнул он, оглядевшись.

– Ты хочешь о чем‑то Его попросить? – сказал Дух.

– То есть как это? – не понял Призрак.

– Ты же Его позвал.

– А, вон что!.. Да нет, я хотел сказать: «Черт!»… или что‑нибудь такое. В общем… ну, сами понимаете… хорошо бы все это написать.

– Ты сперва погляди.

– Что, у вас писать не разрешают?

– Нет, пожалуйста, только надо сперва посмотреть.

– Да я смотрел. Видел, что надо. Ах, этюдника не захватил! Дух покачал головой, сверкая волосами.

– Тут это ни к чему, – сказал он.

– В каком смысле? – спросил Призрак.

– Когда ты писал на земле – верней, когда ты начал писать, ты ловил отблески рая в том, что видел. Если тебе удавалась картина, их видели и другие. А тут и так рай. Отсюда отблески и шли. Нам незачем рассказывать о нем, мы его видим.

– Значит, у вас писать незачем?

– Нет, писать можно и у нас. Когда ты станешь таким, каким тебя Бог задумал (ничего, мы все это прошли), ты увидишь то, что дано увидеть только тебе, и тебе захочется с нами поделиться. А сейчас – рано. Сейчас – гляди.

Оба помолчали. Наконец Призрак вяло произнес:

– Очень буду рад…

– Что ж, идем, – сказал Дух. – Обопрись на мою руку.

– А мне скоро разрешат писать? – спросил Призрак. Дух засмеялся.

– Ну, если ты об этом думаешь, тебе вообще писать не удастся, сказал он.

– То есть как?

– Если ты смотришь только для того, чтобы писать, ты ничего не увидишь.

– А для чего художнику еще смотреть?

– Ты забыл, – сказал Дух. – Ты сам начал не с этого. Твоей первой любовью был свет, и ты начал писать, чтобы показать его другим.

– Ах, когда это было, – отмахнулся Призрак. – С тех пор я вырос. Вы, конечно, видели мои последние работы. Меня интересует живопись сама по себе.

– Да, и мне пришлось от этого лечиться. Если бы не благодать, каждый поэт, музыкант и художник ушел бы от первой любви в самые глубины ада. Понимаешь, никто не останавливается на искусстве для искусства. Потом уже любят одного себя, свою славу.

– Кто‑кто, а я… – обиделся Призрак.

– Вот и хорошо, – сказал Дух. – Мало кто из нас мог это сказать, когда сюда явился. Но это ничего. Это воспаление исцеляет наш источник.

– Какой источник?

– Там, в горах. Он холодный и чистый. Когда из него напьешься, забываешь, кто написал картину, ты или не ты. Просто радуешься. Не гордишься, не скромничаешь, а радуешься.

– Великолепно… – откликнулся Призрак без должного пыла.

– Что ж, идем, – сказал Дух, – здесь все интересны друг другу.

– М‑м… я собственно… я имел в виду наших. Увижу я Клода? Увижу Сезанна? Увижу…

– Наверное, если они у нас.

– А вы что ж, не знаете?

– Конечно, нет. Я тут недавно. Как их встретишь? Нас, художников, тут много.

– Они не просто художники! Они знаменитости.

– Какие тут знаменитости! Как ты не поймешь? Здесь, у нас, все – в славе.

– Вы хотите сказать, что у вас нет известных людей?

– Все известны. Всех знает, всех помнит, всех узнает Единственный, Кто судит верно.

– А, да, в этом смысле, – совсем опечалился Призрак.

– Идем, идем, – сказал Дух, так как новоприбывший вроде бы упирался.

– Что ж, наша награда – слава среди потомков, – проговорил Призрак.

– Ты что, не знаешь? – удивился Дух.

– О чем?

– О том, что нас с тобой никто не помнит на земле?

– То есть как?! – и Призрак вырвал руку. – Значит, эти чертовы неорегионалисты взяли верх?

– Ну, конечно! – радостно ответил Дух. – Ни за твою, ни за мою картину и пяти фунтов не дадут. Мы вышли из моды.

– Пустите меня! – возопил Призрак. – В конце концов у меня есть долг перед искусством! Я напишу статью. Я выпущу манифест. Мы начнем издавать газету. Пустите, мне не до шуток!

И, не слушая Духа, Призрак исчез.

Слышали мы и такой разговор:

– Нет, нет, об этом и речи быть не может! – говорила еще одна Призрачная дама Светлой женщине. – И не подумаю остаться, если надо с ним встретиться. Конечно, как христианка, я его прощаю. А большего не проси. И вообще, как он тут очутился? Хотя это дело ваше…

– Ты его простила, – начала Женщина, – значит…

– Простила как христианка, – уточнила еще раз Дама. – Но есть вещи, которых забыть нельзя.

– Я не понимаю, – снова начала Женщина.

– Вот именно! – Дама горько усмехнулась. – Ты уж поймешь! Кто, как не ты, твердила, что Роберт ни на что плохое не способен? Нет, нет, помолчи хоть минуту!.. Ты и не представляешь, что я вынесла с твоим Робертом. Я из него человека сделала! Я ему жизнь отдала! А он? Эгоизм, сплошной эгоизм. Нет, ты слушай, когда я за него вышла, он получал сотен шесть. И до смерти бы их получал – да, Хильда! – если бы не мои заботы. Я его буквально тащила за руку. У него абсолютно нет честолюбия, его тащить – как мешок с углем. Я его силой заставила поступить на другую работу. Мужчины такие лентяи… Можешь себе представить – он говорил, что не может работать больше тринадцати часов в день! А я что, меньше работала? У меня все часы – рабочие, да. Я его весь вечер подгоняла, а то, дай ему волю, он бы завалился в кресло и сидел. От него помощи не дождешься. Иногда он меня просто не слышал. Хоть бы из вежливости… Он забыл, что я дама, хотя и вышла замуж за него. День и ночь я билась, чтобы ему угодить. Я часами расставляла цветы в этой дыре, а он? Нет, ты не поверишь! Говорил, чтобы я не ставила их на письменный стол. Он чуть не взбесился, когда я опрокинула вазу на его писанину. Он, видите ли, хотел книгу написать… Куда ему! Ну, я дурь из него выбила. Нет, Хильда, ты слушай. А гости! Он все норовил уйти к этим своим «друзьям». Я‑то знала, я‑то сразу поняла, что : от его друзей мало толку. И я сказала: «Роберт! Твои друзья – это мои друзья. Мой долг – принимать их здесь, как бы я ни устала и как бы мы ни были бедны». Да. Казалось бы, ясно. Но они явились. Тут уж мне понадобился такт и такт. Умная женщина умеет вовремя сказать словечко. Я хотела, чтобы он увидел их на другом фоне. Им у меня было не по себе… Не очень уютно. Бывало, смотришь и смеешься. Конечно, пока лечение не кончилось, и Роберту было не по себе. Но ведь для его же блага! И года не прошло, как всех его друзей разогнало.

Поступил он на новую службу. И что же ты думала? Он говорит: «Ну, теперь хоть оставь меня в покое!»… То есть как? Я чуть не кончилась. Я чуть не бросила его… но я – человек долга. Как я над ним билась, чтобы его перетащить в просторный дом! И ничего, ни капли радости! Другой бы спасибо сказал, когда его встречают на пороге и говорят: «Вот что, Боб, обедать нам некогда. Надо идти смотреть дом. За час управимся!». А он! Истинное мучение… К этому времени твой драгоценный Роберт ничем не интересовался, кроме еды.

Ну, притащила я его в новый дом. Да, да, сама знаю! Он для нас великоват, не совсем по средствам. Но я завела приемы! Нет, уж увольте, его друзей я не звала. Я звала нужных людей, для него же и нужных. Тут уж, всякому ясно, приходится быть элегантной. Казалось бы, чего ему еще? Но с ним просто сил не было, никаких сил! Постарел, молчит, ворчит… Скажи, зачем он сутулился? Я ему вечно твердила: распрямись! А с гостями? Все я, все я одна. Я ему сотни раз говорила, что он изменился к худшему. Я вышла замуж за живого, молодого человека, общительного, даровитого… Да… Я вечно спрашивала: «Что с тобой творится?!». А он вообще не отвечал. Сидит, уставится на меня своими черными глазами (я просто возненавидела черноглазых мужчин) и ненавидит меня, да, теперь я знаю, ненавидит. Вот и вся благодарность. Никаких чувств, ни капли нежности – а он ведь к тому времени занял очень приличное положение. Я ему вечно твердила: «Роберт, ты просто разлагаешься!». К нам ходили молодые люди – я не виновата, что я им интереснее, чем он! – так вот, они просто смеялись над ним, да, смеялись!

Я выполнила свой долг до конца. Я купила собаку, чтобы Роберт с ней гулял. Я каждый вечер звала гостей. Я возила его повсюду. Когда все было из рук вон плохо, я даже разрешала ему писать, вреда это уже не принесло бы. Что ж, я виновата, если у него случился этот кризис? Моя совесть чиста. Я свой долг выполнила, да, мало кто его так выполнял. Теперь ты видишь, почему я не могу…

Нет, постой! Вот что, Хильда. Встретиться я с ним не хочу, то есть – встретиться, и все. Но я согласна о нем заботиться. Только вы уж не вмешивайтесь. Впрочем, времени тут много, чего‑нибудь, может, и добьюсь… Один он не справится. Ему нужна твердая рука. Я его знаю лучше, чем ты. Что, что? Нет, нет, давай его сюда, слышишь? Мне так плохо! Мне нужно кого‑то… э‑э… опекать. Я там одна, никто со мной не считается! Роберта я переделаю! Это просто ужасно, вы все тут торчите, а толку от вас нет! Дайте его мне! Ему вредно жить по своей воле. Это нечестно, это безнравственно. Где мой Роберт?! Какое вы имели право его прятать! Я вас всех ненавижу! Как же я буду его переделывать, если вы нас разлучили?

И Призрачная дама угасла, как слабое пламя свечи. Секунду‑другую в воздухе стоял неприятный запах, потом не осталось ничего.

Необычайно тяжелой была встреча между еще одной Призрачной дамой и Светлым духом, который по‑видимому, приходился ей братом на земле. Мы застали их, когда они только что увиделись – Дама говорила с явным огорчением:

– Ах, это ты, Реджинальд!

– Да, это я, – сказал Дух. – Я знаю, что ты не меня ждала, но ты обрадуйся и мне… Хоть ненадолго.

– Я думала, меня Майкл встретит, – сказала Дама и резко спросила: – Он хоть здесь?

– Он там, – отвечал Дух, – далеко в горах.

– Почему он меня не встретил? Ему не сообщили?

– Сестричка, ты не волнуйся… Он бы тебя не увидел и не услышал. Но скоро ты изменишься…

– Если ты меня видишь, почему мой собственный сын не увидит?

– Понимаешь, я привык, это моя работа.

– А, работа! – презрительно сказала Дама. – Вот оно что! Когда же мне разрешат на него взглянуть?

– Тут дело не в разрешении, Пэм. Когда он сможет разглядеть тебя, вы увидитесь. Тебе надо… поплотнеть немного.

– Как? – резко и угрожающе спросила Дама.

– Поначалу это нелегко, – начал ее брат, – но потом пойдет быстро. Ты поплотнеешь, когда захочешь чего‑нибудь, кроме встречи с Майклом. Я не говорю «больше, чем встречи», это позже придет. А для начала нужно немного, хоть капельку, потянуться к Богу.

– Ты что, о религии? Нашел, знаешь ли, минуту! Ладно, что надо, то и сделаю. Что вы от меня требуете? Говори, говори! Чем я раньше начну, тем скорее меня пустят к моему мальчику.

– Памела, подумай сама! Т а к ты начать не можешь! Для тебя Бог – средство, чтобы увидеть Майкла. А плотнеть мы начинаем только тогда, когда стремимся к Самому Богу.

– Был бы ты матерью, ты бы иначе заговорил.

– То есть если бы я был только матерью. Но этого не бывает. Ты стала матерью Майкла, потому что – ты дочь Божья. С Ним ты связана раньше и теснее. Памела, Он тоже любит тебя. Он тоже из‑за тебя страдал. Он тоже долго ждал.

– Если бы Он меня любил, Он пустил бы меня к моему сыну. И вообще, если Он меня любит, почему Он забрал от меня Майкла? Я не хотела об этом говорить, но есть вещи, которые простить нелегко.

– Ему пришлось, Памела. Отчасти – ради Майкла…

– Кто‑кто, а я для Майкла все делала! Я ему жизнь отдала.

– Люди не могут долго давать друг другу счастье. А потом – Он и ради тебя это сделал. Он хотел, чтобы твоя животная, инстинктивная любовь преобразилась, и ты полюбила Майкла, как Он его любит. Нельзя правильно любить человека, пока не любишь Бога. Иногда удается преобразить любовь, так сказать, на ходу. Но с тобой это было невозможно. Твой инстинкт стал неуправляем, превратился в манию. Спроси дочь и мужа. Спроси свою собственную мать. О ней ты и не думала. Оставалось одно: операция. И Бог отрезал тебя от Майкла. Он надеялся, что в одиночестве и тишине проклюнется новый, другой вид любви.

– Какая чушь! Какая жестокая чушь! Ты не имеешь права так говорить о материнской любви. Это – самое светлое, самое высокое чувство.

– Пэм, Пэм, естественные чувства не высоки и не низки, и святости в них нет. Она возникает, когда они подчинены Богу. Когда же они живут по своей воле, они превращаются в ложных богов.

– Моя любовь к Майклу не могла стать плохой, хотя бы мы прожили миллион лет.

– Ты ошибаешься. Придется тебе сказать. Ты встречала там, в городе, матерей с сыновьями. Счастливы они?

– Такие, как эта Гатри и ее чудовище Бобби, – конечно, нет! Надеюсь, ты нас не сравниваешь? Мы с Майклом были бы совершенно счастливы. Я‑то не болтала бы о нем, как Уинифред Гатри, пока все не разбегутся. Я не ссорилась бы с теми, кто его не замечает, и не ревновала бы к тем, кто заметил. Я бы не хныкала повсюду, что он со мной груб. Неужели, по‑твоему, Майкл мог бы стать таким, как этот Бобби? Знаешь, есть пределы…

– Именно такой становится естественная любовь, если не преобразится.

– Неправда! Какой ты злой, однако! Я его так любила… Только для него и жила, когда он умер…

– И плохо делала. Ты сама это знаешь. Не надо было устраивать этот десятилетний траур – трястись над его вещами, отмечать все даты, держать насильно Дика и Мюриэл в том несчастном доме.

– Конечно, им‑то что! Я скоро поняла, что от них сочувствия не жди.

– Ты неправа. Дик очень страдал по сыну. Мало кто из сестер так любил брата, как Мюриэл. Их не память о Майкле мучила – их мучила ты, твоя тирания.

– Какой ты злой! Все злые. У меня ничего нет, кроме прошлого…

– Ты сама того хочешь. Но ты неправа. Это египтяне так относились к утрате, бальзамировали тело.

– Конечно! Я неправа! Тебя послушать, я все неправильно делаю!

– Ну конечно! – обрадовался Дух и засиял так, что глазам стало больно. – Тут мы все узнаем, что всегда были неправы. Нам больше не надо цепляться за свою правоту. Так легко становится… Тогда мы и начинаем жить.

– Как ты смеешь издеваться? Отдай мне сына! Слышишь? Плевать я хотела на ваши правила! Я не верю в Бога, который разлучает сына с матерью! Я верю в Бога любви. Никто не имеет права нас разлучать! Даже твой Бог! Так Ему и скажи. Мне Майкл нужен! Он мой, мой, мой…

– Он и будет твоим, Памела. Все будет твоим, даже Бог. Но ты не то делаешь. Ничем нельзя овладеть по праву природы.

– То есть как? Это же мой сын, плоть от плоти!

– А где сейчас твоя плоть? Разве ты еще не поняла, что природа тленна? Смотри! Солнце всходит. Оно может взойти каждую минуту.

– Майкл – мой!

– В каком смысле – твой? Ты его не сотворила. Природа вырастила его в твоем теле, помимо твоей воли. Да… ты как‑то забыла, что ты тогда не хотела ребенка. Майкл – несчастный случай.

– Кто тебе сказал? – перепугалась Дама, но тут же взяла себя в руки. – Это ложь. Это неправда. И вообще, не твое дело. Я ненавижу твою веру… Ненавижу твоего Бога… Я его презираю. Я верю в Бога любви.

– Тем не менее ты не любишь ни нашу маму, ни меня.

– Ах, вот что! Так, так, ясно… Ну, Реджинальд, не ждала! Обидеться на это…

Дух засмеялся.

– Бог с тобой! – воскликнул он. – Тут у нас никого нельзя обидеть.

Дама застыла на месте. По‑видимому, эти слова поразили ее всего сильнее.

– Идем, – сказал учитель, – пойдем дальше. – И взял меня за руку.

– Почему вы меня увели? – спросил я, когда мы отошли подальше от несчастной дамы.

– У них разговор долгий, – отвечал учитель, – ты слышал достаточно.

– Есть для нее надежда?

– Кое‑какая есть. Ее любовь к сыну стала жалкой, вязкой, мучительной. Но там еще тлеет слабая искра, еще не все – сплошной эгоизм. Искру эту можно раздуть в пламя.

– Значит, одни естественные чувства хуже других?

– И лучше, и хуже. В естественной любви есть то, что ведет в вечность, в естественном обжорстве этого нет. Но в естественной любви есть и то, за что ее можно счесть любовью небесной, и на этом успокоиться. Медь легче принять за золото, чем глину. Если же любовь не преобразишь, она загниет, и гниение ее хуже, чем гниение мелких страстей. Это – сильный ангел, и потому – сильный бес.

– Не знаю, можно ли говорить об этом на земле. Меня обвинили бы в жестокости. Мне сказали бы, что я не верю в человека… что я оскорбляю самые светлые, самые святые чувства…

– Ну и пусть говорят, – сказал учитель.

– Да я и не посмел бы, это стыдно. Нельзя пойти к несчастной матери, когда ты сам не страдаешь.

– Конечно, нельзя, сынок. Это дело не твое. Ты не такой хороший человек. Когда у тебя самого сердце разобьется, тогда и поглядим. Но кто‑то должен вам напомнить то, что вы забыли: любовь в вашем смысле слова – еще не все. Всякая любовь воскреснет здесь, у нас, но прежде ее надо похоронить.

– Это жестокие слова.

– Еще более жестоко скрыть их. Те, кто это знает, боятся говорить. Вот почему горе прежде очищало, теперь – ожесточает.

– Значит, Ките был неправ, когда писал, что чувства священны?

– Вряд ли он сам понимал, что это значит. Но нам с тобой надо говорить ясно. Есть только одно благо – Бог. Все остальное – благо, когда смотрит на Него, и зло, когда от Него отвернется. Чем выше и сильнее что‑либо в естественной иерархии, тем будет страшнее оно в мятеже. Бесы – не падшие блохи, но падшие ангелы. Культ похоти хуже, чем культ материнской любви, но похоть реже становится культом. Гляди‑ка!

Я поглядел и увидел, что к нам приближается Призрак, а у него что‑то сидит на плече. Он был прозрачен, как и все призраки, но одни были погуще, другие пожиже, как разные клубы дыма, одни – побелее, другие – потемней. Этот был черен и маслянист. На плече у него примостилась красная ящерка, которая била хвостом, как хлыстом, и что‑то шептала ему на ухо. Как раз когда я увидел его, он с нетерпением говорил ей: «Да отстань ты!», но она не перестала. Сперва он хмурился, потом улыбнулся, потом повернулся к западу (раньше он шел к горам).

– Уходишь? – спросил его чей‑то голос.

Дух, заговоривший с ним, был как человек, но побольше, и сиял так ослепительно, что я почти не мог на него смотреть. Свет и тепло исходили от него, и я почувствовал себя, как чувствовал прежде в начале летних жарких дней.

– Да, ухожу, – отвечал Призрак. – Благодарю за гостеприимство. Все равно ничего не выйдет. Я говорил вот ей (он указал на ящерку), чтобы она сидела тихо, раз уж мы тут, – она ведь сама подбивала меня поехать. А она не хочет. Вернусь уж я домой…

– Хочешь, чтобы она замолчала? – спросил пламенный Дух. Теперь я понял, что он – ангел.

– Еще бы! – ответил Призрак.

– Тогда я ее убью, – сказал Ангел и шагнул к нему.

– Ой, не надо! – закричал Призрак. – Вы меня обожжете! Не подходите.

– Ты не хочешь, чтобы я ее убивал?

– Вы сперва спросили не так…

– Другого пути нет, – сказал Ангел. Его огненная рука повисла прямо над ящеркой, – Убить ее?

– Ну, это другой вопрос. Я готов об этом потолковать, но это так просто не решить. Я хотел, чтобы она замолчала… Измучила она меня.

– Убить ее?

– Ах, время есть, обсудим потом…

– Времени больше нет. Убить ее?

– Да я не хотел вас беспокоить. Пожалуйста, не надо… Вот она и сама заснула. Все уладится. Спасибо вам большое.

– Убить ее?

– Ну что вы, зачем это нужно? Я с ней сам теперь справлюсь. Лучше так, потихоньку, постепенно, а то что ж убивать!

– Потихоньку и постепенно с ней ничего не сделаешь.

– Вы так считаете? Что ж, я подумаю об этом, непременно подумаю… Я бы, собственно, и дал вам ее убить, но я себя что‑то плохо чувствую. Глупо так спешить. Вот оправлюсь и, пожалуйста, убивайте. Выберем подходящий день.

– Другого дня не будет. Все дни – теперь.

– Да отойдите вы! Я обожгусь. Что она? Вы меня убьете!

– Нет, не убью.

– Мне же будет больно!

– Я не говорил, что тебе не будет больно. Я сказал, что не убью тебя.

– А, вон что! Вы думаете, я трус. Ну, давайте так: я съезжу туда и посоветуюсь с врачом. Я приеду, как только выберу минутку.

– Других минут не будет.

– Что вы ко мне пристали? Хотите мне помочь, убивали бы ее без спроса, я бы и охнуть не успел. Все было бы уже позади.

– Я не могу убить ее против твоей воли. Ты соглашаешься?

Ангел почти касался ящерки. Тут она заговорила так громко, что даже я ее услышал.

– Осторожно! – сказала она. – Он меня убьет, он такой. Скажи ему слово – и убьет. А ты останешься без меня навсегда. Это неестественно! Как же ты будешь жить? Ты же станешь призраком, а не человеком. Он таких вещей не понимает. Он – холодный, бесплотный дух. Они могут так жить, но не ты же! Знаю, знаю, у тебя и наслаждения нет, одни помыслы. Но это все же лучше, чем ничего! А я исправлюсь. Признаю, бывало всякое, но теперь я стану потише. Я буду тебе нашептывать вполне невинные помыслы… приятные, но невинные…

– Ты соглашаешься? – спросил Призрака Ангел.

– Вы убьете и меня…

– Не убью. А если бы и убил?

– Да, вы правы. Все лучше, чем она.

– Убить ее?

– А, чтоб вас! Делайте, что хотите! Ну, поскорей! – закричал Призрак, и очень тихо прибавил: – Господи, помоги мне.

И тут же вскрикнул так страшно, что я пошатнулся. Пламенный Ангел схватил ящерку огненно‑алой рукой, оторвал и швырнул на траву.

Сперва я как бы ослеп, потом увидел, что рука и плечо у Призрака становятся все белей и плотней. И ноги, и шея, и золотистые волосы как бы возникали у меня на глазах, и вскоре между мной и кустом стоял обнаженный человек почти такого же роста, как Ангел.

Но и с ящерицей что‑то происходило. Она не умерла и не умирала, а тоже росла и менялась. Хвост, еще бьющий по траве, стал не чешуйчатым, а подобным кисти. Я отступил и протер глаза. Передо мной стоял дивный серебристо‑белый конь с золотыми копытами и золотой гривой.

Человек погладил его по холке, конь и хозяин подышали в ноздри друг другу, а потом хозяин упал перед Ангелом и обнял его ноги. Когда он поднялся, я подумал, что лицо его – в слезах, но, может быть, оно просто сверкало любовью и радостью. Разобрать я не успел. Он вскочил на коня, помахал нам рукой и исчез из виду. Ну и скакал он! За одну минуту они с конем пронеслись сверкающей звездой до самых гор, взлетели вверх – я закинул голову, чтоб их видеть, – и сверкание их слилось со светло‑алым сверканием утренней зари.

Все глядя им вслед, я услышал, что и долина, и лес полнятся могучими звуками, и понял почему‑то, что поют не духи, а трава, вода и деревья. Преображенная природа этого края радовалась, что человек снова оседлал ее, и пела так:

Ничто покой не возмутит и радость не нарушит,

Святая Троица приют дает блаженным душам.

Господь хранит ее как щит – всех рыцарей отважных.

Она избегнет западни, томления и жажды.

Не страшен призрак ей во тьме, ни пуля в свете ясном.

Любую фальшь, любой обман узрит насквозь прекрасно.

Ни тайный смысл, ни солнца жар ей вовсе не опасны.

Одни откажутся идти. а многих ждет путь ложный.

Она же истинным путем ступает непреложно.

Опорой прочной Сам Господь ей в мире горних странствий

Сквозь все ловушки проведет Своей десницей властной.

Она пройдет меж львов и змей и хищный зверь не тронет.

Вся радость мира будет с ней у Божеского трона.

– Ты все понял, сынок? – спросил учитель.

– Не знаю, все ли, – ответил я. – Ящерка и вправду стала конем?

– Да. Но сперва он убил ее! Ты не забудешь об этом?

– Постараюсь не забыть. Неужели это значит, что все, просто все в нас может жить там, в горах?

– Ничто не может, даже самое лучшее, в нынешнем своем виде. Плоть и кровь не живут в горах, и не потому, что они слишком сильны и полны жизни, а потому, что они слишком слабы. Что ящерица перед конем? Похоть жалка и худосочна перед силой и радостью желания, которое встает из ее праха.

– Значит, чувственность этого человека мешает меньше, чем любовь к сыну той несчастной женщины? Она любила слишком сильно, но ведь любила!

– Слишком сильно, по‑твоему? – строго сказал он. – Нет, слишком слабо. Если бы она любила его сильно, и трудности бы не было. Я не знаю, что будет с ней, но допускаю, что вот сейчас она просит отпустить его к ней, в ад. Такие, как она, готовы обречь другого на вечные муки, только бы владеть им. Нет, нет. Ты сделал неправильный вывод. Спроси лучше так – если восставшее тело похоти так могуче и прекрасно, каково же тело дружбы и материнской любви?

Я не ответил ему, вернее, я спросил о другом.

– Разве тут у вас есть еще одна река?

Спросил я это потому, что на всех опушенных листьями ветках задрожал пляшущий свет, а на земле я видел такое только у реки. Очень скоро я понял свою ошибку. К нам приближалось шествие, и на листьях отражались не отсветы воды, а его сверкание.

Впереди шли сияющие духи – не духи людей, а какие‑то иные. Они разбрасывали цветы, и те падали легко и беззвучно, хотя каждый листок весил здесь в десять раз больше, чем на земле. За духами шли мальчики и девочки. Если бы я мог записать их пение и передать ноты, ни один из моих читателей никогда бы не состарился. Потом шли музыканты, а за ними шла та, кого они чествовали.

Не помню, была ли она одета. Если нет – значит, облако радости и учтивости облекало ее и даже влачилось за нею, как шлейф, по счастливой траве. Если же она была одета, она казалась обнаженной, потому что сияние ее насквозь пронизало одежды. В этой стране одежда – не лична, духовное тело живет в каждой складке, и все они – живые его части. Платье или венец так же неотделимы, как глаз или рука.

Но я забыл, была ли она одета, помню лишь невыразимую красоту ее лица.

– Это… это… ‑начал я, но учитель не дал мне спросить.

– Нет, – сказал он, – об этой женщине ты никогда не слышал. На земле ее звали Саррой Смит, и жила она в Голдерс‑Грин.

– Она… ну, очень много тут у вас значит?

– Да. Она – из великих. Наша слава ничем не связана с земной.

– А кто эти великаны? Смотрите! Они – как изумруд!

– Это ангелы служат ей.

– А эти мальчики и девочки?

– Ее дети.

– Как много у нее детей…

– Каждый мальчик и даже взрослый мужчина становился ей сыном. Каждая девочка становилась ее дочерью.

– Разве это не обижало их родителей?

– Нет. Дети больше любили их, встретившись с ней. Мало кто, взглянув на нее, не становился ей возлюбленным. Но жен они любили после этого не меньше, а больше.

– А что это за зверь? Вон – кошка… кот… Прямо стая котов… И собаки… Я не могу их сосчитать. И птицы. И лошади.

– Каждый зверь и каждая птица, которых она видела, воцарялись в ее сердце и становились самими собой. Она передавала им избыток жизни, полученной от Бога.

Я с удивлением посмотрел на учителя.

– Да, – сказал он, – представь, что ты бросил камень в пруд, и круги идут все дальше и дальше. Искупленное человечество молодо, оно еще не вошло в силу. Но и сейчас в мизинце великого святого хватит радости, чтобы оживить всю стенающую тварь.

Пока мы беседовали, прекрасная женщина шла к нам, но глядела не на нас. Я посмотрел, куда же она глядит, и увидел очень странного призрака. Вернее, это были два призрака. Один, высокий и тощий, волочил на цепочке маленького, с мартышку ростом. Высокий мне кого‑то напоминал, но я не мог понять, кого. Когда Прекрасная Женщина подошла к нему почти вплотную, он прижал руку к груди, растопырил пальцы и глухо воскликнул: «Наконец!». Тут я понял, на кого он похож: на плохого актера старой школы.

– Ох, наконец‑то! – сказала Прекрасная Женщина, и я ушам не поверил. Но тут я заметил, что не актер ведет мартышку, а мартышка держит цепочку, у актера же на шее – ошейник. Прекрасная Женщина глядела только на мартышку. По‑видимому, ей казалось, что к ней обратится карлик, высокого она не замечала вообще. Она глядела на карлика, и не только лицо ее, но и все тело, и руки светились любовью. Она наклонилась и поцеловала его. Я вздрогнул – жутко было смотреть, как она прикасается к этой мокрице. Но она не вздрогнула.

– Фрэнк, – сказала она, – прости меня. Прости меня за все, что я делала не так, и за все, чего я не сделала.

Только сейчас я разглядел лицо карлика, а может быть, от ее поцелуя он стал плотнее. Вероятно, на земле он был бледным, веснушчатым, без подбородка и с маленькими жалкими усиками. Он как‑то нехотя взглянул на нее, краем глаза поглядывая на Актера, потом дернул цепочку, и Актер заговорил.

– Ладно, ладно, – сказал Актер. – Оставим это… Все мы не без греха. – Лицо его гнусно исказилось (по‑видимому, то была улыбка). – Что за счеты! Я ведь думаю не о себе. Я о тебе думаю. Я все эти годы думал, как ты тут без меня.

– Теперь все позади, – сказала она. – Все прошло. Красота ее засияла так, что я чуть не ослеп, а карлик впервые прямо взглянул на нее. Он даже сам заговорил.

– Ты скучала без меня? – прокрякал или проблеял он.

– Ты скоро все это поймешь… А сейчас… – начала она.

Карлик и Актер заговорили хором, обращаясь не к ней, а друг к другу.

– Видишь! – горько говорили они. – Она не ответила! Да и чего от нее ждать!

Карлик снова дернул цепочку.

– Ты скучала обо мне? – с трагическими перекатами спросил Актер.

– Миленький, – сказала Карлику Прекрасная Женщина, – забудь про все беды.

Казалось, Карлик послушался ее – он стал еще плотнее и лицо его немного очистилось. Я просто не понимал, как можно устоять, когда призыв к радости

– словно песня птицы весенним вечером. Но Карлик устоял. Они с Актером снова заговорили в унисон.

– Конечно, благородней всего простить и забыть, – жаловались они друг другу. – Но кто это оценит? Она? Сколько раз я ей уступал! Помнишь, она наклеила марку на конверт, она матери писала, когда мне нужна была марка? А разве она об этом помнит? Куда там… – тут Карлик дернул цепочку.

– Нет, я не забуду! – воскликнул Актер. – И не хочу забыть! Что я, в конце концов? Я не прощу твоих мучений!

– Ах, Боже мой! – сказала она. – Здесь нет мучений!

– Ты хочешь сказать, – спросил Карлик сам, от удивления не дернув цепочки,

– что была тут счастлива без меня?

– Разве ты не желаешь мне счастья? – отвечала она. – Ну, пожелай сейчас или вообще об этом не думай.

Карлик заморгал и чуть не выпустил цепочку, но спохватился и дернул за нее.

– Что ж… – произнес Актер горьким мужественным тоном, – придется и это вынести…

– Миленький, – сказала Карлику Прекрасная Женщина, – тебе нечего выносить. Ты же не хочешь, чтобы я страдала. Ты просто думал, что я бы страдала, если люблю тебя. А я тебя люблю и не страдаю. Ты это скоро поймешь.

– Любишь! – возопил Актер. – Разве ты понимаешь это слово?

– Конечно, понимаю, – сказала Прекрасная Женщина. – Как мне не понимать, когда я живу в любви! Только теперь я и тебя люблю по‑настоящему.

– Ты хочешь сказать, – грозно спросил Актер, – что ты меня тогда не любила?

– Я тебя неправильно любила, – сказала она. – Прости меня, пожалуйста. Там, на земле, мы не столько любили, сколько хотели любви. Я любила тебя ради себя, ты был мне нужен.

– Значит, – спросил Актер, – теперь я тебе не нужен?

– Конечно нет! – сказала она, улыбаясь так, что я удивился, почему призраки не пляшут от радости. – У меня есть все. Я полна, а не пуста. Я сильна, а не слаба. Посмотри сам! Теперь мы не нужны друг другу и сможем любить по‑настоящему.

– Я ей не нужен!.. – говорил Актер неизвестно кому. – Не нужен!.. Да лучше бы мне видеть ее мертвой у своих ног, чем слышать такое!

Тут Прекрасная Женщина впервые заметила Актера.

– Фрэнк! – закричала она. – Фрэнк! Взгляни на меня! Я тебя ждала, а не его. Послушай, что он говорит! – и она засмеялась.

Подобие жалкой улыбки проступило на лице Карлика. Он взглянул на нее и, как ни боролся, стал немного повыше.

– Да ты и видел меня мертвой! – продолжала она. – Не у ног, конечно, а в кровати… Больница у нас была хорошая, старшая сестра не дала бы нам валяться на полу. И как смешно, что этот твой манекен говорит здесь о смерти!

Карлик изо всех сил противился радости. Когда‑то очень давно у него бывали, вероятно, проблески разума и юмора. И сейчас под ее веселым и нежным взглядом он понял на миг, как нелеп Актер. Он понял, чему она смеется, – ведь и он знал когда‑то, что никто не смеется друг над другом больше, чем влюбленные. Но он боялся. Не такой встречи он ждал и не хотел принимать чужие условия игры. Он снова дернул за цепочку, и Актер заговорил.

– Ты над этим смеешься! – вознегодовал он. – Вот оно, мое вознаграждение! Что ж… Оно и лучше, что тебе до меня нет дела. Иначе ты бы извелась, вспоминая, что вытолкала меня в ад. Что‑о? Ты думала, после всего я здесь останусь? Нет уж, я понимаю, что я лишний. «Не нужен», вот как она сказала…

Карлик больше не говорил, но Прекрасная Женщина обратилась а нему:

– Я тебя не выгоняю, ты не понял! Здесь так хорошо. Все тебе рады. Останься! – Но Карлик уменьшался на глазах.

– Да, – отвечал Актер, – а на каких условиях? Собака и та бы отказалась. Я еще не потерял достоинства. Для тебя – что я есть, что меня нет. Тебе безразлично, что я вернусь в холод, во мглу, на пустынные улицы…

– Фрэнк, не надо! – прервала она. – Зачем нам с тобой так говорить!

Карлик был теперь так мал, что ей пришлось опуститься на колени. Актер же кинулся на ее реплику, как собака на кость.

– Как же! – вскричал он. – Ей больно это слушать! Вечная история!.. Ее надо оберегать. Она не терпит грубой правды. Это она‑то, она, которой я не нужен! Ей бы только не огорчаться. Только бы не потревожить ее драгоценного покоя! Да, вот моя награда…

Она низко склонилась к Карлику. Он был теперь ростом с котенка и висел на цепочке.

– Я не то хотела сказать, – говорила она, – я хотела сказать: не играй ты так, не декламируй. Зачем это? Он убивает тебя. Выпусти цепочку. Еще не поздно.

– Не играть! – взревел Актер. – Что ты имеешь в виду? Я не мог уже различить Карлика (он как бы слился с цепью) и не мог увидеть, к кому обращается Женщина – к нему или к Актеру.

– Скорей! – торопила она. – Еще не поздно! Перестань!

– А что я такое делаю?

– Ты играешь на жалости. Мы все грешили этим на земле. Жалость – великое благо, но ее можно неверно использовать. Понимаешь, вроде шантажа. Те, кто выбрал несчастье, не дают другим радоваться. Я ведь знаю теперь! Ты и в детстве так делал. Чем просить прощения, ты шел поплакать на чердак… Ты знал, что кто‑нибудь из сестер скажет рано или поздно: «Не могу, он там плачет…». Ты шантажировал их, играл на жалости, и они сдавались. А потом, со мной… Ну, ничего, это не важно, ты только сейчас перестань.

– И это все, – спросил Актер, – что ты поняла обо мне за долгие годы?

Что стало с Карликом, я не знаю. То ли он полз по цепи, как муха, то ли всосался в нее.

– Фрэнк, послушай меня, – сказала Женщина. – Подумай немного. Разве радость так и должна оставаться беззащитной перед теми, кто лучше будет страдать, чем поступится своей волей? Ты ведь страдал, теперь я знаю. Ты и довел себя этим. Но сейчас ты уже не можешь заразить своими страданиями. Наш здешний свет способен поглотить всю тьму, а тьма твоя не обнимет здешнего света. Не надо, перестань, иди к нам! Неужели ты думал, что любовь и радость вечно будут зависеть от мрака и жалоб? Неужели ты не знал, что сильны именно радость и любовь?

– Любовь? – повторил Актер. – Ты смеешь произносить это священное слово?

Он подобрал цепочку, болтающуюся на его ошейнике, и куда‑то сунул. Кажется, он ее проглотил. Только тут Прекрасная Женщина взглянула прямо на него.

– Где Фрэнк? – спросила она. – Кто вы такой? Я вас не знаю. Вы лучше уйдите. А хотите – останьтесь. Я пошла бы с вами в ад, если бы могла и если бы это помогло, но вы не можете вложить ад в мое сердце.

– Ты меня не любишь, – тонким голосом проговорил Актер. Его почти не было видно.

– Я не могу любить ложь, – сказала она, – я не могу любить то, чего нет.

Он не ответил. Он исчез. Она стояла одна, только серенькая птичка прыгала у ее ног, приминая легкими лапками траву, которую я не смог бы согнуть.

Наконец она двинулась в путь, а светлые духи поджидали ее и пели так:

Владыке нашему Господь

Дал полноту щедрот.

Владыке нашему Господь

Дал силу над врагом:

Плясать он будет перед Ним

Послушнейшим рабом.

Подставкой прочною для ног

И преданным конем

Отныне станет бывший враг,

Исполнен ныне срок.

Владыке будет власть дана

Над силою враждебной.

Огнем в крови его она

Теперь кипит целебным.

Всех нас. Владыка, покори.

Чтоб мы собою стали.

Тебя как утренней зари

Мы жаждали и ждали.

Владыку нашего Господь

Поставил на престоле.

Отныне все – и дух, и плоть ‑

Его покорны воле.

– А все же, – сказал я учителю, когда сверкающее шествие скрылось под сенью леса, – я и сейчас не во всем уверен. Неужели так и надо, чтобы его страдания, пусть и выдуманные, не тронули ее?

– Разве ты хотел, чтобы он мог и сейчас ее мучить? Он мучил ее много лет подряд там, на земле.

– Нет, конечно, не хочу.

– Так что же?

– Я и сам не знаю… Иногда говорят, что гибель одной‑единственной души обращает в ложь радость всех блаженных.

– Как видишь, это не так.

– А должно быть так.

– Звучит милосердно, но подумай сам, что за этим кроется.

– Что?

– Люди, не ведающие любви и замкнутые в самих себе, хотели бы, чтобы им дали шантажировать других. Чтобы пока они не захотят стать счастливыми на их условиях, никто не знал бы радости. Чтобы последнее слово осталось за ними. Чтобы ад запрещал раю.

– Я совсем запутался.

– Сынок, сынок, третьего не дано! Есть два решения: день настанет, когда горетворцы не смогут больше препятствовать радости, или они всегда, вовек будут разрушать радость, от которой отказались. Я знаю, очень благородно говорить, что не примешь спасения, если хоть одна душа останется во тьме внешней. Но не забудь о подвохе, иначе собака на сене станет тираном мироздания.

– Значит… нет, сказать страшно! Значит, жалость может умереть?

– Не так все просто. Действие, именуемое жалостью, пребудет вечно, страсть, именуемая жалостью, умрет. Страсть жалости, страдание жалости, боль, понуждающая нас уступить, где не надо, и польстить там, где нужно сказать правду, жалость, погубившая много чистых женщин и честных чиновников, – умрет. Она была орудием плохих против хороших, и оружие это ломается.

– А другая жалость, действие?

– Это оружие добрых. Она летит быстрее света с высот в низины, чтобы исцелить и обрадовать любой ценой. Она обращаем тьму в свет, зло – в добро. Но она не может отдать добро в рабство злу. Все, что можно исцелить, она исцелит, но не назовет алое желтым ради тех, кто болен желтухой, и не вырвет все цветы в саду ради тех, кто не выносит роз.

– Вы говорите, она летит в низины. Но Сарра Смит не пошла с Фрэнком в ад.

– Куда же ей, по‑твоему, надо было идти?

– Ну, к той расщелине, вон там. Отсюда не видно, но вы ведь знаете, автобус там остановился. Учитель странно улыбнулся.

– Смотри, – сказал он и опустился на четвереньки. Я опустился тоже, хотя коленям было очень больно, и увидел, что он сорвал травинку и кончиком ее показал мне крохотную трещину в земле. – Точно не скажу, – проговорил он, – та ли это трещина, или нет. Но та, через которую прошел ваш автобус, никак не больше. Я удивился, даже испугался.

– Да я же видел бездну! – воскликнул я. – Высокие скалы!

– Верно, – отвечал он. – Но ты не только двигался, ты увеличивался.

– Значит, ад… и все это пустое пространство… помещаются в такой трещине?

– Да. Ад меньше земного камешка, меньше райского атома. Взгляни на бабочку в нашем, истинном мире. Если бы она проглотила весь ад, она бы и не заметила.

– Там, в аду, он кажется очень большим.

– Вся злоба его, вся зависть, все одиночество, вся похоть – ничто перед единым мигом райской радости. Зло даже злом не может быть в той полноте, в какой добро есть добро. Если б все мучения помыслились вон той птичке, она проглотила бы их, как ваш земной океан проглотил бы каплю чернил.

– Теперь я понял, – сказал я, – Сарра Смит не уместится в аду.

Учитель кивнул.

– Да, – отвечал он, – ад не может широко разинуть свою пасть.

– А Сарра не могла бы стать меньше, как Алиса в стране чудес?

– Погибшая душа бесконечно мала, ее почти нет, она совсем усохла, замкнулась в себе. Бог бьется об нее, как звуковая волна об уши глухого. Она сжала зубы, сжала кулаки, крепко зажмурилась. Она не хочет, а потому – не может давать, вкушать, видеть.

– Значит, никому до нее не достучаться?

– Только Высший из всех может так умалиться, чтобы войти в ад. Чем ты выше, тем ниже можешь спуститься: человек способен привязаться к лошади, но лошадь не привяжется к мыши. Один Христос спустился туда, к ним.

– Спустится ли Он снова?

– Время здесь не такое, как на земле. Те дни, когда Он был в аду, обнимали все минуты, которые были, есть и будут. В темнице нет никого, кому бы Он не проповедовал.

– Кто‑нибудь услышал Его?

–Да.

– Вы писали, – сказал я, – что спасутся все, и апостол Павел так пишет.

– Наверное, все и будет хорошо, как сказал Спаситель святой Юлиании Норичской, но нам с тобой не стоит толковать о таких вещах.

– Потому что они слишком страшны?

– Нет. Потому что ответ обманет. Если ты внутри, во времени, и спрашиваешь, как тебе поступить, – ответ прост. Ты на распутье, и ни один из путей не закрыт для тебя. Человек волен избрать вечную смерть, кто выберет ее – ее и получит. Но если ты пытаешься выйти в вечность и увидеть, как все будет (иначе сказать ты не сумеешь) тогда, когда все возможности сменятся единственно‑сущим, ты спрашиваешь о том, чего тебе не понять. Ты смотришь сквозь маленькие и ясные стекла времени. Свобода – дар, сильнее всего уподобляющий тебя Творцу, но увидеть ее ты можешь только в перевернутый бинокль, иначе она была бы слишком велика для тебя. Для тебя сменяются диапозитивы моментов, и во всякий из них ты волен делать выбор. Но смена этих временных кусочков, призрак того, «что могло бы быть», – еще не свобода, это все стекла, линзы. Я говорю сейчас притчами, но они верней философских выкладок или мистических откровений, которые тщатся проникнуть глубже. Любая попытка увидеть облик вечности прямо, без этой линзы, искажает или уничтожает то, что знаешь о свободе. Вспомни доктрину предопределения. Она стоит на том, что Присносущий не дожидается будущего, и она права, но правоту эту покупает ценой свободы – истины важнейшей и глубочайшей из двух. Доктрина всеобщего спасения тоже поступается половиной правды. Тебе не понять вечности, пока ты во времени. Господь сказал, что мы

– боги. Долго ли можешь ты без линзы смотреть на безмерность собственной души и вечную реальность выбора?

Вдруг все изменилось. Я увидел огромных людей, неподвижно и безмолвно стоявших у серебряного столика. На нем, словно шахматные фигурки, передвигались люди крохотные, и я знал, что каждый из них представляет кого‑нибудь из огромных, выражает, как в пантомиме, его глубинную природу. Люди‑шахматы были мужчинами и женщинами, как они представляются друг другу и самим себе при жизни. Стол был временем. Огромные люди, глядящие на все это, – бессмертными душами шахматных. Голова закружилась у меня, я схватил учителя за руку и крикнул:

– Неужели это так? Значит, все, что я тут видел, – неправда? Значит, беседы призраков и духов – условное действо, а исход предрешен давным‑давно?

– С таким же успехом ты можешь назвать это предвосхищением того, последнего выбора. А лучше не называть ни так, ни так. Ты видел ход событий немного четче, чем там, на земле, – стекло тут яснее. Но смотрел ты все еще сквозь него. Не жди от сна больше, чем он может дать.

– От сна? Значит я… еще… еще не здесь?

– Нет, сынок, – мягко сказал он и взял меня за руку. – Радоваться рано. Тебе еще предстоит испить горький напиток смерти. Ты видишь сон. Если будешь рассказывать его, говори ясно, что это было во сне. Не давай им, бедненьким, повода думать, что они или ты заглянули туда, куда не заглянуть смертным. Я не хотел бы, чтобы мои дети стали Сведенборгами.

– Упаси Господь! – сказал я по возможности мудрым тоном.

– Господь и упас. Он это запретил. – Тут учитель снова стал на вид истиннейшим шотландцем. Я жадно глядел на него. Столик и фигурки исчезли, нас окружали тихие леса, залитые мирным предрассветным светом. Я стоял спиной к востоку, учитель – лицом ко мне. Вдруг лицо его осветилось, и высокий папоротник у него в руках вспыхнул золотом. Тени потемнели. Все время, что я был тут, птицы щебетали и хлопотали, а сейчас они запели хором, и бесчисленные духи запели, и ангелы, и сам лес. Я осторожно взглянул через плечо и, кажется, увидел на секунду краешек солнца, золотыми стрелами поражающего время, изгоняющего все призрачное. Я закричал, кинулся к учителю и уткнулся лицом в складки его одеяния. «Утро! – плакал я. – Утро застало меня, а я только призрак!» Свет всем своим весом обрушился на меня. Складки одеяний стали складками старой, залитой чернилами скатерти, в которую я вцепился, падая со стула, тяжелые слитки света – моими книгами. Я лежал в холодной комнате у черного, остывшего камина, и часы били трижды над моей головой.

ВВЕДЕНИЕ.

В течение семнадцати лет, работая консультантом по химической зависимости, я наблюдал борьбу многих людей, которые пытались выздоравливать от этой болезни. Некоторые люди искали трезвость с помощью Двенадцатишаговых Программ Анонимных Алкоголиков и Анонимных Наркоманов. Другие обращались к терапии. Многие люди искали преимущества обоих методов. Были и другие, которые пытались проделать это в одиночестве.

Я видел многих людей, которые успешно достигли продолжительного выздоровления[1]. Некоторые много раз срывались, пока не пришли к трезвости. Многие сдались в отчаянии и, возможно, умерли от своей болезни.

Цель этой книги – показать вам примеры, взятые из тысяч историй выздоровления, которые я видел в развитии. Также она поможет мне понять опыт выздоровления, прожитый мной лично.

Моя цель – объяснить процесс выздоровления, как я его понимаю. Я хочу, чтобы вы поняли, как он работает, и что, по моему мнению, должен сделать химически зависимый человек, чтобы перейти от активной зависимости к трезвости.

Мой опыт консультанта, лектора, ведущего тренингов говорит мне, что большинство химически зависимых людей (выздоравливают они или срываются снова и снова) опознают в себе многое из того, что здесь написано. К вам может иметь отношение все или только часть. Если вы не находите в себе этого, то возьмите то, что вас устраивает, и оставьте все остальное.

Если вы (или кто-то, кого вы знаете) переживали то, что я описываю, это просто значит, что ваша история – одна из многих обычных историй выздоровления от химической зависимости.

Я верю, что шаги АА являются единственным и наиболее эффективным инструментом выздоровления, поэтому я буду обращаться к ним и к тому, как они действуют на каждой стадии выздоровления. Это мое личное понимание Шагов. Я основываюсь на мудрости, которой поделился со мной Отец Джозеф Мартин – лектор, обладающий международной известностью и один из основателей Эшли, большого лечебного центра в Гавр-де-Грасе, штат Мэриленд. Мое взаимодействие с Отцом Мартином помогло мне лучше понять программу Двенадцати шагов.

А сейчас приступим к выполнению задания. Что же такое выздоровление?

ЧАСТЬ I

Обзор процесса выздоровления – изучение пути, которым мы идем.

Химическая зависимость – это болезнь, которая приводит к тому, что человек теряет контроль над употреблением алкоголя и других наркотиков. Это пристрастие, рабство. Потеря контроля приводит к физическим, психологическим, социальным и духовным проблемам. Повреждается личность в целом.

Трезвость означает осмысленную и спокойную жизнь без необходимости употреблять алкоголь и наркотики. В процессе выздоровления мы движемся от разрушающей зависимости от алкоголя и наркотиков по направлению к полному физическому, психологическому, социальному и духовному здоровью. Когда мы прекращаем употреблять химические вещества, мы начинаем исцелять повреждения, нанесенные нашим телам, умам, взаимоотношениям и духу.

Трезвость – это больше, чем просто заживление ран. Это стиль жизни, который способствует поддержанию физического, психологического, социального и духовного здоровья.

Воздержание от веществ, изменяющих сознание – первое условие трезвости. Мы должны сделать это прежде, чем узнаем, что делать для того, чтобы стать и оставаться здоровыми во всех областях нашей жизни.

Заметьте, я не сказал, что трезвость – это воздержание от алкоголя и наркотиков. Воздержание – только начало трезвости. Это билет, необходимый, чтобы войти в театр, но не само представление, которое мы будем смотреть.

Мы не выздоравливаем за одну ночь. Выздоровление – это процесс развития. Мы проходим через ряд стадий. «Развитие» означает рост по стадиям, или шагам. Это постепенные усилия по овладению новыми, все более сложными навыками. Развивающая модель выздоровления означает, что мы можем расти от простой абстиненции к осмысленной и комфортной трезвости. Когда мы не употребляем вещества, мы оказываемся лицом к лицу с новыми проблемами и стараемся решить их. Временами мы терпим неудачи, а временами добиваемся успеха. Каким бы ни был результат, мы учимся на своем опыте и пробуем снова и снова.

ВСЕ навыки, необходимые для долгосрочной трезвости, направлены на поиск смысла и цели жизни. Трезвость – это путь обдумывания, путь действий, путь обращения к другим людям. Это философия жизни. Она требует ежедневных усилий в работе над программой выздоровления.

Чем дольше мы остаемся трезвыми, тем больше мы нуждаемся в знании о том, как поддерживать ощущение осмысленности, цели и комфорта. То, что мы делали, чтобы чувствовать себя уютно в первые 30 дней трезвости, может не действовать на нас к 60 дням. Это выглядит так, как будто процесс выздоровления вынуждает нас продолжать расти, обучаться и изменяться.

Воздержание – необходимый первый шаг в изучении того, что делать, чтобы стать и оставаться здоровым во всех областях жизни.

Трезвость – это воздержание плюс возврат к полному физическому, психологическому, социальному и духовному здоровью.

Путь к трезвости абсолютно ясен. Во-первых, мы полностью прекращаем употреблять химические вещества. Затем мы начинаем общаться с другими людьми, которые хотят трезвости. Мы слушаем других, посещая собрания Двенадцатишаговой программы, и применяем то, что узнаем, в своей повседневной жизни. Что-то нам не удается, а что-то другое получается, но мы сохраняем обязательство учиться и расти, что бы ни случилось. Мы придерживаемся того, что действует на нас, и отпускаем остальное. Мы честно говорим о том, какие попытки мы предпринимали, и что из этого вышло. Мы учимся на своем опыте и делимся этими новыми знаниями с другими.

Последовательные стадии выздоровления.

Развивающая модель выздоровления (для краткости буду называть ее РМВ) основана на следующих убеждениях:

• Выздоровление – долгосрочный процесс, который не является легким.
• Выздоровление требует полного воздержания от алкоголя и других наркотиков, а также активных усилий, направленных на личностный рост.
• Существуют основополагающие принципы, управляющие этим процессом.
• Чем лучше мы понимаем эти принципы, тем легче нам будет выздоравливать.
• Понимание само по себе не приведет к выздоровлению. Новое понимание должно выражать себя в действиях.
• Действия, необходимые для достижения полноценного выздоровления, могут быть ясно и точно описаны в качестве задач выздоровления.

Это нормально и естественно – периодически застревать на дороге выздоровления. То, застреваете вы или нет, не считается успехом или поражением, но то, как вы справляетесь с трудными местами, считается.

Чтобы узнать, что такое выздоровление, полезно разделить процесс на стадии. Мы будем изучать шесть различных стадий выздоровления. Я буду называть их (1) переход, (2) стабилизация, (3) раннее выздоровление, (4) среднее выздоровление, (5) позднее выздоровление, и (6) поддержание.

На первой стадии выздоровления – переходе – мы признаем, что у нас есть проблемы с химическими веществами, но думаем, что сможем решить их, если научимся контролировать употребление. Эта стадия заканчивается, когда мы признаем, что утратили способность к контролю (что мы «бессильны» перед алкоголем и наркотиками), и что нам необходимо воздержание для того, чтобы вернуть контроль над своими жизнями. Мы пока еще не знаем, почему мы утратили контроль, или как оставаться трезвыми; мы просто знаем, что не можем продолжать быть теми, кем мы были. В АА это называют «устать от усталости».

Во время следующей стадии – стабилизации – мы уже знаем, что у нас серьезные проблемы с алкоголем и наркотиками, и что нам нужно полностью прекратить их употреблять, но мы еще не можем сделать этого. В этот период мы поправляемся от острого синдрома отмены (стадия дрожи и смущения, которые мы переживаем, пока наши тела очищаются). И мы поправляемся от отсроченного, или подострого синдрома отмены алкоголя или наркотиков (период, длящийся от 6 до 18 месяцев, когда мы чувствуем себя как будто в умственном тумане). На этой стадии мы учимся, как «удерживаться от единственной рюмки (или одной дозы наркотика) день за днем».

Третья стадия – раннее выздоровление – это время внутренних изменений. На ней мы учимся чувствовать себя комфортно в воздержании. Физическая тяга к употреблению веществ ослабевает, и мы больше узнаем о своей зависимости и о том, как она подействовала на нас. Мы также учимся преодолевать чувства стыда, вины и угрызения совести. Мы становимся способны справляться со своими проблемами без обращения к веществам. Раннее выздоровление заканчивается, когда мы готовы начать применять то, что мы узнали, для исправления других областей своей жизни.

Во время среднего выздоровления, на четвертой стадии, мы учимся тому, как исправлять прошлые повреждения и находить равновесие в жизни. Мы узнаем, что полное выздоровление означает «применять эти принципы (навыки трезвой жизни, которые мы получили во время раннего выздоровления) во всех наших делах» (в реальном мире повседневной жизни). В период среднего выздоровления приоритетным становится исправление отношений с людьми. Мы переоцениваем наши значимые взаимоотношения, в частности, с семьей и друзьями, а также нашу карьеру. Если мы находим, что несчастливы в какой-либо из этих областей, мы принимаем это и планируем сделать что-нибудь по этому поводу. В терминах АА это называется «загладить вину». Мы осознаем, что причинили вред другим людям. Мы хотим взять на себя ответственность и сделать все возможное, чтобы возместить ущерб. Среднее выздоровление заканчивается, когда мы достигаем сбалансированной и стабильной жизни.

Во время пятой стадии – позднего выздоровления – мы фокусируемся на преодолении препятствий к здоровой жизни, которые сформировались, когда мы были детьми, еще до того, как развилась наша зависимость. Многие химически зависимые люди происходят из дисфункциональных семей. Из-за того, что наши родители не могли наилучшим образом выполнить свою работу по воспитанию, мы не смогли получить навыки, необходимые для того, чтобы быть счастливыми. Позднее выздоровление заканчивается, когда мы завершаем три вещи:

во-первых, мы распознаем наши взрослые проблемы, которые вызваны тем, что мы выросли в дисфункциональной семье;

во-вторых, мы узнаем, как выздоравливать от неизбывной боли, вызванной тем, что мы росли в ней.

И наконец, мы узнаем, как разрешать текущие проблемы, несмотря на препятствия, вызванные тем, как нас воспитывали.

Шестая и последняя стадия – это поддержание. В это время химически зависимые люди узнают, что их болезнь существует в настоящее время, а не в прошлом. (Игра слов: alcohol-ism, а не alcohol-wasm). Мы узнаем, что нуждаемся в постоянном росте и развитии своей личности. Мы осознаем, что мы никогда не сможем употреблять алкоголь и наркотики без проблем, и что мы должны ежедневно руководствоваться программой выздоровления, чтобы зависимое мышление не вернулось. Мы живем так, чтобы наслаждаться своим путешествием по жизни.

Стадия выздоровления

Переход – Прекращаем попытки контролировать употребление алкоголя или наркотиков. Стабилизация - Исцеление от повреждений, вызванных употреблением

Раннее выздоровление - Внутренние перемены (изменение мыслей, чувств и действий, связанных с употреблением алкоголя и наркотиков).

Среднее выздоровление - Внешние перемены (исправление нарушений жизненного стиля, вызванных зависимостью, и развитие сбалансированного образа жизни).

Позднее выздоровление – Перерастание ограничений детства

Поддержание Сбалансированная жизнь и продолжение роста и развития

Многие химически зависимые люди задают вопрос: «Какие же мои действия могут привести к срыву?» Ответ прост. Вам не нужно ничего делать. Прекратите употреблять алкоголь и другие наркотики, но продолжайте жить той жизнью, которой вы жили всегда. Ваша болезнь сделает остальное. Она включит серию автоматических (или привычных) реакций на жизнь, и эта жизнь приведет к такой боли и дискомфорту, что возврат к употреблению покажется хорошим выходом.

Выздоровление – значит изменения. Для того, чтобы меняться, мы должны иметь цели. Полезно также иметь план действий или пошаговое руководство, которое покажет нам, что и как делать. Эта книга создана для того, чтобы быть таким руководством.

Каждая из последующих глав является детальным описанием одной из стадий выздоровления. Не отчаивайтесь. Помните, что выздоровление – это процесс роста, который требует времени. Чтобы пройти путь от стабилизации до поддержания, может понадобиться от трех до пятнадцати лет, в зависимости от того, насколько больны вы были, когда начали выздоравливать, насколько упорно и непрерывно вы работали по своему плану выздоровления, и от того типа помощи, который вы получали от других.

В этой книге не содержится магической формулы. Она просто описывает многое из того, что делали люди, которые успешно выздоравливали от химической зависимости. Понимание того, что делали другие, дает возможность принять совет, который мы часто слышим на собраниях АА: «Если вы хотите иметь то, что имеем мы – делайте то, что мы делали». Пожалуйста, примите эти слова в том смысле, в котором они предлагаются. Я намерен поделиться мужеством, силой и надеждами сотен выздоравливающих алкоголиков.

Распознавание моментов научения.

Один ученик не мог понять решение сложной задачи. Он обратился за инструкциями к мудрому старому человеку. После того, как мудрец сделал несколько попыток объяснить, ученик все равно никак не мог ухватить принцип. Его учитель успокоил его, сказав: «У каждого из нас есть собственные моменты научения. Когда мы готовы понять что-либо, понимание приходит. Если ты не можешь решить проблему сейчас, обрати свое внимание на другие, более простые задачи, которые подготовят тебя к решению более сложной».

Я надеюсь, что это книга приведет вас к вашим моментам научения. Она предназначена для того, чтобы помочь вам определить, в какой точке процесса выздоровления вы находитесь, и поставить реальные цели для дальнейшего роста.

Рассматривая каждую стадию выздоровления, мы будем обращаться к шагам АА, которые ей соответствуют. Мы также рассмотрим некоторые задания по программе  выздоровления, которые разработали консультанты по химической зависимости, чтобы поддержать программу АА Важно знать, что каждое задание выполняется на двух уровнях.

1.  Уровень опыта:

«Я переживал и чувствовал реальную необходимость делать это»

2. Уровень сознательного понимания:

«Я способен описать и объяснить другим, что значат эти шаги и задания».

Вначале мы не можем объяснить, что мы переживаем. Нам не хватает слов, и мы не владеем языком трезвости, чтобы полностью понять, что происходит. Но благодаря тому, что люди, обладающие большими познаниями в выздоровлении, могут направлять нас, мы следуем их указаниям, и наши действия начинают обретать смысл.

ЧАСТЬ 2

Переход – оставляем попытки контролировать употребление.

Во время Перехода нам необходимо выполнить три главные задачи:

• Мы признаем, что утратили контроль над употреблением алкоголя и наркотиков.
• Мы признаем, что не можем контролировать его, потому что мы зависимы.
• Мы берем на себя обязательство выполнять программу выздоровления, подразумевающую помощь других людей.

Давайте рассмотрим эти три цели более детально.

Признание потери контроля.

Переход начинается, когда нарастающие жизненные проблемы, вызванные зависимостью, вынуждают нас признать, что мы в беде, но мы еще не убеждены, что эти проблемы связаны с употреблением алкоголя или наркотиков. В результате мы пытаемся разрешить эти проблемы, ничего не предпринимая по поводу приема веществ. Несмотря на возможное временное улучшение, в долгосрочной перспективе мы терпим неудачи. Почему? Потому, что жизненные проблемы на самом деле вызваны тем, что мы употребляем алкоголь и наркотики. Пока мы не поймем этот жизненно важный факт, мы не можем достигнуть истинного прогресса. Наши неудачи, тем не менее, служат определенной задаче. Они вынуждают нас увидеть взаимосвязь между проблемами и приемом алкоголя и наркотиков.

Сначала мы делаем попытки решать свои проблемы, не учитывая употребления алкоголя и наркотиков.

Мы раз за разом терпим поражение.

В конце концов, мы бываем вынуждены признать, что потребление нами алкоголя и наркотиков является причиной наших проблем. Мы постепенно узнаем, что наши обычные навыки их разрешения не срабатывают в том случае, если проблемы вызваны употреблением химических веществ.

Когда мы, в конце концов, видим связь между употреблением веществ и проблемами в жизни, мы еще не говорим: «Я – химически зависимый человек». Это может произойти позже. То, что мы говорим, звучит так: «Я – социальный пьяница, и у меня неприятности», или «Я развлекаюсь, принимая наркотики, и у меня есть проблемы». Мы все еще верим, что «отвечаем за свое употребление», просто у нас не все идет гладко. Мы говорим себе: «Я пью или принимаю наркотики потому, что у меня в жизни есть проблемы. Если проблем не будет, я смогу прекратить употребление».

Если мы прибегаем к помощи в попытке разобраться, что же происходит на самом деле, большинство из нас признает, что именно прием химических веществ вызывает проблемы. Многие из нас упрямо цепляются за веру в то, что если мы исправим свои жизни, то снова сможем пить и употреблять наркотики. Эта тайная вера часто приводит нас к срыву на следующих этапах выздоровления.

Попытки контролировать употребление.

Когда мы осознаем, что у нас есть проблемы, вызванные приемом химических веществ, большинство из нас спрашивает себя: «Как бы мне продолжить употреблять алкоголь и наркотики, но избежать проблем?» Решение кажется простым. Мы просто пытаемся контролировать прием алкоголя и наркотиков. На этой стадии наша цель -попытаться с помощью контроля доказать, что мы пьем или колемся для того, чтобы развлечься или пообщаться.

В этот момент многие из нас еще не хотят отказаться от своего вещества. Мы, на самом деле, не видим в этом смысла. Зачем? Мы верим, что мы просто употребляем, и можем контролировать свое употребление. Мы верим, что можем справиться с этим. Кроме того, мы в самом деле не знаем, что мы будем делать без этого. Мы часто повторяем что-нибудь вроде: «Ты понимаешь, на самом деле мне это не нужно, просто так случилось, что мне нравятся алкоголь и наркотики».

Но даже если мы не верим, что попали в зависимость, в этот момент мы уже достаточно умны, чтобы признать, что прием алкоголя и наркотиков вредит нам, и что нам надо что-нибудь предпринять по этому поводу.

План того, как расправиться с этими проблемами, кажется замечательно простым: «Я просто не буду употреблять так много алкоголя или наркотиков, как раньше», или «Я не буду употреблять так часто, как раньше» или «Я не буду так сильно напиваться или перебирать». Проблема в том, что мы не можем определить, сколько это  – «слишком много», или как часто будет «слишком часто», и насколько пьяным будет считаться «слишком пьяным».

Наши попытки раз за разом терпят неудачу. В конце концов, мы приходим к убеждению, что не можем контролировать употребление алкоголя и наркотиков, и что проблема больше, чем мы полагали. Мы потеряли контроль. Если мы уже знаем, что химическая зависимость – это болезнь, то мы можем начать понимать, что эта болезнь отнимает у нас возможность контролировать употребление. Но большинство из нас к этому времени еще не открыто новому учению. Даже если нас вынудили лечиться, мы были экспертами по самообману. У нас был миллион способов убедить себя, что информация о зависимости к нам отношения не имеет. Мы говорили: «Эта зависимость -ужасная вещь. Если бы я попал в зависимость, я бы обратился за помощью. Слава Богу, что я не так плох и могу справиться со своими проблемами самостоятельно».

Большинство химически зависимых людей использует несколько стратегий в попытках восстановить контроль. Вот наиболее известные из них:

- Изменение темпа. Вначале делаются попытки просто притормозить. Мы пьем или употребляем так же много, но стараемся снизить темп. Мы пытаемся делать это легко.

- Ограничение количества. Мы пытаемся ограничить или снизить свою дозу. Мы продолжаем употреблять так же часто. Мы просто стараемся пить поменьше.

- Ограничение времени суток. Мы стараемся зафиксировать время употребления вещества. Например, мы не начинаем раньше 18:00 или позже 22:00. Мы прекращаем пить с утра, днем или за обедом.

- Изменение частоты. Мы стараемся уменьшить частоту приемов. Например, мы отказываемся от алкоголя с понедельника по четверг. Мы курим марихуану только в субботу вечером. Мы не употребляем алкоголь и наркотики после 17:00 в воскресенье, чтобы «собраться» и пойти на работу в понедельник.

- Смена вещества. Мы меняем вид алкоголя или наркотика, который принимали. Мы верим, что проблемы вызывает не употребление, а вид наркотика. Например, мы переключаемся с бурбона на вино, или с вина на пиво. Мы выбрасываем кокаин и только курим марихуану. Возможно, мы прекращаем пить и начинаем принимать прописанный врачом валиум или либриум.

- Использование других наркотиков для удержания контроля. Мы часто начинаем использовать какой-либо наркотик в попытке контролировать эффект другого. Мы можем использовать средства для похудания или амфетамины перед употреблением алкоголя, чтобы не опьянеть. Мы можем принимать по утрам либриум, чтобы снять тремор и озноб и пойти на работу. Мы можем курить марихуану в первые три часа вечеринки, чтобы не пить так много. Такой способ употребления часто называют «смешивание и выравнивание».

- Временное воздержание. Когда все остальное не приносит успеха, мы прибегаем к периодам воздержания. У нас нет цели научиться жить трезвой жизнью, целью является достаточно окрепнуть, чтобы получить возможность успешно контролировать употребление. Мы признаем, что алкоголь или наркотики делают нас больными и изнашивают нас, поэтому мы отдыхаем от них. Мы временно завязываем. Нам часто удается убедить себя, что никакой проблемы не было.

Для того, чтобы выздоравливать, нам необходимо сменить нашу систему верований: от «Я – социальный пьяница (принимаю наркотики для развлечения) и способен контролировать это» к «Я – зависимый человек, и не могу контролировать». Как только это признание сделано, лечение может стать эффективным.

Признание нашей болезни.

Недостаточно знать, что мы потеряли контроль. Мы должны также узнать о болезни зависимости, которая вызвала потерю контроля. Более того, мы должны узнать о шагах, необходимых для выздоровления.

Во-первых, мы должны получить основы знаний о зависимости. Во-вторых, мы должны проанализировать свои проблемы и их связь с употреблением алкоголи или наркотиков. В-третьих, мы должны решить, зависимы ли мы. В-четвертых, нам необходимо исследовать способы нашего отрицания своей зависимости, чтобы быть уверенными в том, что мы честны перед собой. Наконец, нам надо проделать три первых шага Двенадцатишаговой программы. Давайте рассмотрим каждое из этих предположений более детально.

Изучение основ зависимости.

Зависимость является физическим заболеванием, похожим на рак или болезни сердца: оно является хроническим и требует специального обращения. Вполне вероятно, что некоторые люди генетически предрасположены к тому, чтобы стать зависимыми, и реагируют на прием алкоголя и наркотиков не так, как другие люди, наследственность которых не повреждена. Все, что нужно таким людям, чтобы стать зависимыми – это начать употреблять алкоголь или наркотики, даже поначалу в умеренных количествах. Биохимия зависимости сделает остальное.

Люди не становятся химически зависимыми просто потому, что у них есть психологические или эмоциональные проблемы, или потому, что они происходят из дисфункциональных семей. Но некоторые люди, у которых есть эмоциональные и психологические проблемы, с меньшей охотой ищут помощи, и им требуется более интенсивное лечение для того, чтобы выздоравливать.

Быть зависимым  – это ни правильно, ни неправильно, это просто значит быть им. Люди, страдающие от зависимости, виноваты не больше тех, кто имеет ишемическую болезнь сердца, рак или диабет. Зависимость – это заболевание, в котором нет вины человека. Если мы будем верить, что сами развили ее, потому что что-то неправильно или дефектно в нас самих – это просто породит чувства стыда и вины, которые могут привести нас к употреблению. (Но мы ответственны за то, что мы делаем по этому поводу – с того момента, как мы приняли то, что больны, и узнали, что помощь доступна).

Химическая зависимость – это болезнь. Она медленно и предсказуемо развивается и прогрессирует со временем. Это хроническая, пожизненная болезнь. Она никогда не уходит. Вне зависимости от того, как долго химически зависимый человек воздерживается, изменения мозга и нервной системы, которые лежат в основе болезни, не исчезают. Многие ученые верят, что болезнь развивается, даже когда человек воздерживается от употребления. Люди, которые не принимали вещества в течение десяти и более лет, часто обнаруживают, что если они возвращаются к употреблению, то стартуют не с того места, где когда-то остановились: им гораздо хуже.

Химическая зависимость, в конце концов, приводит к смерти. Если мы будем продолжать вводить алкоголь и другие наркотики в наши тела, мы умрем. Это очень просто. Если мы хотим жить, мы должны прекратить употреблять алкоголь и наркотики. Если мы хотим умереть, то все, что нам нужно сделать – начать употреблять снова.

Химическая зависимость создает разрушающие нас привычки в мышлении, управлении чувствами, эмоциями и поведением. Даже когда мы воздерживаемся от употребления, они остаются с нами, несмотря на то, что мы изменяем их, работая над Двенадцатью шагами, прибегая к консультированию или тому и другому вместе.

Химическая зависимость повреждает нашу социальную жизнь. Люди, вступившие с нами в обязывающие отношения, изменяются из-за нашей химической зависимости. Стресс, который они испытывают, пока живут с нами, когда мы активно употребляем вещество, создает для них серьезные проблемы. Они реагируют на эти проблемы специфическим, предсказуемым поведением, которое называется созависимостью. Выздоровление, таким образом, требует для большей эффективности участия всей семьи.

Химическая зависимость прогрессирует. Ранние стадии отмечены возрастающей зависимостью от алкоголя и других наркотиков. Мы нуждаемся в них, чтобы относиться хорошо к себе и другим людям. Средняя стадия характеризуется прогрессирующей утратой контроля. Мы начинаем пить (или употреблять другие наркотики) больше, чем сами хотели бы, будучи пьяными тогда, когда предпочли бы быть трезвыми и пить чаще, чем сами желаем. Конечная стадия – это дегенерация. Мы становимся физически, психологически, социально и духовно больными.

Если вы когда-либо проходили лечение по поводу химической зависимости в специализированном отделении, вы, возможно, посещали занятия, где узнали все это. Если же нет, или у вас есть вопросы по этому поводу, то книга, которую я написал с Мерлин Миллер (Merlene Miller) «Учимся жить заново – руководство по выздоровлению от алкоголизма», а также книга «Под воздействием», написанная Джеймсом Миламом (James Milam) и Кэтрин Кетчем (Katherine Ketcham), могут быть полезны.

Анализ текущих проблем.

Текущие проблемы – это то, что в нашей жизни идет неправильно и побуждает нас к лечению от алкоголизма. Наше пьянство, возможно, вызвало проблемы в семье, с друзьями, на работе, с деньгами, или, может быть, даже с законом. Эти проблемы настолько серьезны, что мы знаем, что должны что-то сделать. Но все, что мы делаем, похоже, не работает.

Чтобы исследовать эти проблемы, возьмите лист бумаги. Проведите линию посередине страницы, разделяя ее на две колонки. Над первой колонкой напишите слово «Проблема». Над второй колонкой напишите слова «Связь с употреблением алкоголя (или наркотиков)». В первой колонке составьте список основных проблем, которые были или есть в вашей жизни. Убедитесь, что каждая из них записана в виде законченного предложения.

Во второй колонке – прямо напротив каждой проблемы – напишите, как она связана с употреблением алкоголя или наркотиков. Существует три варианта такой связи:

- Алкоголь и наркотики напрямую вызвали вашу проблему. (Я пил и употреблял наркотик, что и привело к проблеме)

- Вы пили и употребляли наркотики, чтобы спрятаться от проблемы. (Эта проблема вызывала такой стресс, что я пил или употреблял наркотик, чтобы справиться с ним).

- Алкоголь и наркотики усиливали уже существующие проблемы. (У меня есть проблема, и я пил, чтобы справиться с ней. Употребление алкоголя ухудшило состояние дел.)

Реши, зависим ли ты.

Если ты исследуешь свое употребление химических веществ в первый раз, то тебе предстоит решить, какая часть информации о зависимости имеет к тебе отношение. Это важное решение, которое тебе не стоит принимать в одиночку. Возможно, ты захочешь найти сертифицированного консультанта по злоупотреблению алкоголем и наркотиками или спонсора из АА для того, чтобы он помог тебе. Многие консультанты используют приведенные ниже двенадцать вопросов (разработанных на основе руководства по признакам химической зависимости DSM-III-R*) для того, чтобы определить, является ли человек химически зависимым. Возьми карандаш и посмотри, что получится.

ДА НЕТ Ты когда-нибудь пил (употреблял наркотики) в большем количестве, чем собирался?

ДА НЕТ Ты когда-нибудь употреблял алкоголь или наркотики дольше, чем собирался?

ДА НЕТ Есть ли у тебя сейчас (или было ли в прошлом) упорное желание уменьшить или контролировать прием алкоголя или наркотиков?

ДА НЕТ Ты когда-нибудь пытался уменьшить или контролировать прием вещества?

ДА НЕТ Уходит ли слишком много времени на подготовку к приему, прием и восстановление сил после приема алкоголя (наркотика)?

ДА НЕТ Приходилось ли тебе когда-нибудь пропускать важные дела из-за того, что ты был в состоянии опьянения, похмелья или «ломки»?

ДА НЕТ Пропускал ли ты когда-нибудь работу, отказывался ли от планов что-то сделать или отдохнуть ради употребления алкоголя или наркотиков?

ДА НЕТ Были ли у тебя какие-то физические, психологические или социальные проблемы, которые появились или усилились из-за приема алкоголя или наркотиков?

ДА НЕТ Продолжал ли ты употреблять алкоголь и наркотики, несмотря на то, что они вызывали или усугубляли физические, психологические или социальные проблемы?

ДА НЕТ Возросла ли твоя толерантность (возможность употреблять значительные количества алкоголя или наркотиков, не чувствуя опьянения) со времени начала употребления?

ДА НЕТ Чувствовал ли ты когда-либо физический дискомфорт или недомогание на следующий день после употребления алкоголя или наркотиков?

ДА НЕТ Приходилось ли тебе когда-нибудь употреблять алкоголь или другие наркотики, чтобы избежать недомогания или снять похмелье?

Если ты ответил «ДА» на три или более из этих вопросов, ты, возможно, химически зависим. Если ты ответил «ДА» на шесть и более вопросов, ты определенно химически зависим. Если ты ответил «ДА» на девять и более вопросов, ты находишься на развитой стадии твоей химической зависимости.

Выявление примеров твоего отрицания

Впервые отвечая на вопросник, который ты только что заполнил, большинство людей старается отговорить себя от честных ответов. Это нормально. Это называется отрицанием.

Большинство из нас использует отрицание для того, чтобы защитить себя от осознания того, что мы зависимы. В простейшей форме отрицание проявляется в недостаточной информированности. Мы чувствуем симптомы, которых не понимаем, и поэтому мы прогоняем их из нашего сознания. Отрицание также может стать сознательным подавлением. Мы знаем, что переживаем что-то болезненное, но сознательно изгоняем это из своего разума из-за чувства стыда, вины или нежелания взглянуть на то, что вызывает боль. В своей наиболее тяжелой форме отрицание становится бессознательным вытеснением – мы хронически не осознаем боль. Мы просто отказываемся ее осознавать. В результате мы испытываем болезненные и нежелательные симптомы, не имея представления, откуда они взялись.

Существует три уровня отрицания:

• Легкое отрицание – недостаток информации, необходимой для того, чтобы понять, что происходит.
• Умеренное отрицание – сознательное вытеснение нежелательных воспоминаний из ума.
• Тяжелое отрицание – бессознательное вытеснение. Неблагоприятные симптомы проявляются, причем человек не имеет представления, что их вызывает.

Очень важно определить, как ты отрицаешь или раньше отрицал реальность своей зависимости. Следующий вопросник может помочь тебе идентифицировать обычные примеры отрицания, используемые большинством алкоголиков. Ключевые фразы могут помочь тебе распознать свои собственные примеры отрицания. Ответь на оба следующих вопроса, используя в качестве руководства следующие обозначения:

При ответе на вопрос «Как часто ты использовал эту форму отрицания?»

Никогда = Совсем не использовал.

Иногда = Я использовал ее один раз в неделю или реже.

Часто = Я применял ее почти ежедневно.

Очень часто = Я использовал ее много раз в день.

При ответе на вопрос «Насколько сильно отрицание (мой пример отрицания)?»

Очень сильное = Меня трудно переубедить, даже при большом усилии.

Сильное = Я использую отрицание, однако, меня можно переубедить, если постараться.

Слабое = Меня довольно легко уговорить отказаться от моего отрицания.

Очень слабое = Меня очень легко отговорить от моего отрицания

1. Абсолютное отрицание. « Нет, только не я. У меня нет проблем».

А. Как часто ты его используешь?

Никогда Иногда Часто Очень часто

Б. Насколько оно сильно?

Очень сильное Сильное Слабое Очень слабое

1. Минимизация. «Я не так уж много пью. Я знаю, что это проблема, но она не настолько серьезна, как думают другие».

А. Как часто ты его используешь?

Никогда Иногда Часто Очень часто

Б. Насколько оно сильно?

Очень сильное Сильное Слабое Очень слабое

1. Уход с помощью отказа. «Я не буду об этом говорить. Я буду говорить о чем угодно, только не о моем пьянстве (употреблении наркотиков)».

А. Как часто ты его используешь?

Никогда Иногда Часто Очень часто

Б. Насколько оно сильно?

Очень сильное Сильное Слабое Очень слабое

1. Уход с помощью забалтывания. «Я буду говорить о чем угодно, кроме моего алкоголизма (наркомании), и я заговорю тебя до смерти».

А. Как часто ты его используешь?

Никогда Иногда Часто Очень часто

Б. Насколько оно сильно?

Очень сильное Сильное Слабое Очень слабое

1. Уход с помощью скандала. «Я тебе покажу Кузькину мать, если скажешь хоть слово о моем пьянстве (приеме наркотиков)!»

А. Как часто ты его используешь?

Никогда Иногда Часто Очень часто

Б. Насколько оно сильно?

Очень сильное Сильное Слабое Очень слабое

1. Поиск козла отпущения. «Я пью (употребляю наркотики) только из-за своей жены. Если бы вы были женаты на такой женщине или имели такую работу, как у меня, вы бы пили столько же, сколько и я». «Если бы не мой начальник, я бы столько не пил». «Если бы ты был хорошим специалистом, я бы смог завязать».

А. Как часто ты его используешь?

Никогда Иногда Часто Очень часто

Б. Насколько оно сильно?

Очень сильное Сильное Слабое Очень слабое

1. Рационализация. «Когда мне указывают на мое пьянство (употребление наркотиков), я могу обвести вокруг пальца кого угодно, приводя доводы в пользу употребления».

А. Как часто ты его используешь?

Никогда Иногда Часто Очень часто

Б. Насколько оно сильно?

Очень сильное Сильное Слабое Очень слабое

1. Интеллектуализация. «Проблема злоупотребления алкоголем и алкоголизма уходит корнями в наши традиционные социокультуральные тра-та-та…».

А. Как часто ты его используешь?

Никогда Иногда Часто Очень часто

Б. Насколько оно сильно?

Очень сильное Сильное Слабое Очень слабое

1. Сравнение. «Я пью не так много, как мой начальник, а у него нет проблем. Я знал дядюшку Чарли, который выпивал по литру каждый день и дожил до глубокой старости».

А. Как часто ты его используешь?

Никогда Иногда Часто Очень часто

Б. Насколько оно сильно?

Очень сильное Сильное Слабое Очень слабое

1. Постановка себе безнадежного диагноза. «Я слишком далеко зашел, чтобы мне что-то могло помочь. Как можно ожидать от немощного старого пьяницы, вроде меня, что он сможет изменить свои привычки?»

А. Как часто ты его используешь?

Никогда Иногда Часто Очень часто

Б. Насколько оно сильно?

Очень сильное Сильное Слабое Очень слабое

1. Перелет в здоровье. «Я чист и трезв уже двадцать пять минут, я понимаю, в чем моя проблема, и она уже решена. Я слишком много знаю, чтобы когда-либо вернуться к употреблению».

А. Как часто ты его используешь?

Никогда Иногда Часто Очень часто

Б. Насколько оно сильно?

Очень сильное Сильное Слабое Очень слабое

1. Обусловленная трезвость. «Я никогда снова не смогу пить, потому что тогда я заболею и умру. Эти последствия напугают меня до того, что я буду постоянно трезв и чист. Поскольку я знаю, какой ужасной будет моя жизнь, если я продолжу употреблять, я никогда не буду этого делать. А поскольку я никогда не буду употреблять, то я не нуждаюсь в лечении».

А. Как часто ты его используешь?

Никогда Иногда Часто Очень часто

Б. Насколько оно сильно?

Очень сильное Сильное Слабое Очень слабое

1. Уступчивость. «Я сделаю все, что ты хочешь, лишь бы ты от меня отстал. У меня все будет хорошо, как только я сделаю то, что ты говоришь (ха, ха, ха)».

А. Как часто ты его используешь?

Никогда Иногда Часто Очень часто

Б. Насколько оно сильно?

Очень сильное Сильное Слабое Очень слабое

1. Манипуляция. «Я позволю тебе помочь мне, если ты сделаешь все за меня. А если ты будешь заставлять меня делать то, чего я не хочу, то я пойду и напьюсь».

А. Как часто ты его используешь?

Никогда Иногда Часто Очень часто

Б. Насколько оно сильно?

Очень сильное Сильное Слабое Очень слабое

1. Демократическая поддержка болезни. «Я имею право допиться до смерти, даже если я алкоголик и даже если я умру».

А. Как часто ты его используешь?

Никогда Иногда Часто Очень часто

Б. Насколько оно сильно?

Очень сильное Сильное Слабое Очень слабое

Работа по Шагам АА

На стадии перехода большинство химически зависимых людей самостоятельно, но неосознанно работает над первыми тремя Шагами АА. В течение перехода мы переживаем свой опыт бессилия перед алкоголем и наркотиками. В результате мы осознаем неуправляемость своей жизни. Нам необходимо найти помощь Силы, превышающей нашу собственную, и активно искать кого-нибудь или что-нибудь, что может помочь нам. Нам также надо захотеть принять эту помощь.

Первый Шаг

После того, как мы проанализировали свою историю употребления алкоголя и наркотиков, мы готовы к тому, чтобы сознательно сделать Первый Шаг Анонимных Алкоголиков.

«Мы приняли свое бессилие перед алкоголем – приняли то, что наша жизнь стала неуправляемой».

Инструкции о том, как сделать формальный Первый Шаг, содержатся в Большой Книге Анонимных Алкоголиков. А может быть, тебе захочется прочитать брошюру «Первый Шаг: основа выздоровления», которая тоже объясняет, как делать Первый Шаг.

Простой путь работы над ним таков: составь список доводов в пользу того, что ты бессилен перед алкоголем и наркотиками, и список проблем, которые были вызваны их употреблением.

Когда списки написаны, обсуждены с консультантом и на группе поддержки Двенадцати Шагов, это эффективно помогает людям признать свою зависимость от химических веществ. Мой опыт показывает, что около 80% химически зависимых людей, которые исследовали свое употребление алкоголя и наркотиков таким образом (если в это время они воздерживались от употребления), распознали свою зависимость. Это нелегкий процесс, но он позволяет людям осознать, что они зависимы.

Когда мы принимаем решение перестать употреблять алкоголь или наркотики, мы приступаем к Первому Шагу Анонимных Алкоголиков.

Признание необходимости помощи

Переходная стадия выздоровления заканчивается, когда мы в какой-то мере признаем, что нуждаемся в помощи, и просим о ней кого-то, кто знает о химической зависимости и выздоровлении.

В какой-то момент на переходной стадии мы принимаем то, что нам необходимо воздержание, но не принимаем того, что нам нужна помощь других людей. Основанием для этого является что-то вроде этого: «Я знаю, что не могу справиться с алкоголем и наркотиками, поэтому я должен остановиться. Значит, я остановлюсь. У меня есть сила воли, и я смогу сам держаться подальше от этого». Но такой подход обычно неудачен.

Мы не можем сделать этого в одиночку. Простая правда заключается в том, что мы нуждаемся в помощи, чтобы выздоравливать. После серии попыток и неудач большинство из нас доходят до этого понимания. Мы признаем, что нуждаемся в помощи, и хотим найти ее и принять, когда она предлагается. Признание необходимости помощи является критической точкой.

Повторяющиеся неудачи в попытках оставаться трезвыми – вот что заставляет нас обратиться ко Второму Шагу.

Мы пришли к убеждению, что Сила, превышающая нашу собственную, может вернуть нам здравомыслие.

Другими словами, мы признаем, что с нами что-то серьезно не так, и что мы не можем понять или решить проблему самостоятельно. Мы нуждаемся в помощи кого-то или чего-то, что сильнее, умнее и больше, чем мы сами.

Тип помощи, которую мы ищем, является важнейшим моментом. Для людей, которые озабочены своими отношениями с алкоголем или наркотиками, очень важно искать помощи у кого-то, кто обладает знаниями о химической зависимости. Не все психиатры, врачи, психологи, социальные работники и священнослужители понимают, что такое химическая зависимость. Многие до сих пор верят, что контролируемое употребление возможно, если выявлены и решены основные проблемы, вызвавшие зависимость. Ничто не может быть дальше от правды. Мы должны искать помощи у знающих профессионалов и других выздоравливающих людей. Вот описание процесса, через который мы проходим, обучаясь принимать помощь других людей.

• Распознавание проблем, вызванных употреблением алкоголя и наркотиков.
• Признание необходимости воздержания.
• Признание необходимости помощи.

Наша главная задача на этой стадии – преисполниться желанием прекратить употреблять алкоголь и наркотики и найти помощь других, чтобы оставаться трезвыми. В этот момент многие из нас не понимают до конца, почему нам нужно это делать. Мы только знаем, что мы испробовали все, что было в наших силах, для того, чтобы контролировать употребление алкоголя и наркотиков, но потерпели сокрушительное поражение. Анонимные Алкоголики называют это «ударом об дно». Сейчас нам необходимо найти способ жить осмысленной и комфортной жизнью без алкоголя и наркотиков.

Шаги и задания выздоровления могут быть выполнены, пережиты и осознаны. Мы можем испытывать что-то много раз без осознания того, что и как происходит. Многие из нас пытаются контролировать употребление алкоголя и наркотиков и терпят неудачу, потому что нам не приходит в голову очевидное решение – я бессилен перед алкоголем и наркотиками. Я не могу контролировать мое употребление независимо от того, насколько я стараюсь. С появлением осознания мы начинаем понимать, что происходит. Мы можем описать словами, что не так. Мы можем сказать: «Я – алкоголик, и моя жизнь стала неуправляемой, потому что я не могу контролировать употребление алкоголя и наркотиков». Наконец, мы можем выяснить, что же делать для того, чтобы оставаться трезвым.

Как же работают первые три Шага?

В конце стадии перехода большинство из нас начинает разбираться в Первом, Втором и Третьем Шаге. Они могут быть описаны в сокращенном виде так:

• Шаг Первый: я не могу
• Шаг Второй: кто-то другой может
• Шаг Третий: я позволю им сделать это.

Шаг Первый: я не могу.

Первый Шаг состоит из двух частей. Первая часть подтверждает бессилие перед алкоголем и наркотиками. Вторая часть утверждает, что вследствие употребления алкоголя и наркотиков мы стали неспособны управлять многими областями нашей собственной жизни.

У Анонимных Наркоманов Первый Шаг был слегка изменен и гласит: « Мы приняли то, что мы бессильны перед нашей зависимостью, что наши жизни стали неуправляемыми». Мне нравится то, как это выражено. Мы не просто бессильны перед алкоголем и наркотиками, которые мы употребляли, мы бессильны перед лицом всех аспектов нашей зависимости. Нам требуется выздоравливать физически, психологически, социально и духовно.

Обсуждая Первый Шаг с выздоравливающими людьми, я часто перефразирую его следующим образом: «Я не могу выздоравливать от своей зависимости в одиночестве; я нуждаюсь в помощи других. Я не могу восстановить свою жизнь самостоятельно».

Шаг Второй: кто-то другой может.

В Шаге Втором используется слово «здравомыслие». Если мы нуждаемся в восстановлении «здравомыслия», то это должно означать, что наша зависимость сделала нас безумными. Что же означает это «безумие»? Для меня, безумие означает, что мы не в состоянии использовать свой ум нормальным способом. Здоровые люди используют его, чтобы мыслить ясно и рационально, чтобы осознавать и соответствующим образом управлять своими чувствами и эмоциями и вести себя позитивным образом. Они воздерживаются от саморазрушительного поведения. Второй Шаг говорит нам, что нечто повредило нашу способность думать рационально, управлять чувствами и эмоциями и ответственно регулировать свое поведение. Это нечто и есть наша зависимость.

Отец Мартин описывает здравомыслящих людей как тех, кто готовится перед тем, как действовать, и оценивает результат, когда что-то сделал. Другими словами, они готовятся, они действуют, а затем оценивают, насколько хорошо все прошло. Стрелки по мишени выражают это очень просто: «Готовься. Целься. Стреляй».

Люди, страдающие от безумия зависимости, ведут себя немного по-другому. Вся процедура кажется такой: действуем импульсивно, сожалеем о том, что было сделано, и обвиняем в этом кого-то другого. В стрелковых терминах это может выглядеть так: «Готовься, стреляй, отстрели себе ногу, прицелься и обвини в произошедшем кого-нибудь другого».

Второй Шаг говорит нам, что помощь можно получить от Высшей Силы и от других людей. Это может позволить нам поверить, что люди с большим опытом чистоты и трезвости в Программе Двенадцати шагов могут судить о зависимости более ясно и рационально, чем мы сами. Они могут дать мне жизненно важную информацию. Эти люди понимают чувства и эмоции, которые я могу испытывать в результате моей зависимости. Они могут научить меня эмоциональной зрелости. Но есть одна вещь, которую другие люди не могут мне дать: это мужество, силы и надежды на выздоровление. Для того, чтобы найти это, я должен обратиться к Высшей Силе, Богу, как я его понимаю».

Шаг Третий: я позволю им сделать это.

Третий Шаг говорит о том, чего мы должны захотеть. Мы должны захотеть не только просить помощи, но и следовать указаниям. Когда мы препоручаем нашу волю кому-то еще, это значит, что мы следуем указаниям, нравятся они нам или нет. Мы находим эксперта, эксперт говорит нам что-то сделать, и мы это делаем. Обучение тому, как следовать инструкциям экспертов, является важной частью выздоровления. Это значит, что мы должны захотеть реорганизовать свои жизни на основании других принципов – принципов выздоровления.

Шаг Третий: Мы приняли решение препоручить нашу волю и наши жизни Богу, как мы Его понимаем.

Для активных зависимых зависимость и есть их «бог». Мы превращаем что-то в своего бога, когда делаем это главным фокусом нашей жизни и вкладываем большое количество времени, энергии, и ресурсов в поддержку этой вещи, личности или объекта, как самого важного в нашей жизни. Для алкоголика или зависимого от других наркотиков алкоголь и наркотики отвечают этому описанию. Наша жизнь строится вокруг подготовки к употреблению вещества, употребления и выздоровления от повреждений, вызванных употреблением, чтобы мы снова смогли подготовиться к употреблению. Мы ценили то, что алкоголь и наркотики давали нам. Мы верили, что их прием мог быть нашим спасением. Мы вкладывали много времени, энергии, денег и личных ресурсов в употребление алкоголя и наркотиков. Очень часто мы хотели пожертвовать другими важными областями своей жизни, чтобы поддержать жизнь нашей зависимости.

Я часто перефразирую Третий Шаг, говоря: «Я попрошу помощи, и буду следовать указаниям».

ЧАСТЬ 3

Стабилизация – выздоровление от повреждений, вызванных зависимостью.

Четыре важных вещи происходят на стадии стабилизации.

• Мы физически выздоравливаем от синдрома отмены вещества, которое мы употребляли.
• Мы перестаем быть озабоченными химическими веществами.
• Мы учимся решать проблемы без употребления алкоголя и других наркотиков.
• Мы развиваем надежду и мотивацию.

Давайте рассмотрим все это более детально.

Выздоровления от физического синдрома отмены.

В начале периода стабилизации мы все еще продолжаем употреблять алкоголь и наркотики. Мы хотим остановиться, но когда мы делаем это, мы можем почувствовать физическое недомогание. Это недомогание называется синдромом отмены (абстинентный синдром, похмелье, ломка).

Есть два типа физического синдрома отмены – острый (кратковременный) и подострый (длительный). Когда мы делаем попытку прекратить употреблять алкоголь или наркотики, мы можем испытать жестокие симптомы, вызванные острым синдромом отмены. Он длится от одного до десяти дней. В отличие от него, симптомы подострого синдрома отмены будут мучить нас позже  – от 6 до 18 месяцев.

Некоторые люди в период острого синдрома отмены ищут помощи; другие терпят. Обычно он требует медицинского наблюдения, которое можно найти в лечебных программах. Люди выздоравливают от острого синдрома отмены в течение 3-10 дней. Когда этот период заканчивается, мы можем подумать, что сделали это. Худшее позади. Остаток выздоровления будет легким. До некоторой степени это правда, но больше половины из нас встречается с сюрпризом. Сюрприз называется подострым абстинентным синдромом.

Симптомы подострого абстинентного синдрома включают в себя трудности с:

• Ясностью мышления
• Управлением чувствами и эмоциями
• Избеганием несчастных случаев
• Переживанием стресса
• Запоминанием и
• Отдыхом во время сна.

В периоды низкого стресса эти симптомы выражены довольно слабо. При высоком стрессе они возвращаются и проявляются со всей силой. Если мы не знаем о подостром абстинентном синдроме, то легко можем поверить, что сошли с ума. В какой-то момент мы чувствуем себя прекрасно, а затем возникает стрессовая ситуация – и наш мозг на поверку бездействует. Многие выздоравливающие описывают себя как бы пребывающими в «токсическом тумане». Если мы находимся в стрессе длительные периоды времени, мы можем проявлять склонность к несчастным случаям, страдать от бессонницы и, в конце концов, приходим к физическому и эмоциональному коллапсу.

Большинство выздоравливающих не готово к этому. Никто никогда не говорил им о подостром абстинентном синдроме. Они думают, что через несколько недель их мозги вернулись к норме. Они начинают думать, что эти явления означают, что они сошли с ума или не работают по своим программам правильно.

Эти симптомы называют многими именами. В АА их иногда называют «сухое пьянство» или «трезвость с побелевшими кончиками пальцев». Многие доктора называют это «токсическим» состоянием или «токсическим мозгом», или «преходящей дисфункцией мозга». Когда симптомы выходят из-под контроля, их часто называют «признаками срыва» или «подготовкой к употреблению».

Как бы вы ни называли эти симптомы, важно признавать, что большинство (если не все) выздоравливающих от химической зависимости людей испытывают их. Это выглядит как правило трех третей. Приблизительно одна треть всех химически зависимых имеют очень мягкий подострый абстинентный синдром. Симптомы присутствуют, но они минимальны. Они воспринимаются как досадные мелочи, и их можно легко преодолеть с небольшим дополнительным усилием. С этими симптомами легко справиться без угрозы для трезвости.

Вторая треть выздоравливающих имеет умеренный подострый абстинентный синдром. Эти люди чувствуют себя хорошо в периоды слабого напряжения (стресса). Если напряжение усиливается, симптомы начинают появляться. Если стресс становится сильным, они могут потерять свою способность быть честными. В период высокого стресса возникает повышенный риск срыва.

Оставшаяся треть выздоравливающих испытывает жестокий подострый абстинентный синдром. Их мозг настолько поврежден и страдает от последствий хронической алкогольной или наркотической интоксикации, что они не могут ясно мыслить, и их эмоции либо избыточны, либо отсутствуют. Такие люди наиболее склонны к срыву.

Лечение подострого абстинентного синдрома.

Двенадцатишаговая программа Анонимных Алкоголиков предлагает три основных инструмента, которые могут помочь алкоголику прожить этот период выздоровления:

• Посещение собраний.
• Спонсорство
• Лозунги.

Новому члену АА или АН предлагается посетить 90 собраний за 90 дней. Эта рекомендация выработана для того, чтобы создать нам ежедневную возможность контактировать с другими трезвыми людьми. Мы также получаем инструкцию найти себе спонсора. Спонсором может быть кто-то, кто больше знает о программе и имеет более длительный период трезвости, чем мы. Спонсорство предоставляет нам возможность контакта с кем-то, кто может оказать помощь в трудные моменты.

Новички также изучают некоторое количество лозунгов, таких как: «Смотри на вещи проще», «живи одним днем», «Живи и давай жить другим», «Нет проблемы настолько сложной, чтобы употребление не сделало ее еще сложнее», «Вырази все и оставь здесь». Эти лозунги разработаны для того, чтобы прервать зависимое мышление. В АА обращение со стрессом описывается акронимом “HALT”. Выздоравливающим людям сообщается, что они не должны быть слишком голодными (Hungry), разгневанными (Angry), одинокими (Lonely) и усталыми (Tired). Недостаточное питание, эмоционально напряженные ситуации, социальная изоляция и утомление – все это создает стресс. А стресс усугубляет проявления подострого абстинентного синдрома.

АА помогает людям стабилизироваться с помощью трех основных инструментов: посещения собраний, спонсорства и лозунгов.

Люди, которые остаются трезвыми достаточно долго для того, чтобы достичь стабильности, кажется, используют набор принципов, который позволяет им справиться с подострым абстинентным синдромом. Наиболее общими являются следующие:

1. Признай то, что подострый абстинентный синдром является результатом длительного алкогольного или наркотического отравления мозга. Это физические симптомы, которые можно лечить. Не чувствуй стыда и вины по поводу этих симптомов, и не бойся обращаться за помощью.

2. Обращай внимание на эти симптомы. Учись распознавать периоды, когда ты смущен, или не управляешь своими чувствами и эмоциями, или слишком сильно реагируешь на стресс.

3. Пойми, что эти симптомы являются частью болезни зависимости. Это признаки того, что твой мозг не функционирует нормально из-за отравления алкоголем и наркотиками, и, возможно, не будет функционировать так, как надо, еще много лет.

4. Говори открыто об этих симптомах, и получай обратную связь. Разговор с людьми, которые испытывали это и научились успешно с этим справляться, очень успокаивает.

5. Заполняй свое время деятельностью, связанной с выздоровлением. Постарайся никогда не оказываться слишком далеко от места собрания или от человека, с которым можно поговорить. Тогда, если симптомы начинают обостряться, источник помощи будет поблизости.

6. Учитывай важность питания. Большинство выздоравливающих к моменту прекращения употребления недоедали, и продолжают неправильно питаться в период выздоровления. Хорошо сбалансированная еда, принимаемая три раза в день, может уменьшить проявления подострого абстинентного синдрома. Не попадайся на крючок причудливых диет или мегавитаминной терапии. Попроси своего врача или квалифицированного диетолога рекомендовать тебе диету и витаминную поддержку, которая обеспечит достаточное питание и позволит мозгу и нервной системе восстановиться.

7. Избегай чрезмерного употребления кофеина и любого употребления никотина, если это возможно. Прием больших количеств кофеина (больше пяти чашек кофе в день) или регулярное курение могут усугублять симптоматику. Поскольку и никотин, и кофеин являются веществами, изменяющими сознание, можно попасть в зависимость от них, не говоря уж о проблемах со здоровьем, вызываемых курением. Если ты видишь, что пьешь слишком много кофе, или не можешь сократить курение или прекратить его, обратись к консультанту за помощью.

8. Высыпайся каждый день, регулярно расслабляйся и медитируй. Если ты не можешь расслабиться или хорошо спать, проверь, сколько ты принимаешь кофеина и никотина. Курение и употребление больших количеств кофе или колы может мешать сну и отдыху.

9. Регулярно занимайся физкультурой  – по полчаса, как минимум три-четыре раза в неделю. Пусть твой доктор пропишет тебе программу упражнений, которая будет безопасной для тебя с учетом твоего физического состояния.

10. Регулярно (если возможно, то ежедневно) обсуждай со спонсором или консультантом симптомы, которые ты ощущаешь, и то, как ты справляешься с ними. Когда ты рассматриваешь свой прогресс и проблемы, это позволяет тебе видеть перспективу. Если у тебя нет спонсора, поставь себе первоочередную задачу найти его, в дополнение к профессиональному консультированию.

11. Изучай техники снижения стресса. При высоком стрессе симптомы подострого абстинентного синдрома становятся заметнее. В периоды низкого стресса они ослабляются. Таким образом, очень важно понизить стресс. Большинство сертифицированных консультантов по вопросам алкоголизма и наркомании могут предложить действенные техники для этого.

Преодоление озабоченности веществами.

Тяга является серьезной проблемой для большинства из нас в период стабилизации. Это трудность всех людей, зависимых от веществ, изменяющих сознание, но особенно жестока она у тех, кто зависит от кокаина. Тяга является результатом нашей сохраняющейся озабоченности зависимостью.

Мы думаем об употреблении алкоголя и наркотиков тогда, когда было бы лучше думать о других вещах. Эта озабоченность должна быть преодолена для того, чтобы мы могли прогрессировать в выздоровлении. Многие из нас обнаруживают, что у нас появилась привычка к «зависимому мышлению». Зависимое мышление заставляет нас мыслить саморазрушительным образом, приводя нас в ситуации высокого риска, типа похода в бар или пропуска собрания.

Члены АА часто говорят, что у них две проблемы – с употреблением алкоголя и с мыслями. Употребление алкоголя и других наркотиков повредило наш мозг до такой степени, что нам трудно думать нормально. Мы переполнены саморазрушительными мыслями, которые приведут нас к употреблению, если мы не сделаем с ними что-нибудь.

Озабоченность делает нас неспособными к честности. Чтобы понять причину этого, мы должны осознать свою зависимую озабоченность. Зависимая озабоченность может быть комбинацией шести элементов:

• Эйфорическая память
• Позитивные ожидания
• Триггерные (запускающие) события
• Одержимость
• Компульсивность
• Тяга

Эйфорическая память - это процесс фокусирования сознания на преувеличенно хороших воспоминаниях об употреблении алкоголя и наркотиков, при одновременной блокировке плохих воспоминаний. Эйфорическая память позволяет нам верить в то, что когда мы употребляли химические вещества, это вызывало в основном положительные переживания, тогда как на самом деле это было не так. Я часто называю это «Синдромом старых добрых времен».

Один выздоравливающий, по имени Джо, описал это так:

«В раннем выздоровлении я постоянно думал о добрых старых временах. Я мог постоянно говорить о том, как хорошо было пить и употреблять наркотики. Я мог сфокусироваться на хорошем. Я знал, что я не мог пить без опаски, и чувствовал, что это плохо. Как жизнь могла иметь смысл, если мне недоступны все те хорошие вещи, которые связаны с употреблением алкоголя?»

Но большинство из хороших воспоминаний Джо, относящихся к опыту приема алкоголя, были преувеличены. Он заблокировал боль, которая сопутствовала этим воспоминаниям.

Мы можем прервать эйфорическую память, став непримиримо честными с самими собой в отношении своего прошлого опыта. Это означает преисполниться желанием восстановить нашу историю употребления химических веществ в деталях, и рассказать эту историю другим людям. Это также значит бросить вызов точности наших воспоминаний. В процессе консультирования Джо вначале описывал следующий опыт с алкоголем, как позитивный.

Джо помнил вечер, когда он пришел домой с работы очень усталым. Его жена хотела, чтобы он пошел на вечеринку, тогда как он на самом деле не хотел идти. Они повздорили, и он решил пойти просто для того, чтобы прекратить конфликт. Он чувствовал себя усталым и подавленным. Он пришел на вечеринку и начал пить. Через несколько минут его депрессия исчезла, и он стал душой компании. Он флиртовал с другими женщинами, и ему это нравилось. Когда его жена почувствовала смущение и захотела, чтобы они ушли, он сказал, что она сама может идти домой. Следующее, что он помнил – это было пробуждение на следующее утро дома, в собственной постели, в одиночестве. Было 11 часов утра, и его жена внизу собиралась пойти по обычным делам.

Когда Джо первый раз рассказывал мне эту историю, он смеялся и говорил, что хорошо провел время. «Если бы не выпивка, я не смог бы так развлечься».

Затем мы вернулись назад и обсудили случившееся в деталях. Вечер начался с того, что Джо поспорил с женой. Затем он уклонился от продолжения спора, так как чувствовал себя виноватым в связи со своим пьяным поведением накануне. Это было негативным переживанием. Затем он пошел на вечеринку, на которую идти не хотел. Это также было негативным. Затем он начал пить и почувствовал эйфорический эффект алкоголя. Это было единственным положительным событием вечера. Он начал вести себя неподобающим образом, что смутило его жену настолько, что она ушла с вечеринки без него. И это было негативным событием. Затем у него был провал памяти, и он не помнил, что делал. Он флиртовал с женщиной и, возможно, между ними что-то было, но он не помнил этого. Его машина стояла у дома, и он думал, что сам вел ее, но не был уверен. Возможно, он управлял машиной в пьяном виде, и даже не помнил этого. Это тоже было плохо.

Когда мы сознательно исследовали каждое событие этого вечера, 90% из них были негативными. На уровне сознательного восстановления случившегося и представления его в перспективе, Джо осознал, что на самом деле это не было «добрым временем». Его восприятие «доброго старого времени» радикально изменилось.

Когда мы используем эйфорическую память, мы искренне верим, что большая часть времени, которое мы проводили, употребляя алкоголь и наркотики, была приятной. Мы искренне верим, что были преимущества. Пока мы обманываем себя тем, что алкоголь и наркотики приносили нам безболезненные удовольствия в прошлом, единственно «разумным» остается верить, что они вновь принесут нам безболезненные удовольствия в будущем. Эта вера называется позитивным ожиданием. Позитивные ожидания создают условия для одержимости.

Факторы высокого риска – такие, как пребывание рядом с людьми, употребляющими алкоголь и наркотики, неожиданный конфликт с начальником или особенно тяжелый рабочий день – делают людей болезненно чувствительными к триггерным событиям. Триггерным событием является что-то, что вызывает неожиданный стресс, боль или дискомфорт. Чем меньше факторов высокого риска в жизни человека, тем более сильный стрессор требуется, чтобы вызвать внутреннюю дисфункцию. Чем больше факторов высокого риска, тем меньшим может оказаться триггер.

Когда триггерное событие случается, у человека проявляются симптомы внутренней дисфункции. Это трудности с ясным мышлением, запоминанием, управлением чувствами и эмоциями. Возникает тенденция слишком сильно реагировать на стресс, появляются трудности с отдыхом во время сна, происходит больше несчастных случаев.

Зависимая одержимость – это неспособность прекратить думать об употреблении алкоголя и наркотиков. Некоторые из нас одержимы их положительными эффектами. Одержимость основана на вере в то, что если химические вещества делали для нас такие чудесные вещи в прошлом (эйфорическая память), то, возможно, они будут делать для нас чудесные вещи и в будущем (позитивные ожидания). Мы, выздоравливающие, часто проводим много времени, думая о том, как хорошо было употреблять (старые добрые времена), и как ужасно то, что мы больше не сможем получать эти радости в будущем (пасмурные дни выздоровления).

Другие из нас одержимы негативными аспектами своей зависимости. Мы помним всю боль и проблемы, вызванные ею. Мы осознаем, что в будущем нам придется иметь дело с этими проблемами, и чувствуем, что мы не готовы к этому. Мы оглядываемся на прошлое со стыдом, чувством вины и раскаяния. Мы смотрим вперед, в будущее с чувством безнадежности и уверенностью в том, что мы не сможем справиться с тем, что будущее нам принесет. Мы стыдимся себя и думаем, что нам будет трудно смотреть в глаза другим людям, живущим в этом мире.

И тут в дело вступает эйфорическая память. Мы знаем, что в прошлом, когда мы чувствовали себя таким образом, пара доз алкоголя или пара понюшек, или затяжек, или пара таблеток заставляли эти чувства отступить. Эйфорическая память приглашает нас поверить, что для облегчения надо просто выпить. Мы начинаем верить, что с помощью приема химических веществ мы сможем заставить стыд, вину и раскаяние отступить. Мы становимся одержимыми поиском магического источника облегчения.

В другом случае позитивное ожидание приводит нас к вере в то, что алкоголь и наркотики волшебным образом изменят нас в лучшую сторону. Когда позитивные ожидания базируются на эйфорической памяти, мы верим, что сможем вернуть добрые старые времена. Когда они базируются на катастрофической памяти, мы верим, что сможем избежать стыда, вины, раскаяния и ответственности за компенсацию ущерба, который мы нанесли себе, простым возвратом к употреблению алкоголя и наркотиков. В обоих случаях создаются условия для компульсивности.

В отличие от одержимости, которая является процессом, происходящим в мыслях, компульсивность – это чувственный процесс, происходящий в самой сердцевине нашего существа. Это сильное иррациональное желание сделать что-то, что, как мы знаем, противоречит нашим интересам. Зависимая компульсивность – это иррациональная тяга или желание употребить алкоголь или наркотики, даже если мы знаем, что это навредит нам. Компульсивность не рациональна и не логична, она просто есть

Если компульсивность сильна и продолжается долго, химия нашего мозга может измениться и включить тягу. Тяга – это голод тела и тканей по алкоголю и наркотикам. Химия нашего мозга изменена, и наше тело на самом деле начинает жаждать химических веществ. Во время тяги многие из нас испытывают физический дискомфорт, который так похож на синдром отмены, который мы переживаем недолго сразу после того, как мы прекратили употреблять. Во время эпизодов тяги мы часто видим очень живые сны или ночные кошмары, как будто мы вернулись к приему алкоголя и наркотиков.

Зависимая озабоченность делает для нас трудным или невозможным правильно думать о нашем выздоровлении. Она должна быть приостановлена для того, чтобы мы могли развивать его.

Лучший способ сделать это – начать рассказывать свою историю на собрании Двенадцатишаговой программы. Другой способ – пойти к консультанту по химической зависимости и проработать с ним свою историю употребления алкоголя и наркотиков. Или восстановить ее самостоятельно. Взять воспоминания о «добрых старых временах» и проанализировать их. Завести дневник и написать свою историю. Затем рассмотреть каждый кусочек этой истории и решить, какие части ее были хорошими, а какие плохими для тебя. Когда большая часть из нас проделывала эту работу, мы приходили к выводу, что единственным хорошим, что давала нам выпивка и наркотики, было состояние одурманенности и возможность выключить осознание того, насколько неправильной была наша жизнь.

Но с того момента, как мы бросаем вызов эйфорической памяти, одержимость начинает униматься. Когда она уменьшается, наша компульсивность к употреблению алкоголя и наркотиков снижается вместе с ней. Наша зависимая озабоченность побеждена, и мы не можем больше отрицать реальность.

Изучение не-зависимых способов переживания стресса.

Теперь мы вынуждены взглянуть в лицо болезненной правде нашей жизни. Во время стабилизации большинство из нас имеет серьезные проблемы с супругами, семьей, друзьями или работой. Осознание этих проблем порождает стресс, и нам нужно научиться справляться с ним.

Для того, чтобы успешно пройти через эту стадию выздоровления, нам нужно изучить не-зависимые стратегии решения проблем. Мы часто учимся им, будучи рядом с другими и наблюдая, что они делают. Когда мы находимся с ними достаточно долго, мы начинаем делать то, что они делают, не задумываясь. Один член АА однажды высказался так: «Если ты приносишь свое тело на достаточное количество собраний и проводишь время с достаточным количеством других трезвых алкоголиков, программа сама входит в тебя».

Большинство из нас в это время не знает, как решать проблемы. Много лет наш подход состоял в том, чтобы выпить (или принять дозу) и не думать ни о чем. Алкоголь и наркотики были нашим универсальным средством решения проблем. Теперь нам важно научиться новым способам. Наиболее полезная стратегия разрешения проблем, которую я обнаружил, предлагает нам делать это в семь стадий.

1. 1. Определение проблемы. При первых признаках проблемы остановись и скажи себе: «У меня проблема, я должен что-нибудь сделать по этому поводу”. Затем сделай глубокий вздох и спроси себя: «А что на самом деле происходит прямо сейчас?” Сформулируй ответ у себя в мозгу. Может быть, тебе придет в голову утверждение общего порядка, типа: “У меня паршивая работа” или “Терпеть не могу свою жену”. Это хорошее начало. Если ты знаешь, что что-то не так, но не можешь выразить проблему словами, полезно задать себе вопросы, касающиеся ключевых аспектов твоей жизни, такие как: Что меня беспокоит в себе прямо сейчас? Что меня сейчас беспокоит в отношении моего супруга или семьи? Что беспокоит меня в моей программе выздоровления прямо сейчас?
2. 2. Прояснение проблемы. На следующем шаге надо точно выяснить, в чем заключается проблема. На этой стадии бесполезно говорить неопределенно или обобщать; тебе нужно быть конкретным. Спроси себя: Что конкретно происходит прямо сейчас, с чем мне трудно справиться? Кто принимает в этом участие? Запиши все детально. Где я нахожусь, когда возникает эта проблема? Представь, что ты газетный репортер и задаешь вопросы – КТО, ЧТО, КОГДА, ГДЕ, ПОЧЕМУ и КАК. Вот некоторые типовые вопросы: Что конкретно я или другие люди делают, чтобы возникла эта проблема? Когда это происходит? Где нахожусь я, когда это случается? Почему я считаю это проблемой? Как мое отношение к ситуации делает ее еще более напряженной, чем она могла бы быть?

Также полезно задать серию вопросов о разных областях жизни, которые затронуты проблемой, например: Как она на меня действует? А на мою семью и супруга? Как эта проблема мешает моей работе?

Попытки ответить на эти вопросы внутри себя – в голове – могут вас запутать. Многие люди находят полезным записать ответы; так гораздо легче ясно увидеть, что происходит. Один человек, с которым я работал, сказал: «Я ненавижу записывать все это, но это заставляет меня разобраться со своей головой. Когда я думаю об этом, я путаюсь и бесконечно перескакиваю с одного на другое. Когда я записываю, я заставляю себя прояснить, что же идет не так».

Когда ты разбираешься со своими проблемами, важно говорить о них с другими людьми. Если бы мы знали, в чем заключаются наши затруднения, мы были бы способны справиться с ними. Девяносто процентов времени в процессе решения проблемы занимает осознание того, что на самом деле не так. Мы не можем сделать это самостоятельно, потому что недостаточно объективны. Мы нуждаемся в помощи.

1. 3. Выявление альтернатив. Следующим шагом является определение разных путей подхода к проблеме. Если ты веришь, что существует только один возможный способ ее решения, ты можешь попасть в ловушку иррационального мышления. Большинство проблем имеет больше, чем одно решение, но наше зависимое мышление удерживает нас от того, чтобы увидеть другие возможности. Если ты веришь, что есть один и только один способ решения, тебе, возможно, понадобится помощь кого-то, кто сможет показать тебе другую перспективу. В целом я рекомендую не предпринимать никаких действий для разрешения проблемы до тех пор, пока человек не увидит как минимум три разные варианта решения.

Молитва О Душевном Покое учит нас, что есть два типа проблем: те, по поводу которых мы способны что-то предпринять, и те, решение которых не в наших силах. Важно понимать разницу.

Боже, даруй мне душевный покой

Чтобы я мог принять то, что я не могу изменить,

Мужество изменить то, что могу,

И мудрость, чтобы отличить одно от другого.

Существуют некоторые проблемы, которые мы просто не можем решить. Я мало что могу сделать в отношении погоды, взаимоотношений моей страны с Советским Союзом или того факта, что в отдаленном штате лесной пожар. Моим решением по поводу этих проблем будет то, что я создам свое отношение к ним и приму тот факт, что я не в силах здесь что-то сделать. В терминах АА, мне нужно препоручить эти проблемы моей Высшей Силе. Если мы проводим большую часть своего времени, пытаясь разрешать проблемы, которые не имеют решения, у нас не хватит энергии на решение тех проблем, которые мы способны решить.

Другой тип проблем представляют собой те из них, по поводу которых я способен кое-что сделать. Я могу привести в соответствие свои доходы и расходы, ходить на работу, общаться со своим супругом, или выбраться из удобного кресла и пойти на собрание, даже если не хочется этого делать. Это – проблемы, которые я могу и должен решать. В АА это называют «мести свою сторону улицы». В процессе выздоровления должны быть сделаны некоторые вещи, и чаще всего именно я – тот, кто должен их сделать.

1. 4. Исследование альтернатив. Во многих центрах выздоровления на стене висит надпись: «ДУМАЙ, ДУМАЙ, ДУМАЙ». О чем же нас просят думать? Нам надо думать о последствиях своего поведения. Мы живем в мире, который управляется законом последствий. На каждое действие есть реакция. В большинстве случаев вполне возможно точно предсказать последствия наших действий. Но развитие таких правильных суждений требует тренировки. Я предлагаю упражнение: возьми каждое свое действие и ответь на три вопроса. Если я сделаю это, то…

• Что случится в лучшем случае?
• Что случится в худшем случае?
• Что случится скорее всего?

Запомните этот способ; это важно. Что будет самым лучшим, самым худшим и самым вероятным, если ты попытаешься каким-либо образом отреагировать на проблему?

1. 5. Решение. Реши, что ты собираешься сделать. Важно принять решение делать что-либо по-другому, чем ты делал обычно, чтобы продвинуться вперед в своем выздоровлении.
2. 6. Действие. Если ты решил, что будешь делать, ты должен сделать это. У меня в офисе была открытка, надпись на которой гласила:

Множество костей белеет на поле

Принятия решений,

Потому что в момент решения

Люди медлили

И умирали в ожидании.

Многие в АА говорят: «Делай легко, но делай». «Молись о картошке, но работай мотыгой». «Положись на Бога, но мети свою сторону улицы». Иными словами, «На бога надейся, но сам не плошай».

Психологи часто говорят о «магическом мышлении». Человек, который использует «магическое мышление», верит, что дела могут поправиться сами, даже если не предпринимать шагов, необходимых для того, чтобы они поправились. Эрни Ларсен в своей книге «Вторая Стадия Выздоровления» говорит об этом ясно и просто: «Если ничего не менять, то ничего не изменится».

«Магическое мышление» очень опасно для выздоравливающих. Единственным лекарством от него является конструктивное действие.

1. 7. Оценка. После того, как ты совершил какое-то действие, важно оценить, что произошло. Всегда есть результат. То, что мы сделали, либо сработало, либо нет. Дела улучшаются, остаются в прежнем состоянии или ухудшаются. Важно попробовать учиться на последствиях. Все мы – человеческие существа, которым свойственно ошибаться. Неважно, насколько осторожно мы подходим к решению проблемы, все равно иногда мы ошибаемся. Томас Эдисон ошибался несчетное количество раз, пока нашел правильный способ сделать электрическую лампочку. Этап оценки необходим, но помни, что если твое действие не разрешило проблему – это еще не провал. Ты кое-что узнал – а именно то, что сделанное тобой не помогло. Если что-то не помогает, в следующий раз попробуй что-нибудь другое. Многие люди просто повторяют решения, которые не помогают. Процесс оценки дает ответ на вопрос: «Достиг ли я нужного результата, или мне нужно подобрать другое решение для этой проблемы?»

Кратковременная социальная стабилизация.

Теперь, когда мы узнали, как решать проблемы, пришло время применить эти знания на практике. Для большинства из нас наша зависимость была разрушительной. Мы пострадали физически, психологически, социально и духовно. На этой стадии наше физическое здоровье, возможно, улучшается, но многие из нас все еще остаются озлобленными, подавленными, встревоженными, подозрительными, и не могут доверять другим. Для многих из нас брак превратился в хаос, работа в бедственном положении, круг общения сконцентрирован на алкоголе и наркотиках. У нас очень мало трезвых друзей.

Для стабилизации нам необходимо принять меры, чтобы собрать воедино нашу текущую жизнь. Довольно трудно продвигаться в выздоровлении, если наша работа в опасности, мы находимся на грани развода, нас могут арестовать, мы можем потерпеть финансовый крах или обанкротиться. Кратковременная социальная стабилизация означает, что мы учимся накладывать своего рода «повязки» на основные жизненные проблемы. На языке АА, мы «препоручаем» их. У нас может не быть возможности решить их полностью, но мы можем предпринять действия, которые застрахуют нас от возможных катастрофических последствий.

Синди, выздоравливающая кокаиновая наркоманка, и ее муж Джон являются хорошим примером кратковременной социальной стабилизации в действии. Когда Синди, наконец, обратилась к лечению, она и ее муж были на грани развода. Джон сказал Синди, что собирается развестись с ней, потому что не собирается продолжать жить с ее зависимостью. Эта угроза мотивировала Синди начать лечение. Чтобы освободить свои мысли для выздоровления, Синди требовалось временно стабилизировать брак. В процессе консультирования она начала признавать эффект, который ее зависимость оказывала на Джона. На семейной сессии Синди и Джон договорились о шестимесячном испытательном периоде: Джон согласился не разводиться с Синди как минимум шесть месяцев, пока она будет заниматься лечением. Он согласился вместе с ней принять участие в консультировании и посещать Ал-Анон. Это позволило Синди обрести душевный покой, так как она знала, что ей не грозит неожиданный развод в начале выздоровления.

Синди также имела множество долгов в результате своей химической зависимости. Ей приходилось занимать деньги, и она превысила лимит всех своих кредитных карт. Они с Джоном составили финансовый план выживания, чтобы быть уверенными в том, что у них есть ресурсы для оплаты счетов, ежедневных расходов и участия в необходимом лечении и консультировании. Это также было частью плана кратковременной стабилизации.

Можно рассматривать кратковременную социальную стабилизацию как создание маленького островка здравомыслия в твоей жизни

Синди находилась в социальной изоляции. У нее не было друзей, кроме таких, которые употребляли кокаин или злоупотребляли спиртным. Она знала, что ей не удастся общаться с этими людьми и оставаться трезвой, но других друзей у нее не было. Главной частью ее плана кратковременной стабилизации было обязательство посещать еженедельно два собрания Анонимных Алкоголиков и три собрания Анонимных Кокаинистов. Здесь у нее появлялась возможность создать дружеские отношения с другими людьми, которые понимали мучающие ее проблемы.

Даже если все идет не так, как нужно, тебе необходима твердая база для того, чтобы планировать выздоровление. Делать маленькие шаги для прояснения мыслей необходимо, чтобы начать внутреннее изменение, требующееся для долгосрочных изменений в твоей жизни.

Развитие надежды и мотивации.

По мере того, как мы становимся более устойчивыми, начинает возникать новое чувство надежды и укрепляется мотивация. Мы начинаем мыслить более ясно и рационально, и наши эмоции успокаиваются. Мы начинаем строить новую историю выздоровления, живя одним днем. Мы начинаем видеть прогресс и выздоровление других людей. Мы видим, что острая абстиненция и подострый абстинентный синдром – это то, с чем мы можем справиться. Мы уверяемся в том, что жизнь может улучшиться, если мы будем следовать определенным основополагающим принципам. Одержимость, компульсивность и тяга к употреблению алкоголя и наркотиков часто снижаются. Мы начинаем верить, что выздоровление возможно.

Мы обнаруживаем, что у нас появляется любопытство по поводу нашей зависимости. Что это такое? Чем она вызвана? Что я могу сделать для повышения качества своей трезвости? Мы также осознаем, что осталось много незавершенной работы в связи с нашей зависимостью, и эти проблемы должны быть решены. Это – показатели того, что мы готовы перейти на стадию, которую я называю Стадией Раннего Выздоровления.

ЧАСТЬ 4

Раннее выздоровление – понимание и принятие.

Главная цель раннего выздоровления – изменить свое отношение к употреблению алкоголя и наркотиков, которое ведет нас к срыву. Мы изменяем свое понимание зависимости и той роли, которую она играет в нашей жизни. Мы исследуем смысл и цели приема химических веществ, и учимся справляться с жизнью, не употребляя их.

Проблема употребления и проблема мышления.

Как мы узнали ранее, члены АА любят говорить, что алкоголизм – это сочетание двух проблем: проблемы употребления и проблемы мышления. Проблема употребления связана с приемом алкоголя и других наркотиков и повреждениями, которые наносятся нашему телу и мозгу. Проблема мышления имеет отношение к иррациональным мыслям, неуправляемым чувствам и, в результате, к саморазрушительному поведению, которое сопровождается употреблением алкоголя и наркотиков. В раннем выздоровлении мы фокусируемся на разрешении проблемы мышления, которая связана с нашей зависимостью.

Зависимость является комбинацией двух проблем:

1. 1. Проблема употребления – проблема с употреблением алкоголя и наркотиков.
2. 2. Проблема мышления – проблема с иррациональными мыслями, неуправляемыми чувствами и саморазрушительным поведением.

Ранее мы показывали, как большинство выздоравливающих людей совершают Первый Шаг двумя разными способами. Сначала они совершают Шаг на бессознательном уровне. Происходит сдвиг в чувствах, изменение в эмоциях, тонкая, почти неописуемая перемена в том, во что мы верим и что делаем. Что-то стало другим, и мы знаем это. «Превращение» произошло, но мы не можем адекватно объяснить его словами ни себе, ни другим людям. Это превращение, бессознательный процесс совершения Первого Шага, крайне важно. Но его недостаточно для того, чтобы достичь полного выздоровления.

Следующее, что мы должны делать – это активная работа по Шагам с полным их осознанием. В процессе работы по Шагам мы начинаем осознавать, какие действия производят изменение. Мы совершенно точно узнаем, что нам необходимо делать, чтобы поддержать эти изменения. Я часто называю этот процесс демистификацией (развенчиванием мифов). Поначалу, когда мы делаем Первый Шаг и принимаем наше бессилие перед алкоголем и наркотиками, это кажется необъяснимым чудом. Мы знаем, что это случилось, но мы не понимаем, как мы сделали это. Мы не уверены в том, что знаем, как сохранить его. Мы боимся, что чудо уничтожит само себя.

В раннем выздоровлении мы развенчиваем миф о чуде, изучая процесс выздоровления. Мы начинаем сознательно воспринимать нашу зависимость и узнавать, что требуется от нас, если мы хотим продолжить выздоравливать. Другими словами, мы изучаем слова и понятия, необходимые для того, чтобы понять, что же с нами произошло, и что нам нужно делать, чтобы осуществить позитивные изменения. В конце раннего выздоровления мы уже способны объяснить процесс выздоровления другим людям.

Выздоровление требует двух видов изменений:

1. Бессознательные – тонкий сдвиг в чувствах и вере, который мотивирует нас изменить то, как мы живем.
2. Сознательные – понимание законов и принципов, которые приводят к изменениям и направляют их.

Понимание зависимости

Первой задачей раннего выздоровления является создание точного и детального понимания химической зависимости. Это задача интеллектуальная, но она пробуждает много чувств. Признание включает в себя понимание зависимости как болезни, примерку этой информации на себя и принятие решения, что мы на самом деле больны этой болезнью, и эта болезнь имеет свои последствия. Наше признание не будет полным до тех пор, пока мы не сможем отстоять наши убеждения перед другими людьми, которые могут попытаться убедить нас в том, что у нас нет зависимости.

Если ты хочешь увидеть, насколько хорошо ты понимаешь свою зависимость, проведи простой эксперимент. Сядь спокойно, сделай глубокий вдох и расслабься. Находясь в расслабленном состоянии, скажи себе: «Меня зовут _______________ , и я завишу от алкоголя и других наркотиков». Отметь свою реакцию на это утверждение. Скажи еще раз: «Меня зовут _________________, и я химически зависимый человек». Некоторые люди отмечают, что при этом начинается внутренний спор. Одна их часть говорит: «Нет, это не я. У меня может быть проблема с алкоголем и наркотиками, но на самом деле я не зависимый. У меня все не так плохо, как у героинового наркомана или пьяного бродяги. Конечно, я завишу от химических веществ, но это совсем не так, как у этих пропащих, которых я вижу на собраниях».

Наша часть, которая подвергает сомнению нашу зависимость или пытается уменьшить ее, называется зависимое «Я». Это привычный способ говорить с самим собой, который развивается, чтобы поддерживать и защищать свою зависимость. Зависимое «Я» является стражем отрицания и рационализации. Это зависимое «Я» мешает нам ясно понимать, что же такое химическая зависимость, осознавать факт, что она у нас есть, и те последствия, которые химическая зависимость принесла в наши жизни.

Каждый зависимый имеет две различимые части:

• Зависимое «Я» и
• Трезвое «Я»

Цель выздоровления – передать ответственность трезвому «Я»

Цель раннего выздоровления – окончательно подавить голос нашего зависимого «Я». И этот голос должен быть побежден с помощью правды. Нам необходимо изучить аргументы, которые нужны, чтобы разрушить иррациональную систему отрицания, которая будет вести нас обратно к употреблению алкоголя и наркотиков.

Я часто предлагаю зависимым людям провести беседу между их зависимым «Я» и трезвым «Я». Это может быть проделано в процессе групповой терапии, индивидуальной терапии, или может быть написано на листе бумаги. Процесс может происходить следующим образом:

Сначала подумай о том, на что ты был похож, пока пил и употреблял наркотики. Затем подумай о той части тебя трезвого, которая продолжает стремиться принять алкоголь или другой наркотик. Это твое зависимое «Я». То, что ты прекратил употреблять, не означает того, что оно исчезло. Оно, возможно, ушло поспать немного, но в любой момент может проснуться, чтобы создать трудности для твоего выздоровления.

Возьми лист бумаги и раздели его на три части, как показано на следующей странице:

Описание моего зависимого «Я»:

Мое зависимое «Я»…

Когда я думаю о своем зависимом «Я», я чувствую…

В первом разделе опиши, на что похоже твое зависимое «Я». Один человек, по имени Джек, написал следующее: «Мое зависимое «Я» – это подлая, злая, возмущенная часть меня, когда я трезв. И еще оно – та сторона меня, которая любит развлечения, когда я пью».

Затем закончи начатое предложение: «Мое зависимое «Я»…» так быстро, как только можешь как минимум десять раз, и посмотри, что получилось. Джек написал следующее:

Мое зависимое «Я»…

1. Подлое.
2. Злое
3. Одинокое
4. Жадное
5. Ненавидит меня за мои успехи.
6. Всегда желает легкого выхода
7. Заинтересовано в быстрых достижениях независимо от цены.
8. Готово убить меня, лишь бы заполучить то, что оно желает.
9. Не заботится ни о ком и ни о чем, кроме того, как достать побольше выпивки или наркотиков.

10.  Злится, когда я становлюсь трезвым и стараюсь оставаться таким.

Теперь, в третьем разделе, закончи начатое предложение: «Когда я думаю о своем зависимом «Я», я чувствую…» десять раз, так быстро, как это возможно. Джек написал:

«Когда я думаю о своем зависимом «Я», я чувствую…..

1. Злость
2. Грусть
3. Огорчение
4. Тяжесть
5. Как будто я потерпел поражение
6. Вину
7. Отупение
8. Стыд
9. Злость, что я мог быть так туп

10.  Облегчение от того, что я не обязан больше пить или употреблять наркотики.

Теперь, возьми еще один лист бумаги и раздели его на три части, как показано на следующей странице:

Описание моего трезвого «Я»:

Мое трезвое «Я»…

Когда я думаю о своем трезвом «Я», я чувствую…

Подумай о том, как ты выглядишь, когда тебе комфортно в твоей трезвости, и дай описание своего трезвого «Я» в верхней трети листа. Джек написал: «Я интересуюсь другими людьми. Я хорошо забочусь о себе. Я могу переживать стресс, и я справляюсь с проблемами. Я связан с другими людьми, и я чувствую связь с тем источником силы, который я называю Богом».

Теперь переходи к предложению, которое начинается: «Мое трезвое «Я»…» и закончи его как можно быстрее, как минимум десять раз. Вот что написал Джек:

«Мое трезвое «Я»…»

1. интеллигентное
2. теплое
3. заботливое
4. трезвое
5. в контакте с Богом
6. временами сильное
7. снисходительно к моим ошибкам и слабостям
8. способно обратиться за помощью
9. желает и имеет возможность помогать другим

10.  вступает в отношения с другими людьми

А сейчас переходи к предложению, которое начинается: «Когда я думаю о своем трезвом «Я», я чувствую…» и запиши свои ответы. Джек написал следующее:

«Когда я думаю о своем трезвом «Я», я чувствую:

1. теплоту
2. заботу
3. комфорт
4. вину – мне не стоило быть таким так долго
5. небезопасность – я не уверен, что могу оставаться таким всегда
6. усталость
7. я не знаю, что я чувствую
8. злость
9. это глупо

10.  почему я не могу испытывать добрых чувств к своему трезвому «Я»?»

То, что произошло с Джеком, случается очень часто. Мы испытываем плохие чувства по отношению к своему зависимому «Я», и знаем это. Но, каким-то образом, мы не можем испытывать позитивных чувств и к трезвому «Я». В этой точке Джек формально представил свое трезвое «Я» своему зависимому «Я», и состоялся долгий разговор. Он начался с вопроса, который трезвое «Я» задало зависимому «Я»: «Почему ты не даешь мне чувствовать себя хорошо в моей трезвости?» Диалог выглядел примерно так:

Трезвое «Я»: «Почему ты не можешь позволить мне испытывать удовольствие, когда я трезв?»

Зависимое «Я»: Потому, что я не хочу, чтобы ты был трезвым. Мне нужно, чтобы ты был пьяным»

Трезвое «Я»: «А зачем тебе нужно, чтобы я был пьяным?»

Зависимое «Я»: «Потому, что ты неудачник, и никогда ничего не добьешься без алкоголя или наркотиков. Это единственный способ, которым такой неудачник, как ты, может испытывать хорошие чувства к себе самому».

Трезвое «Я»: «Это неправда. Я могу хорошо относится к себе, когда я трезв».

Зависимое «Я»: «Чего беспокоиться? Гораздо легче просто выпить или принять наркотик, чтобы чувствовать себя хорошо».

Трезвое «Я»: Я не могу употреблять, потому что это убьет меня».

Зависимое «Я»: «Я просто сделаю тебя таким несчастным, что тебе придется или употребить, или сойти с ума. У меня хватит сил для этого, так что зачем зря стараться?”

Очень важно осознать то, что именно твои трезвое и зависимое «Я» говорят друг другу. Большинство выздоравливающих людей регулярно ведут разговоры, подобные приведенному выше. Иногда зависимое «Я» берет верх. Мы впадаем в зависимое мышление, даже не осознавая этого. С того момента, как ты научишься видеть разницу между своим трезвым «Я» и своим зависимым «Я», ты сможешь остановиться и спросить себя: «Кто говорит сейчас – мое трезвое «Я» или мое зависимое «Я»?» Признаком того, что ты достиг договоренности как с трезвым, так и с зависимым «Я», является твоя способность описать трезвое «Я» без внутренних споров. После работы над диалогом между зависимым и трезвым «Я» Джек смог закончить описание трезвого «Я» следующим образом:

«Когда я думаю о моем трезвом «Я», я чувствую…

1. безопасность
2. уверенность
3. теплоту
4. силу
5. иногда я пугаюсь, но нет ничего, с чем бы я не справился
6. чувствую, что я живой
7. свободу
8. способность давать что-то другим
9. ответственность и зрелость
10. себя трезвым взрослым.

Понимание роли, которую зависимость играла в твоей жизни.

Зависимое «Я» заставило нас измениться физически, психологически, социально и духовно. Большая Книга называет его «хитрым, сбивающим с толку и могущественным». Наше зависимое «Я» вселило в нас веру в те вещи, которые не являлись правдой. Мы верили, что наше зависимое «Я»  – наш друг, тогда как на самом деле оно было врагом. Мы верили, что нам надо довериться своему зависимому «Я», и оно нам поможет, тогда как реально оно разрушало нас. Мы думали, наше зависимое «Я» может решать проблемы, тогда как оно их создавало. Мы думали, что наше зависимое «Я» знает, как нам справляться со стрессом, хотя на самом деле мы лишь становились напряженными или бессильными. Нам необходимо исправить наше мышление и увидеть, что собой представляет зависимое «Я».

За прошедшее время профессионалы разработали процедуры, которые могут помочь нам понять свою зависимость. Большинство лечебных центров использует эти процедуры для того, чтобы помочь клиентам осознать роль зависимости в их жизни. Если ты не выполнял следующие упражнения, даже если при этом ты остаешься трезвым в течение некоторого времени, я думаю, ты получишь пользу, проделав эту работу. По мере выполнения каждого из этих упражнений, осознавай диалог между трезвым и зависимым «Я». Эти упражнения почти всегда разжигают вражду между трезвым и зависимым «Я».

Восстановление истории жизни

Запомните это: химическая зависимость действует в контексте нашего образа жизни. Чтобы понять, как развивалась твоя химическая зависимость, важно понять твою жизнь.

Упражнение 1: Выбери время, чтобы написать краткую историю своей жизни. Эта история не должна занимать больше 10-15 страниц. Простой путь сделать это заключается в выполнении следующих заданий. Обсуди то, что ты делаешь в этих упражнениях, на собрании АА, со своим терапевтом или со спонсором. Напиши сводку их комментариев и реакций.

Детство

Задание: Опиши свое детство. Какими были твои мама и папа до того, как тебе исполнилось 10 лет? Также опиши каждого из твоих братьев и сестер, как ты помнишь их до того, как тебе исполнилось десять лет.

Как твоя семья повлияла на твою возможность жить счастливой и продуктивной жизнью, когда ты стал взрослым?

Начальная школа

Задание: Чем была для тебя начальная школа? Подкрепляли ли люди, которых ты встречал, те убеждения, которые ты получил в семье, или они показали тебе другой способ жизни? Как начальная школа повлияла на твою возможность жить осмысленной и счастливой жизнью, когда ты стал взрослым?

Средняя и старшая школа

Задание: Опиши свой опыт обучения в средней и старшей школе, и как это повлияло на твою способность жить осмысленной и созидательной жизнью, когда ты стал взрослым? Обязательно опиши своих лучших друзей и то, чему ты научился у одноклассников.

Институт/техникум

Задание: опиши, чем для тебя было посещение института или техникума (если ты в них учился). Каким образом этот опыт добавил тебе возможностей жить осмысленной и созидательной жизнью, когда ты стал взрослым? Где и как это тебе мешало?

Армия

Задание: Если ты служил в армии, каким был этот опыт? Участвовал ли ты в боевых действиях? Каким образом этот армейский опыт внес вклад в твою возможность жить эффективно, когда ты повзрослел? Препятствовал ли он этому и как?

Работа

Задание: опиши историю своей работы. Считаешь ли ты себя успешным или неудачником в сфере возможностей созидать что-либо и зарабатывать на жизнь?

История семьи в зрелом возрасте

Задание: Опиши, как развивались твои взрослые отношения с родителями, братьями, сестрами и другими родственниками.

Социальная история в зрелом возрасте

Задание: Опиши, как развивались твои дружеские отношения в течение твоей жизни. Есть ли у тебя сейчас дружеские отношения, которые имеют смысл и устраивают тебя?

История интимных или супружеских отношений

Задание: Опиши свои романтические, сексуальные или супружеские отношения. Смог ли ты установить длительные, осмысленные и устраивающие тебя интимные отношения?

История употребления алкоголя и наркотиков

Упражнение 2: Опиши развитие употребления алкоголя и наркотиков с момента, когда ты их впервые попробовал. Подумай о главных изменениях в их приеме. Отметь все периоды, когда ты начинал употреблять больше или меньше. Какие проблемы явились результатом употребления алкоголя и наркотиков? Полезно разделить свою жизнь на периоды длительностью от одного до пяти лет. Убедись, что ты перечислил все периоды, когда ты воздерживался от употребления, и укажи причину.

Сравни историю жизни с историей употребления алкоголя и наркотиков

Возьми лист бумаги и проведи посередине вертикальную линию. Озаглавь левую колонку: Основные события жизни. Озаглавь правую колонку: Способ употребления алкоголя и наркотиков.

В левой колонке перечисли основные события своей жизни. Будет полезно представить жизнь в виде следующих одна за другой глав книги. У тебя могут быть главы о детстве, начальной школе, средней и высшей школе, первом рабочем опыте, и так далее. Другой способ подумать над этим – определить основные решения или главные изменения в твоей жизни. В какой момент ты стоял на развилке дорог и должен был принимать решение? Когда обстоятельства принуждали тебя к действиям, которые определяли или изменяли течение твоей жизни? Убедись, что ты вспомнил как минимум от шести до десяти таких событий, или фаз твоей жизни.

Напротив описания события напиши, как выглядело употребление алкоголя и наркотиков в это время. Убедись, что ты указал, что и в каких количествах ты употреблял. Ключевые вопросы: как много, что именно, как часто и какими были последствия? Если употребления алкоголя или наркотиков кем-либо из членов семьи повлияло на тебя в детстве, включи это тоже.

Это упражнение поможет тебе прийти к пониманию того, как прием алкоголя и наркотиков влиял на твою жизнь. Ты можешь найти это упражнение более трудным, чем кажется поначалу. Большинство химически зависимых людей развивает систему отрицания или рационализации, которая препятствует тому, чтобы они это обдумали. Причина этого очень проста. Если мы рассмотрим связь употребления алкоголя и наркотиков с течением нашей жизни честно и точно, нам придется признать, каким разрушительным оно было. И если мы увидим, насколько разрушительным было употребление, логичным будет его прекратить.

Определение цели, которой служили алкоголь и наркотики

Упражнение 3: Алкоголь и наркотики служили определенным целям в жизни каждого из нас. Мы использовали их для чего-то. Иногда для того, чтобы увеличить наши силы. В других случаях  – чтобы преодолеть слабости. Для того, чтобы выяснить, по каким причинам мы употребляли алкоголь и наркотики, можно на отдельном листе бумаги записать наши ответы на следующие вопросы:

1. 1. Какие способности я, как мне казалось, получал, когда пил (употреблял наркотики), которых у меня не было в трезвом состоянии? Что я могу сделать, чтобы развить эти способности в процессе выздоровления?
2. 2. Какие мои слабости сейчас создают для меня такие неудобства, что я часто хочу выпить? Что я могу сделать, чтобы преодолеть или принять эти слабости, не употребляя алкоголя и наркотиков?
3. 3. При каких типах проблем или неприятных ситуаций я прибегал к употреблению алкоголя и наркотиков, чтобы избежать их или справиться с ними? Сейчас, когда я трезв, как я могу справляться с подобными ситуациями, не прибегая к приему веществ?

Принятие болезни зависимости

Принятие – это возможность думать о том, что происходило, пока мы употребляли алкоголь и другие наркотики, не чувствуя боли. Это эмоциональный процесс, включающий в себя освобождение от стыда, вины и неразрешенных болезненных переживаний, полученных во время зависимости. Многие выздоравливающие люди несут в себе эти неразрешенные болезненные воспоминания в течение многих лет. Большую часть времени они чувствуют себя хорошо, но когда они думают или говорят о прошлом употреблении алкоголя и наркотиков, боль, стыд и вина возвращаются.

Многие из нас пытаются справиться с этими чувствами, стараясь не вспоминать то, что их вызывает. Это работает в течение короткого времени, но чувства неизбежно возвращаются. Эти болезненные чувства могут быть разрешены при работе по  Двенадцатишаговой программе, и, возможно, при проработке их в процесс консультирования и терапии. Важно обучиться тому, как думать и говорить о воспоминаниях и чувствах, которые они вызывают. Когда мы полностью принимаем свою зависимость, наше прошлое употребление алкоголя и наркотиков больше не сможет причинять нам боль.

Большая Книга Анонимных Алкоголиков говорит, что мы познаем новую свободу и новое счастье, что мы не будем ни сожалеть о прошлом, ни пытаться захлопнуть за ним дверь, что мы поймем слово смирение и познаем покой. Несмотря на наше прошлое, на всю боль и проблемы, которые мы создавали для себя и других людей, мы сможем достичь смирения и душевного покоя.

Для того, чтобы разрешить наши болезненные воспоминания, полезно понять, почему мы все еще их имеем, и как мы поддерживаем их в трезвости.

Мы поддерживаем наши воспоминания в неразрешенном состоянии в том случае, если у нас был болезненный или травматический опыт, а потом мы отказываемся об этом говорить. Чем тяжелее травма, тем больше неразрешенной боли. Многие из нас переживали травму или боль, когда мы были либо пьяны, либо в похмелье, но мы часто опускаем это, как что-то малозначимое. «В конце концов,-  говорим мы себе, – Я тогда был пьян, а пьяные не чувствуют боли. Что беспокоиться об этом сейчас, когда я трезв?»

То, что происходило с нами тогда, имеет долгосрочные эмоциональные последствия. Боль и травма записываются в нашем бессознательном. Позже что-то может запустить воспоминания, и болезненные чувства возвратятся. Это называется «возвратная вспышка». Это способ, которым бессознательное позволяет нам думать и говорить о содержании этого воспоминания, чтобы мы могли разрешить его.

Болезненность воспоминаний поддерживается попытками прогнать их, когда они появляются. Это помогает ненадолго, но воспоминания и чувства вернутся обратно. Мы приобретаем привычку блокировать свои воспоминания, которые содержат болезненные чувства. Мы можем так преуспеть в этом, что делаем это не задумываясь. К несчастью, это не приводит к тому, что воспоминания уйдут подобру-поздорову. Они возвращаются снова и снова, пока мы не надумаем поговорить о них. Вот история Джека:

«Однажды вечером я решил посмотреть, что это такое  – «перепить». Я прикончил пятый бурбон за три с половиной часа. Когда я опрокидывал последние несколько глотков, моя голова кружилась, и я был настолько пьян, что с трудом мог поднять бутылку. Я проглотил последнюю пару глотков, и меня вырвало на себя прямо в комнате отдыха, где я находился. Я помню, как через некоторое время меня положили на кушетку. Я лежал, как будто во сне, со скрещенными на груди руками. Вокруг кушетки стояли люди, которые кричали на меня и пытались говорить со мной. Я не отвечал. Они ругали меня за то, что я так напился, что не мог двигаться. Я сказал себе: «Я могу двигаться. Я покажу им». Я попробовал открыть глаза, но не смог. Я старался сказать что-нибудь, но не мог. Я пробовал двигать руками и ногами, но не мог. Я запаниковал. Мне казалось, что я умираю, но я не мог двигаться. Я слышал, как люди один за другим ушли, оставив меня одного. Я безуспешно пытался позвать на помощь, но тоже не смог».

Это было травматично, настолько травматично, что он выталкивал это из своей памяти многие годы, уже будучи трезвым. Но воспоминание все равно возвращалось. Он не мог спать на спине, не ощущая необъяснимой паники. Когда люди кричали на него, ему казалось, что он задыхается. Воспоминание, которое вызывало это состояние, пыталось вырваться на поверхность, но он ему не давал. Он продолжал вытеснять его из памяти. Однажды вечером, когда он рассказывал свою историю на собрании АА, воспоминание вернулось. Когда он попытался говорить об этом, то начал плакать. Он чувствовал панику, заброшенность, и как будто он умирает. Когда он закончил говорить, то почувствовал себя лучше. Он не знал почему, просто так было. После собрания он рассказал это своему спонсору, а потом на нескольких других собраниях. Люди слушали и понимали, потому, что испытывали нечто подобное. По прошествии времени и в результате обсуждений это воспоминание перестало обладать властью причинять ему боль. Сегодня он может думать и говорить об этом происшествии совершенно безболезненно. Между прочим, он может над ним посмеяться.

У одной женщины, Джоан, было множество провалов памяти в тот период, когда она пила. Когда она стала трезвой, у нее возникали ночные кошмары, когда она чувствовала себя в ловушке, а люди трогали и толкали ее. В процессе восстановления истории употребления алкоголя она вспомнила, что подверглась сексуальному насилию, когда была слишком пьяна, чтобы сопротивляться. Поначалу, воспоминания были болезненными и отрывочными, и она прогоняла их. Но с помощью консультанта она смогла вспомнить, что же случилось. Несмотря на то, что ощущения боли, бессилия и предательства были интенсивными, каждый раз, когда она рассказывала об этом происшествии, боль уменьшалась. Однажды она рассказала о нем на собрании АА. Несколько женщин из группы имели похожий опыт, но боялись думать о нем или обсуждать его. Они встретились после собрания и, говоря друг с другом, увидели, что воспоминания со временем теряют возможность вредить им.

Когда мы переживаем травму, адреналин наполняет наш организм, вызывая ускоренное сердцебиение, учащение дыхания и напряжение мышц. Если травма достаточно сильна, мы переживаем шок. Если она невыносима, у нас возникает провал памяти, и мы не осознаем, что происходит. В шоке мы не можем чувствовать физических и эмоциональных последствий травмы. Мы закрываемся, чтобы защитить нашу нервную систему от перегрузки. Мы становимся немыми и глухими. Довольно часто у нас в это время отсутствующий или блуждающий взгляд. Если мы временами бывали пьяны или находились под воздействием наркотиков, люди могут принять наш шок за опьянение.

За этим следует стадия «рикошета». Человек начинает чувствовать, что он возвращается в состояние, предшествующее шоку. Тело начинает восстанавливать равновесие, а эмоции, которые «отключились», начинают выходить на поверхность. Теперь у человека есть желание и необходимость говорить. Если событие пересказано, оно может быть разрешено и пройдено. Если оно блокируется и вытесняется, оно вернется.

Многие из нас чувствуют сильный стыд и вину, когда начинается стадия «рикошета». Мы можем чувствовать, что виноваты в травматичном событии, или чувствовать, что если бы мы не пили и не употребляли наркотики, то такого бы не случилось. Мы переживаем стыд. Мы чувствуем, что мы, должно быть, неполноценны из-за того, что случилось, и мы боимся или не хотим рассказать об этом кому-нибудь. Мы часто начинаем пить или употреблять наркотики, чтобы избавиться от этих неразрешенных болезненных чувств.

Как ты можешь узнать, что у тебя есть неразрешенный травматический опыт, вызванный употреблением химических веществ? Твои ответы на следующие вопросы могут помочь тебе принять решение. Обведи ответы, которые наилучшим образом описывают твою ситуацию.

Если ты обвел «ДА» четыре и более раз, то, возможно, у тебя есть неразрешенные воспоминания, относящиеся к употреблению алкоголя или наркотиков. Возможно, тебе было бы полезно обсудить это со своим спонсором, на собраниях или с консультантом.

В начале раннего выздоровления ты можешь чувствовать беспомощность в связи с тем, что ты натворил, пока употреблял. Может быть, это потому, что ты веришь, что ничего не можешь поделать с прошлым, и не существует способа заставить боль отступить. Это неправда. Есть способ снять боль, приносимую воспоминаниями. Некоторые принципы могут помочь тебе.

Разрешение боли, связанной с опытом зависимости.

Все химически зависимые люди имеют болезненные воспоминания. В этом нет ничего неправильного. Это естественные последствия наличия болезни химической зависимости. В трезвости эти болезненные воспоминания будут периодически возвращаться и заставлять нас чувствовать себя неуютно. Это «требует разрешения». То, что это происходит, естественно и нормально.

Нам необходимо обдумывать и обсуждать эти происшествия, чтобы разрешить боль, связанную с ними. Если мы просто вытесняем их из своего сознания, то они потом снова возвращаются.

Нам не стоит делать этого в одиночестве. Большинство людей неспособно придумать выход из неразрешенной боли из-за того, что бессознательная часть ума защищается.

Если мы находимся в опасном или недостаточно поддерживающем окружении, когда появляется необходимость разрешить неотложную проблему, нам не стоит обдумывать или обсуждать ее, пока мы не окажемся в подходящей обстановке. Когда болезненные воспоминания выходят на поверхность, нам необходимо быть в безопасном окружении, где есть люди, которые могут выслушать нас, понять, что мы говорим, воспринимать нас серьезно и подтвердить, что наш опыт был реальным и важным. Большинство собраний Анонимных Алкоголиков является безопасным. Также безопасным местом является большинство групп поддержки и личные терапевтические сессии.

Когда мы попали в безопасное окружение, важно описать наши воспоминания другим насколько возможно ясно и точно. Когда мы начали обсуждать свой опыт, мы начали цикл введения и выведения живых воспоминаний и болезненных чувств. Наши эмоции могут «закрыться», мы можем начать слишком остро на все реагировать, мы можем даже переживать интенсивные зрительные образы и телесные ощущения, сходные с теми, что испытывали в то время.

Ты уже проживал свои воспоминания, и остался жив. Память не обладает властью физически повредить тебе или убить тебя. Повторное переживание чувств принесет тебе дискомфорт, но, если это происходит в безопасной обстановке, серьезно не навредит тебе.

С каждым разом, проговаривая свои воспоминания, мы будем ощущать все меньше боли и напряжения. В конце концов, мы получим облегчение и сможем вспоминать об этих событиях, не испытывая никакой боли. Мы освободимся от своих воспоминаний.

Есть четыре пути разрешения боли воспоминаний. Вот они:

• Слушать истории других
• Рассказывать свою историю
• Обратиться к помощи консультанта, и
• Работать по Программе Двенадцати шагов, особенно по Шагам с Четвертого по Седьмой.

Давайте рассмотрим каждый в отдельности.

Слушать истории других.

На собраниях мы слышим, как другие люди рассказывают свои истории употребления алкоголя и наркотиков. Слушая чью-то историю, мы начинаем видеть себя в опыте других. Мы видим, что мы не исключительны. Мы ощущаем свою принадлежность. Если мы изгоняли неприятные воспоминания из своего сознания, то они возвращаются, когда мы слушаем рассказы других людей. Мы можем отметить свои болезненные воспоминания и начать проговаривать их с другими.

Рассказывать свою историю.

Одним из наиболее мощных способов вспомнить и разрешить боль от прошлого является рассказ своей истории на собраниях. Многие из нас нервничают и опасаются перед тем, как начать. Мы можем подготовить набросок того, что собираемся сказать. Мы встаем перед группой и начинаем говорить. И происходит какое-то чудо. Мы забываем про наш набросок по мере того, как воспоминания заполняют наш мозг. Мы начинаем говорить то, что нам нужно сказать, вместо того, что мы собирались сказать. Эмоции начинают расти. Многие люди готовы прослезиться. Другие открыто плачут.

Что же происходит? Мы начинаем переживать те чувства, которые мы не позволяли себе ощущать, пока пили и употребляли наркотики. Когда возникает этот болезненный опыт, происходит эмоциональный катарсис. Боль прочувствована и выражена. В конце концов возникает чувство облегчения и, может быть, разрешение боли.

Один человек из АА сказал мне, что большинство алкоголиков не знают своей истории, пока не расскажут ее на собраниях, по меньшей мере, десять раз, потому что каждый раз возникают новые воспоминания.

Рассказ своей истории  – настолько жизненно важная часть выздоровления, что, как я считаю, его нужно повторить как минимум от трех до пяти раз в течение первого года выздоровления.

Обращение к консультанту.

Консультант может подготовить нас к рассказу своей истории, помогая нам вспомнить, что происходило в эпизодах употребления алкоголя и наркотиков. Опытный консультант может помочь нам заполнить пробелы памяти, задавая вопросы и используя управляемое воображение. Мы входим в состояние глубокого расслабления и разрешаем нашему уму вернуться к периоду времени, немного предшествующему провалу памяти. Нам предлагают точно вспомнить, что происходило – что конкретно мы видели, слышали, чувствовали и переживали. Мы фокусируемся на том, что происходило, и что мы чувствуем по этому поводу. Нас шаг за шагом вводят в провал памяти. Воспоминания, которые казались нам забытыми, часто возвращаются. Многие из наших воспоминаний могут быть болезненными. Обученный консультант может помочь нам вспомнить пережитое и разрешить боль.

Сочетание рассказа своей истории спонсору, на собраниях и консультанту может помочь тебе выздоравливать быстрее.

Работа по Шагам.

В периоде раннего выздоровления большинство выздоравливающих людей работает над Четвертым – Седьмым Шагами Программы АА Эти Шаги связаны с процессом внутренних изменений.

Двенадцатишаговая Программа в период раннего выздоровления.

Поскольку для всех выздоравливающих людей важно понимать Двенадцать Шагов и их основополагающие принципы, мы рассмотрим эти Шаги детально.

Шаг Четвертый: «Мы глубоко и бесстрашно исследовали себя с нравственной точки зрения».

Ключевое слово здесь – нравственность. Что значит быть нравственным? Мораль и нравственность связана с правильным и неправильным поведением. Для того, чтобы определить, какое поведение правильно, а какое нет, нам нужно принять решение по поводу стандарта. Что же является стандартом, или линейкой, по отношению к которой мы оцениваем свое поведение как правильное или неправильное?

При оценке своего поведения я использую стандарт жизни – как моей собственной, так и других людей. Все, что способствует полной и содержательной жизни – хорошо. Все, что разрушает или обедняет жизнь – плохо. Я смотрю на жизнь, как на био-психо-социальный и духовный процесс, и для меня все, что разрушает физическую, психологическую, социальную и духовную жизнь и здоровье – плохо. Все, что укрепляет эти области – хорошо. Я верю, что мы рождены для того, чтобы жить как можно более полной жизнью. Выздоровление  – значит новое обучение процессу жизни. Любое поведение, которое перемещает нас от полноты здоровья и жизни к слабости ума, тела и духа, является неправильным. Любое поведение, которое продвигает нас от состояния болезни и почти смерти к полному здоровью и жизнеспособности, является хорошим.

Хорошая жизнь (здоровое поведение) базируется на взаимозависимости с другими людьми, но мы признаем, что не в наших интересах посягать на права других людей или причинять им ущерб. Мы стараемся находить ситуации в жизни, которые дважды выигрышны. Дважды выигрышные ситуации – это те, в которых каждый получает преимущества. В них не бывает проигравших. Люди, которые движутся к здоровой жизни,  к добру, осознают, что существуют законы, которые управляют вселенной.

• Физические законы определяют то, как оставаться здоровым.
• Психологические законы определяют то, как мы можем правильно использовать свой ум.
• Социальные законы определяют эффективность наших взаимоотношений.
• Духовные законы указывают, как строить эффективные отношения с Высшей Силой.

Моральное поведение – это поведение, которое соответствует всем этим законам.

Я часто перефразирую Четвертый Шаг: «Я оцениваю по состоянию на сегодняшний день свои сильные и слабые стороны, для того, чтобы я мог созидать, опираясь на свою силу и превозмогая свою слабость».

Силы – это нечто такое, что позволяет нам жить более полно в забеге на длинную дистанцию, называемом нашей жизнью. Слабости – это то, что ослабляет нас в этом марафоне и, в конце концов, приводит нас к болезни и смерти.

Очень важно записать Четвертый Шаг: только в результате конфронтации с самими собой, в которую мы вступаем, когда пишем, мы можем на самом деле лучше узнать, кто мы такие и как мы управляем своими жизнями.

Шаг Пятый: «Мы признали перед Богом, собой и еще хотя бы одним человеком истинную природу наших недостатков».

Этот Шаг жизненно важен. Мы должны сознательно представить себе наши силы и наши слабости. Мы должны сознательно подтвердить свое человеческое несовершенство перед Высшей Силой. Мы должны поделиться как минимум с одним человеческим существом истинной природой наших недостатков. Отметьте фразу: «Истинную природу наших недостатков». Пятый Шаг не предлагает нам описывать другим кровавые детали каждого неправильного поступка, который мы совершили. Что здесь важно, так это понять основополагающие принципы, которые определяют наше поведение, разрушающее наши жизни.

Вот еще один способ перефразировать Пятый Шаг: «Я обсужу свою самооценку как минимум с одним человеком, и выслушаю обратную связь».

Шаг Шестой: «Мы полностью подготовились к тому, чтобы Бог избавил нас от всех этих дефектов характера».

Шестой Шаг был самым трудным для моего понимания. Я не мог понять смысл этого Шага до тех пор, пока не провел длительную беседу с Отцом Мартином. Он объяснил мне, что мы можем положиться на Бога в том, что Он даст нам мужество, силы, надежду и средства для решения наших проблем. Мы же должны обеспечить действия.

Бог действует естественными средствами. Когда Бог создал человеческий разум, способный к мышлению, Он не приказал нам не пользоваться им. Когда Бог создал Вселенную, основанную на законе последствий, Он не приказал нам игнорировать последствия нашего поведения.

Шестой Шаг просто призывает нас преисполниться желанием избавиться от дефектов наших характеров и их последствий. Когда мы начинаем сознательно исследовать свои недостатки и то, как они вредят нам, мы можем начать меняться.

Помните: каждые дефект характера имеет две стороны. Есть наружная сторона и изнаночная. Изнаночная сторона состоит из всей боли и ущерба, вызываемых недостатком. Наружная сторона состоит из всего того удовольствия и приятного времяпровождения, которыми этот дефект характера нас обеспечивает.

В психологических терминах наружная сторона называется вторичной целью. Каждая психологическая проблема создает боль, но она также предоставляет преимущества, называемые вторичными целями. Люди с проблемами, вызванными грандиозность, отделяют себя от других и начинают ощущать себя очень одинокими. Они также чувствуют, что они сильнее и лучше, чем кто бы то ни было. Для того, чтобы преодолеть такой дефект характера, как грандиозность, человек может сделать следующее: (1) Сознательно принять дефект характера, (2) признать, как преимущества, так и неудобства, которые дефект характера создает, (3) признать, что неудобства перевешивают преимущества и (4) найти позитивный способ получать эти преимущества, не испытывая ущерба.

Эд был грандиозным пьяницей. Он верил, что мир держится на кончике его носа. Он ничего так не любил, как собирать вокруг себя людей в барах и бахвалиться. Когда он стал трезвым, то перенес свою грандиозность в выздоровление. Его постоянное бахвальство и преувеличения вызывали споры и отталкивали от него людей.

В результате Пятого и Шестого Шагов Эд осознал, что происходит и что заставляет это происходить, и он решил измениться. Сначала он просто прекратил свое грандиозное поведение. «Если такое поведение вредит мне и моему выздоровлению, оно должно прекратиться,» – сказал он. Но ему нечем было заместить такое поведение. Он оставался одиноким и, в довершение этого, постоянно боролся со стремлением монополизировать общение. Его спонсор помог ему увидеть позитивную сторону грандиозности. Ему нравилось руководить людьми и помогать им, и ощущать их признательность за это. Спонсор показал ему, как работать с новичками таким образом, чтобы получать эти преимущества. В процессе терапии Эд научился не только говорить, но и слушать. Он научился задавать вопросы, вместо того, чтобы говорить людям, что они должны делать. Он научился делиться мыслями и чувствами вместо того, чтобы загружать ими людей. Он сохранил позитивные аспекты своего недостатка и расстался с негативными.

Я так перефразирую Шестой Шаг: «Я преисполнюсь желанием проделать работу, необходимую для того, чтобы преодолеть свои слабости, уделяя внимание ежедневной болт и проблемам, которые они вызывают». Чтобы подтолкнуть людей к действиям по этому Шагу, я предлагаю им вести ежедневные записи, отмечая каждый случай, который они замечают, когда они используют какой-либо дефект характера, обнаруженный ими в Четвертом и Пятом Шагах. Затем я прошу их отмечать как позитивные, так и негативные последствия их поведения.

Шаг Седьмой: Смиренно просили Его избавить нас от наших недостатков.

И снова этот Шаг озадачил меня. Я знаю, что чудеса периодически случаются, но они редки и между ними имеются большие промежутки. Кроме того, на них нельзя полагаться. Я не мог поверить, что основатели А.А. давали членам инструкцию просто сидеть и ждать чуда.

В разговоре с отцом Мартином у меня сложилось понимание того, что Бог дает нам силы, мужество, надежду и способ для искоренения наших недостатков. Нам нужно поработать ногами. Мы должны предпринять действия. Недостаточно просто молиться Богу и сидеть, ничего не предпринимая. Нам нужно молиться, визуализировать желаемый результат, преисполниться желанием изменяться и, когда представится возможность, нам необходимо захотеть действовать.

В одной из недавних лекций отец Мартин сказал: «Бог всегда отвечает на молитвы, но Он не всегда делает это тем способом, которого мы ждем от Него. Если мы молимся о возможности стать врачом, Бог обязательно ответит. Он скажет: «Иди в медицинский институт». Это истина для всех молитв. Если мы хотим преодолеть иррациональное поведение, Бог скажет: «Иди к терапевту». Если мы хотим решить проблемы с супругом, Бог скажет: «Обратись к семейному консультированию». Если мы хотим найти более подходящую работу, Бог скажет: «Иди на курсы повышения квалификации, заполни и разошли резюме и гляди в оба»

С помощью работы по Шагам с Четвертого по Седьмой мы изменяемся внутренне. Мы становимся лучше изнутри наружу.

ЧАСТЬ 5

Среднее выздоровление – достижение жизненного равновесия.

В Среднем Выздоровлении мы начинаем ремонтировать части нашей жизни, поврежденные зависимостью. Мы производим оценку наших целей, исследуем свою жизнь и производим изменения. Это не легко, и это требует абсолютной честности, но, если мы настойчивы, мы сможем привнести новый смысл, значение и счастье в наши жизни.

Если вас сбил грузовик, санитары остановят кровотечение, перевяжут вас и заберут в больницу для более интенсивного лечения. Выздоровление от химической зависимости происходит подобным же образом. В стадии перехода нас сбивает грузовик, называемый зависимостью, в стабилизации мы останавливаем кровотечение; в раннем выздоровлении мы перевязываем наши жизни до тех пор, пока не накопим достаточно выздоровления под повязками, чтобы произвести серьезные, долгосрочные изменения в своей жизни. Долгосрочные изменения – вот предмет среднего выздоровления.

К концу раннего выздоровления большинство из нас регулярно посещает собрания Двенадцатишаговой программы и, возможно, обратилось к психотерапии. Мы использовали это время для того, чтобы наложить гипс на свои проблемы. Мы сделали все необходимое, чтобы быть уверенными, что нас не уволят, не посадят в тюрьму, мы не столкнемся с необходимостью развода или с банкротством. Все наше внимание было приковано к приоритету номер один – не выпить сегодня и приобрести навыки, необходимые для того, чтобы оставаться трезвыми. Мы справляемся с этим день за днем, но у нас еще нет хорошо сбалансированного и удовлетворяющего нас стиля жизни. Дела идут гораздо лучше, чем в период нашей активной зависимости, но все еще остается большое количество работы, которую необходимо проделать.

Разрешение чувства разочарования

Мы можем быть обескуражены, взглянув на жизнь после шести-восемнадцати- месячной трезвости и обнаружив, что осталась еще куча работы. Во время раннего выздоровления мы трудились изо всех сил, чтобы изменить свое зависимое мышление, деструктивные эмоции и саморазрушающее поведение. Конечно, это разочарование – узнать, что внутренние изменения – не конец процесса выздоровления, а начало фундаментального изменения образа жизни. Многие выздоравливающие люди настолько обескуражены этим, что отвергают дальнейший рост. Они посещают много Двенадцатишаговых собраний, концентрируются на первых трех Шагах, но при этом сопротивляются признанию необходимости реальных изменений своих взаимоотношений или образа жизни. Вместо использования Двенадцатишаговой Программы для того, чтобы научиться жить осмысленной и продуктивной жизнью, они остаются на не удовлетворяющей их работе, чувствуют себя в ловушке плохих взаимоотношений и приходят на собрания, чтобы «проветривать» свои несчастья. Это также переносится в их социальную жизнь.

В раннем выздоровлении многие наши друзья – выздоравливающие люди, и общее у нас – это программа. Мы часто чувствуем себя неуютно с «земными людьми», которые не работают по Программе Двенадцати Шагов. Этому существуют хорошие объяснения. В раннем выздоровлении мы ходим на собрания, чтобы спасти свою жизнь, а не для того, чтобы устанавливать социальные контакты. Чтобы оставаться трезвыми, нам необходимо жить и дышать программой. Большинство наших старых друзей – активные зависимые, и нам стоит держаться подальше от них, чтобы остаться трезвыми. Большинство людей, которые не являются зависимыми, не понимают, через что мы проходим, а многие являются созависимыми (те, чья жизнь стала неуправляемой из-за проживания в вынужденных отношениях с зависимым человеком), без собственной программы выздоровления. Программа – это островок здравомыслия в зависимом мире, и мы проводим там много времени. Вступая в среднее выздоровление, мы признаем необходимость распространить этот островок здравомыслия на другие области нашей жизни. В АА это называют  «применять принципы во всех наших делах».

Среднее выздоровление ставит нас перед главным выбором. Либо мы начинаем перестраивать свой образ жизни, используя принципы выздоровления, либо избегаем любых реальных изменений. В этой точке многие люди застревают. Но другие продвигаются вперед. Те, кто застревает, останавливают процесс выздоровления. Они рационализируют, говоря: «Я не пью, и я хожу на собрания! Это все, что мне надо делать!» Те, у кого хватает смелости двигаться дальше, хотят встретиться с реальностью. Они желают заплатить цену, необходимую для развития сбалансированного образа жизни, и найти смысл и значение в трезвости.

Не стоит недооценивать могущество разочарования. Многие из нас переживают депрессию в это время. Мы чувствуем слабость и безнадежность. Это период высокого риска срыва. Мы начинаем задавать вопросы. Трезвость для чего? Почему я до сих пор остаюсь трезвым, если у меня столько проблем?

Джон работает страховым агентом. Раньше ему нравилась эта работа потому, что он за два дня мог продать достаточно страховок, чтобы обеспечить себе употребление алкоголя в следующие три. Когда он стал трезвым, то обнаружил, что не очень счастлив на этой работе. Его не устраивало то количество времени, которое он проводил на работе вдали от своей семьи. Но, имея пятнадцать лет стажа, он зарабатывал около 65 000$ в год и не представлял себе другого способа заработать такие деньги. В среднем выздоровлении он понял, что нуждается в работе, которая в большей мере устроит его трезвое «Я».

Джон чувствует себя ошеломленным, когда думает о перемене карьеры. Вместо того, чтобы обсудить свою проблему и создать план изменений, он просто продолжает ходить на собрания и «вентилировать» свои сомнения и несчастье. Он использует собрания, чтобы оправдать свою неподвижность, вместо того, чтобы использовать принципы выздоровления для того, чтобы перестроить жизнь.

У Эбби два года трезвости. Она отчаянно несчастлива в своем браке. Ее муж в целом хороший человек, но он невосприимчив к ее чувствам. Он поместил ее в центр своей Вселенной, но не собирается делать ничего, чтобы она была счастлива. Эбби не влюблена в своего мужа. Она не чувствует страсти, а временами даже не уважает его.

«Зачем я вышла за него замуж?» – все время спрашивает она себя. Ей не нравится отвечать на этот вопрос. Она много пила, когда они встречались. Она напилась в ночь помолвки и даже не помнит, занимались ли они сексом. Она пила все время, что они были женаты. Самым ценным в ее муже было то, что он поддерживал ее пьянство. Сейчас, когда она трезва, он мало что может предложить ей.

Через два года трезвости Эбби хочет получать больше от своего брака. Ее муж не знает, как давать больше, а Эбби боится просить. Брак связывает их. Нет большого кризиса, но она несчастлива и ощущает пустоту. Она знает, что ей нужно что-нибудь сделать, но боится попробовать.

Вместо того, чтобы обратиться к семейной терапии, Эбби использует Двенадцатишаговые собрания, чтобы изливать свои обиды и разочарование в браке. Она нашла группу других выздоравливающих женщин, которые были несчастливы в браке, и обратилась к ним за поддержкой. Они укрепили ее веру в то, что она ничего не может поделать. «Первым делом – главное», – напоминали они ей. «Нет проблемы настолько неразрешимой, чтобы выпивка ее еще не усугубила». Она жила Одним Днем и Не Гнала Волну. Она старалась не думать о том, во что превратится ее жизнь, если ее брак не наладится. Она практиковала «Не Напрягайся» в своей супружеской жизни. Она это понимала  как «не делай ничего вообще».

Эбби находится в «кризисе деморализации». Она знает, что ей надо работать над своей семейной жизнью или развестись, но обе эти мысли выводят ее из равновесия. Ей гораздо легче использовать свою программу выздоровления, как место, где можно спрятаться от своих проблем, чем как инструмент для роста и изменений.

Чтобы положить конец подобному кризису, нам необходима сильная вера в то, что можно исправить прошлые ошибки и создать лучшую жизнь. Мы также должны верить, что изменение будет более стоящим, чем цена, которую мы за него заплатим. Это требует большего, чем просто интеллектуальное понимание. Мы нуждаемся в ролевых моделях, которые показали бы нам преимущества изменения жизни. Как только мы поверим, что сбалансированная жизнь возможна, мы можем выбрать движение вперед, или остаться на безопасной территории раннего выздоровления. Теперь у нас есть выбор. Мы больше не жертвы.

Исправление повреждений.

Следующей задачей раннего выздоровления является возмещение ущерба, который мы нанесли нашей болезнью. В терминах АА это звучит как «заглаживание вины». Нам необходимо загладить вину по одной простой причине: хотя мы и не несем ответственности за то, что заболели, мы несем ответственность за возмещение того ущерба, который нанесли.

Эпилептик, у которого возникают судороги во время вождения машины, ответственен за возмещение ущерба. Жертвы сердечных приступов должны платить по больничным счетам. Ответственные люди должны возместить ущерб, вызванный их болезнью.

В раннем выздоровлении мы фокусируемся главным образом на внутренних изменениях. Наша задача – забинтовать наши жизненные проблемы, чтобы мы могли изменить свое мышление, чувства и поведение, относящиеся к нашей зависимости.

Когда мы вступаем в среднее выздоровление, то обнаруживаем, что «наложить повязку на проблемы» недостаточно. В среднем выздоровлении нашей задачей является определение проблем и разрешение их.

«Разрешать» («resolve») – интересное слово. «Rе» – значит «делать снова». « Solve» – значит «находить решение». Когда мы разрешаем что-то, мы находим решение раз и навсегда. Мы прекращаем справляться с одной и той же проблемой снова и снова. Мы прекращаем, «re-solve» ее. Мы открываем ее центральную фундаментальную тему, и отпускаем проблему навсегда.

Как Шаги Восьмой и Девятый могут помочь

Двенадцать Шагов говорят нам, чтобы мы начали освобождаться от проблем, работая по Шагам Восьмому и Девятому. Восьмой Шаг предлагает нам составить список всех тех лиц, которым мы нанесли ущерб, и преисполниться желанием загладить свою вину перед ними. Этот Шаг ясно инструктирует нас: войти в реальный мир и подготовиться к возмещению ущерба, который мы нанесли. Девятый Шаг предполагает, что мы «лично возмещаем ущерб этим людям, где только возможно. Кроме тех случаев, когда это может повредить им или кому-либо другому». Обязательство вполне ясное. Недостаточно прекратить употреблять химические вещества и ходить на собрания, если мы при этом поддерживаем саморазрушительный образ жизни.

«Заглаживать вину»  – значит исправлять что-то. Когда мы заглаживаем вину, мы исправляем наши сломанные взаимоотношения. Девятый Шаг – это действия по плану, который мы составили на Восьмом Шаге. Мы на самом деле идем и просим прощения у людей, которым мы навредили. Но это должно быть больше, чем просто словесное извинение. Если мы украли что-то, мы должны вернуть это. Если мы обидели кого-то, мы пытаемся отплатить за причиненную боль каким-то осязаемым способом. Цель – очистить прошлое от мусора, чтобы свободно двигаться вперед, в будущее. Мы должны захотеть обернуться назад.

Это трудно. Мы можем создать этим стресс, достаточный для срыва, если попытаемся сделать это слишком рано на пути выздоровления. Мы должны изменяться внутренне, пока не станем достаточно эмоционально и духовно зрелыми для того, чтобы выдержать стресс совершения этих Шагов. Для работы по Восьмому Шагу мы можем взять лист бумаги и озаглавить его «Люди, пострадавшие от моей химической зависимости». Нарисуй три вертикальных колонки на этой странице. В первой колонке напиши имя человека, понесшего ущерб; во второй колонке напиши, какие твои действия нанесли ущерб, а в третьей колонке напиши, что ты собираешься сделать, чтобы загладить вину. Твой лист будет выглядеть так:

Заполни эту страницу настолько честно и полно, насколько можешь, и покажи ее своему спонсору. Ты можешь обсудить этот список на собрании Двенадцатишаговой программы или принести его на другую терапевтическую группу.

Начало саморегулируемой программы выздоровления

Когда мы обнаруживаем новую проблему, становится очевидным, что нам необходимо внести изменения в программу выздоровления, чтобы решить ее. Джон, страховой агент, упомянутый ранее, осознал, что ему нужно сменить работу. Он нуждался в переквалификации и, чтобы получить ее, должен был изменить программу выздоровления. Вместо посещения пяти собраний АА в неделю, он стал посещать четыре и заместил одно собрание занятием с консультантом по вопросам карьеры.

Эбби загладила вину перед мужем, но мало что изменилось. Она все еще была не удовлетворена низким уровнем интимности отношений в своем замужестве. Эбби и ее муж решили пойти к консультанту по вопросам брака. Эбби перешла с посещения четырех собраний в неделю к трем, и заместила одно собрание занятием с семейным консультантом и личным временем, которое она проводила с мужем.

Если мы хотим достичь сбалансированного стиля жизни, мы должны захотеть получить его любой ценой. Часто это может означать изменение нашей программы выздоровления, чтобы включить другие формы образования и терапии.

Создание уравновешенного стиля жизни

Во время раннего выздоровления многие из нас жили жестко определенной жизнью, в которой было мало разнообразия или равновесия. Я называю это жизнью в одном измерении. Когда мы уравновесили образ жизни, то много хорошего начинает происходить более чем в одной области. Мы получили значимую и продуктивную работу, удовлетворяющие любовные отношения и хорошие отношения с семьей. Мы обрели не только твердую программу выздоровления с хорошим спонсором и многими друзьями в Двенадцатишаговой программе, но также друзей и приятелей, которые находятся вне программы. Здоровая жизнь требует баланса физических, психологических, социальных и духовных аспектов. Давай посмотрим на каждый в отдельности.

Физическое здоровье в выздоровлении.

Обретение физического здоровья – важная часть среднего выздоровления. Физическое здоровье обычно улучшается от воздержания. К сожалению, у многих выздоравливающих людей возникают привычки, которые подрывают преимущества воздержания. Эти саморазрушительные привычки включают плохое питание, излишнее употребление сигарет и кофеина, а также неподходящие упражнения. Давайте рассмотрим эти моменты.

Плохое питание

Протрезвев, многие выздоравливающие начинают есть больше некачественной еды, такой как печенье, конфеты и мороженое. Многие люди приобретают привычку плохо питаться потому, что у них нарушено пищевое поведение. Соответствующее питание необходимо для хорошего здоровья. Правильное питание предполагает три приема хорошо сбалансированной пищи в день и, возможно, две небольшие закуски в промежутках, с витаминной поддержкой при необходимости. Если ты не можешь поддерживать здоровую диету, и твои саморазрушительные привычки питаться выходят из-под контроля, то, возможно, у тебя нарушение пищевого поведения, и тебе требуется лечение. Подходящее место, в которое ты можешь обратиться – Анонимные Обжоры.

Никотин и кофеин

Хорошо известно, что курение вредит вашему здоровью. Боб Эрл (Bob Earl), автор книги «Я устал притворяться» (Recovery Resources, Phoenix, Az.) рассказал, как он оказался лицом к лицу со всей серьезностью своего пристрастия к курению. Когда он работал консультантом в агентстве по предотвращению самоубийств, он курил. Человек, с которым он работал, сказал: «Боб, мы верим, что курение – это способ медленного самоубийства. Каждый раз, когда ты закуриваешь сигарету, ты вставляешь маленький заряженный пистолет себе в рот. Каждый раз, когда ты вдыхаешь дым, ты выстреливаешь маленькой пулей себе в мозг».

Боб был потрясен этой аналогией. Он так расстроился, что вынужден был закурить, чтобы пережить свое беспокойство. Эта конфронтация была началом процесса прекращения курения и, в конце концов, он смог бросить. Прекращение курения для некоторых людей может оказаться таким же сложным, или даже более сложным, чем прекращение употребления алкоголя или других наркотиков. Никотин является наркотиком, и мы можем нуждаться в поддерживающей терапии, программе выздоровления или их сочетании (так же, как с тем, что мы определили, как свою «первичную» зависимость). Может оказаться полезным взглянуть на себя, как на зависимых людей,  бессильных вследствие этого перед всеми веществами, изменяющими сознание.

Многие выздоравливающие люди значительно увеличивают количество потребляемого кофеина. Некоторые выпивают до пятнадцати чашек кофе в день и больше. «Почему бы и нет?», – говорят они. – «Кофеин ведь достаточно безвреден, не так ли?» Ответом будет: нет, это не так. Употребление пятнадцати чашек кофе с кофеином в день (или такого же количества Колы) может привести к таким симптомам, как беспокойство, нарушения сна и возбуждение. Эти симптомы могут снижать качество выздоровления и даже повышать риск срыва.

Многие выздоравливающие забывают, что кофеин является стимулятором. В больших дозах он вызывает симптомы, сходные с симптомами амфетаминового или кокаинового опьянения. Кофеин вызывает зависимость. Во-первых, его эффект изменения сознания является приятным. При употреблении кофеина требуются все большие и большие дозы, чтобы получить желаемый эффект. Когда человек пытается держаться подальше от кофеина, может возникать синдром отмены, включающий в себя головные боли, утомляемость и сонливость. Эти симптомы впоследствии могут быть сняты еще более интенсивным употреблением кофеина. Высокая толерантность может сохраняться годами. У многих людей толерантность в конце концов снижается, и они начинают испытывать симптомы отравления кофеином. Они могут становиться беспокойными, истеричными и легко возбудимыми. У них может быть постоянный тремор рук, развиваться бессонница, странные сны и ночные кошмары. В результате могу возникать болезни, вызванные стрессом. Хотя кофеин не так очевидно разрушителен, как никотин, его употребление может снижать качество трезвости и повышать риск срыва. Особенно это касается людей, выздоравливающих от пристрастия к стимуляторам, таким, как кокаин и амфетамины. У них злоупотребление кофеином может спровоцировать тягу к другим стимуляторам

Неподходящие физические упражнения.

У многих выздоравливающих алкоголиков возникают проблемы, вызванные тем, что они упражняются слишком много, слишком мало или вообще не используют физические упражнения. Каждая крайность может быть опасной. Неадекватные пищевые привычки (возможно, обусловленные пищевыми нарушениями) могут усложнять проблему, приводя к тому, что выздоравливающие алкоголики набирают вес или теряют в весе настолько, что чувствуют себя слабыми. В результате они становятся подвержены другим болезням и нарушениям.

С одной стороны, некоторые выздоравливающие не упражняются вообще, и их физическая жизнь страдает. С другой стороны, многие выздоравливающие проявляют компульсивность к физическим упражнениям. Они упражняются не столько для получения положительного эффекта в отношении здоровья, сколько для того, чтобы почувствовать «кайф», который, в конце концов, может быть вызван длительными упражнениями.

Компульсивный бег является одним из примеров. Иногда эта обычно здоровая активность доводится до крайности у бегунов, посвящающих большую часть своего свободного времени пробеганию все больших и больших расстояний. Возможно, бегая ежедневно часами, компульсивные бегуны могут ощущать сильнейший дискомфорт или синдром отмены, если обстоятельства вынуждают их провести хотя бы день без бега. В результате эффекты таких компульсивных упражнений могут разрушить равновесие в жизни человека и привести к тому, что важные части выздоровления отвергаются или игнорируются.

Здоровые занятия физическими упражнениями необходимы, но многие из нас склонны доводить все до крайности. Один выздоравливающий человек сформулировал это таким образом: «Если я чувствую себя от этого хорошо, я буду это делать, пока не упаду».

Психологическое здоровье в выздоровлении

Психологически здоровые люди имеют привычку использовать свой ум здоровым образом. Они научились думать ясно, логично и рационально. Они научились управлять своими чувствами и эмоциями. Они могут выносить верные суждения и регулировать свое поведение. Давайте рассмотрим это более детально.

Думать просто

Мышление логично, когда оно следует правилам. Мы начинаем с простых мыслей и затем последовательно развиваем их. Одна мысль логически приводит к другой. Хороший способ убедиться, что наше мышление логично – это записать последовательность наших мыслей с начала и до конца, и посмотреть, нет ли в ней мысли, которая противоречит всем остальным.

Мышление является рациональным, если наши мысли соответствуют тому, что происходит в мире вокруг нас.

До того, как Мэри протрезвела, она считала себя великим мыслителем. «Я привыкла думать о чудесных вещах», – рассказывала она на терапевтической группе. – «Проблема была в том, что никто не мог понять, о чем же я думаю. Я всегда думала, что я умнее всех. Сейчас, когда я стала трезвой, я могу видеть, что алкоголь и наркотики перемешали все мои мысли. Ни один трезвый человек не мог понять смысла моих мыслей, так как они были безумными».

Управление чувствами и эмоциями.

Психологически здоровые люди знают, что они чувствуют. Они обычно могут облечь свои чувства в слова и высказать их другим. Химическая зависимость может вызвать дисфункцию мозга и нарушить чувства. Иногда мы чувствуем слишком много, и наша реакция слишком сильна. В других случаях мы чувствуем слишком мало и деревенеем. Важной частью выздоровления является изучение того, что мы чувствуем, и определение, соответствуют ли эти чувства ситуации, а также обучение навыкам выражения наших чувств другим. В выздоровлении мы учимся отделять соответствующие (адекватные) чувства от слишком сильных реакций.

Аллен выздоравливал от кокаиновой зависимости. Он думал, что просто потому, что он испытывает такие чувства по какому-либо поводу, это должно быть истиной. Когда он стал трезвым, он изменил свою точку зрения: «Я не могу поверить, насколько искаженными были мои эмоции», – говорил он на группе выздоровления. – «Я начинал злиться без всякого повода. Иногда я очень сильно реагировал на незначительные события. Казалось, мой мозг усиливал каждое чувство раз в десять. Теперь я знаю, что иногда должен ставить фильтр между моим мозгом и моим языком, если я хочу наладить свою жизнь».

Правильные решения

Решения – это возможность предсказать то, что должно случиться в результате того, что мы делаем. Люди с правильными решениями знают, что должно произойти. Они редко встречаются с неожиданностями, а когда встречаются, это обычно не приводит их к кризису. Люди с неправильными решениями, с другой стороны, постоянно сталкиваются с неожиданностями, и обычно не имеют представления о том, что же явилось причиной их проблемы. В результате они постоянно находятся в кризисе.

Джон, например, не любил платить по счетам. Его это раздражало, и он откладывал это до последней минуты. Однажды, придя домой, он обнаружил, что у него в квартире холодно, так как отключено отопление. Он попробовал включить свет, чтобы посмотреть телефон газовой компании, но свет не загорелся. Он поднял телефонную трубку, чтобы позвонить помощнику управляющего, но телефон не работал. Он никак не мог взять в толк, почему все эти приборы не работали. Он впал в ярость и обвинял компании, предоставлявшие ему эти услуги, в нечестности.

В машине Луизы был плохой аккумулятор. Она знала, что нужно его заменить, но никак не могла собраться купить новый. Однажды ночью температура воздуха упала почти до нуля, и ее машина не заводилась. Она жаловалась на невезение еще несколько недель после того случая.

Ни один человек не может принимать только совершенные решения. Все мы – человеческие существа, совершающие ошибки. Дело в том, что мы должны хотеть учиться. Чем больше мы знаем, тем совершеннее становятся наши решения.

Для того, чтобы учиться на собственных ошибках, мы должны осознать, что мы делаем, и что происходит в результате. Нам необходимо взять на себя ответственность за результаты своего поведения. Люди с плохим суждением отказываются принимать на себя ответственность за последствия, которые они создали в своей жизни. Они не строят планов. Когда что-то случается, они обвиняют в этом кого-то другого, вместо того, чтобы подумать, как они могли бы обеспечить другой результат. Таким образом, обучения не происходит. Они становятся жертвами непрерывного кризиса.

Марк вступил в выздоровление со знаком отличия на плече. Весь мир был против него, и он знал это. Лозунгом его выздоровления было: «Ничего из того, что я делаю, не получается». Он обвинял других в кризисе своей жизни. В конце концов, он узнал, что неправильные решения явились причиной многих его проблем. Он выразил это так: «Я думал, что это начальник был причиной моих проблем на работе. Я был уверен, что он меня не любит, потому, что я – трезвый алкоголик. Когда я начал обсуждать мои проблемы со спонсором и консультантом, я понял, что это не так. Я совершал ошибки в работе, которые вызывали проблемы. Несмотря на то, что я был трезв, я принимал неправильные решения. Я был одним из тех, кому было необходимо изучить, как изменяться. Когда я начал связывать свои проблемы на работе со своими собственными неудачными решениями, я смог начать изменяться. Дела теперь идут гораздо лучше».

Контроль над поведением

Если мы контролируем свое поведение, мы можем сопротивляться саморазрушительным импульсам и делать то, что в наших интересах, даже если мы этого не чувствуем. Поскольку мы не совершенны, мы случайно можем поддаться искушению, или у нас не получается действовать в собственных интересах, но это редко случается в тех областях, которые особенно важны для нас.

Некоторые люди поднимают тему о контроле над своим поведением. Меня спрашивают: «Разве мы не бессильны перед всем? Разве мы не должны препоручить все Высшей Силе?» Я в это не верю. Я думаю, что мы должны поделить наши действия на те, которые мы можем контролировать, и те, которые не можем. Это суть молитвы о Душевном Покое, в которой говорится: «Боже, даруй мне спокойствие, чтобы мог я принять то, что не в силах изменить, мужество изменить то, что могу, и мудрость, чтобы отличить одно от другого». Если бы мы были действительно бессильны перед всем, то эта молитва звучала бы так: «Боже, даруй мне спокойствие, чтобы мог я слепо принимать то, что происходит со мной».

Лозунги – «Делай все легко, но делай», «Положись на Бога, но мети свою сторону улицы», «Молись о картошке, но работай мотыгой», – с моей точки зрения, наиболее полно отражают суть Двенадцатишагового подхода к контролю поведения. Если существует в нашей жизни что-то, что мы на самом деле не можем контролировать, лучше всего препоручить это Высшей Силе, и довериться тому, что Она сама позаботится об этом. Мы не владельцы Вселенной. Это не наша ответственность – убеждать, что все в мире идет хорошо.

Но мы обязаны определить, что в наших силах изменить, и взять на себя ответственность сделать это. Это то, что мы подразумеваем, говоря о необходимости «мести свою сторону улицы».

Если нам удалось в детстве заложить надежные основы психологического здоровья, нам будет легче восстановить психологические силы в выздоровлении. Если же мы воспитывались в дисфункциональной семье, то, возможно, у нас возникнут трудности в выздоровлении, потому что именно теперь, когда мы стали трезвыми, проблемы, возникшие еще до развития зависимости, будут тянуть нас назад. (Мы поговорим об этом более подробно в 4 части, которая фокусируется на периоде позднего выздоровления).

Помните: химическая зависимость вызывает дисфункцию мозга, а мозговая дисфункция дезорганизует личность. Многие из нас верят, что с того момента, как мы стали трезвыми, мы будем постоянно психологически здоровы. Длительно существующая дисфункция мозга (подострый абстинентный синдром) может помешать нам полноценно функционировать в период выздоровления от 6 до 18 месяцев. Когда симптомы мозговой дисфункции начинают рассеиваться, возвращаются черты характера, существовавшие еще до развития зависимости. Мы возвращаемся к уровню психологического здоровья, который имели до того, как стали зависимыми. Вот почему Двенадцатишаговая Программа уделяет такое внимание определению и исправлению дефектов характера. Дефекты характера могут быть определены как существующие психологические проблемы. Некоторые из этих проблем были вызваны самой зависимостью. Некоторые существовали еще до того, как мы стали зависимыми.

Наши личностные проблемы, или дефекты характера, могут снижать качество выздоровления и вести к срыву. Для того, чтобы их исправить, нам необходимо понять, что собой представляет наша личность и как она действует. На одном уровне наша личность проявляет себя как набор привычек, сумма наших мыслей, чувств, действий и отношения к другим людям. Наша личность также проявляет себя автоматическими мыслями, чувствами и поведением. Миллионы наших реакций не требуют от нас обдумывания, они просто случаются. Некоторые из них хороши для нас, некоторые нет. Если твоя личность частично проявляет себя саморазрушительными или самоподавляющими привычками, то эти привычки можно определить и проработать, используя Шаги с Четвертого по Седьмой Двенадцатишаговой программы. С помощью этих Шагов мы идентифицируем свои привычки, берем на себя ответственность за поведение, являющееся их результатом, и обращаемся за помощью к Высшей Силе и другим людям, чтобы изменить такое поведение.

Социальное здоровье в выздоровлении

Цель среднего выздоровления – научиться хорошо действовать в семье, интимных взаимоотношениях, на работе и с друзьями, и научиться переживать обычные подъемы и спады в жизни. Давайте рассмотрим эти области.

Семья и интимные отношения

Люди, достигшие здоровой и сбалансированной семейной и интимной жизни, способны открыто и честно общаться с любимыми людьми. Если у них есть устойчивые взаимоотношения, то их потребности в интимности, нежности, близости и сексе удовлетворяются. Они способны показать, кто они такие, не скрывая как сильных, так и слабых сторон.

Работа и карьера

В среднем выздоровлении люди оценивают свою карьеру, пытаются исправить все нанесенные повреждения и составляют план, который поможет обнаружить удовлетворительный и осмысленный способ обеспечения своей жизни. Есть два вопроса, которые стоит задать себе:

• Существуют ли у меня позитивные отношения с людьми на работе?
• Является ли моя работа безопасной, и удовлетворяет ли она меня?

Если вы не работаете, то, может быть, на первый план выходит необходимость найти какую-то работу, чтобы структурировать жизнь и чувствовать себя полноценным гражданином.

Если у вас есть работа, то сбалансированная жизнь требует, чтобы вы увеличивали безопасность и удовлетворение от работы. Это значит, что вы можете выполнять свои рабочие обязанности компетентно, что вы не находитесь на исправительных работах или на грани увольнения, или не можете быть отстранены от работы.

Каждый человек может иметь три возможных типа взаимоотношений на работе: с начальством, с сотрудниками и с подчиненными. Сбалансированные отношения на рабочем месте требуют, чтобы мы имели позитивные отношения с этими людьми. Это значит, что мы должны уметь общаться с начальником и другими вышестоящими персонами. Это также значит, что мы должны уметь общаться с сотрудниками и другими людьми своего уровня. Также нам необходимо уметь общаться со своими подчиненными (людьми, которым мы говорим, что им делать).

Для того, чтобы иметь дело с начальством, нам надо научиться следовать указаниям. Для общения с сотрудниками нам надо научиться совместной деятельности. Чтобы строить отношения с подчиненными, нам надо научиться давать указания уважительно. В среднем выздоровлении мы учимся эффективно работать с людьми на всех уровнях.

Удовлетворение от работы значит, что нам нравится наша работа. Мы наслаждаемся тем, что делаем, и тем, что работа придает смысл и значимость нашей жизни. Удовлетворение от работы – главный фактор продуктивной карьеры. Не важно, насколько хорошо вы выполняете работу, и насколько хорошие отношения у вас с коллегами, если ваша работа не соответствует вашим основным интересам. Тогда вы в конце концов утомитесь и перегорите.

Дружба

Если мы создали сбалансированную социальную жизнь, то у нас существует сеть, включающая членов семьи, близких друзей, а также обычных друзей и приятелей. Мы считаем других людей значимыми и признаем, что возможно иметь позитивные отношения с разными людьми. Мы также находим время, чтобы побыть в одиночестве, возможно, чтобы обнаружить новые интересы или деятельность, или просто для того, чтобы узнать себя получше.

Как справляться с обычными подъемами и спадами жизни

Если в процессе выздоровления у нас часто возникают трудности в переживании обычных подъемов и спадов в жизни, а также изменений, являющихся частью повседневности, то, возможно, мы пропустили некоторые из заданий, описанных ранее. Многие из нас хотят видеть себя гораздо дальше на пути роста и развития, чем мы на самом деле находимся. Мы становимся нетерпеливыми и пытаемся двигаться вперед как можно быстрее. В результате важные задачи выздоровления остаются невыполненными. В АА таких людей называют «двухшажниками», что означает, что они, сделав Первый Шаг, немедленно перескакивают на Двенадцатый. Если вы находите рутинные изменения трудными или деморализующими, возвратитесь к заданиям раннего выздоровления и посмотрите, на самом ли деле вы их выполнили.

Жизнь без химических веществ

Очень важной частью среднего выздоровления является обучение жизни без употребления химических веществ. В среднем выздоровлении мы узнаем, что наше выздоровление не гарантирует нам беспроблемного существования. Стабильное выздоровление означает, что мы можем справляться с проблемами и изменениями эффективным образом.

В Двенадцатишаговой программе это работа над Десятым Шагом.

Шаг Десятый: Мы продолжали личную инвентаризацию и, когда ошибались, незамедлительно признавали это.

Работа над этим Шагом означает, что мы поддерживаем осознание того, что делаем, и последствий, которые наши действия будут иметь. При первых признаках проблемы мы можем осознать, что что-то не так, и предпринять действия, чтобы это исправить. Мы учимся решать проблемы, не используя химические вещества.

Как выздоравливающие люди, мы учимся разделять то, что мы думаем, чувствуем и делаем. Запоминание букв МЧД – Мысли, Чувства, Действия – может помочь. Мы можем, продумывая проблему, прийти к логическому заключению, определить и разрешить наши чувства, и предпринять позитивное действие.

Навыки выздоровления являются развивающими. Это значит, что овладение одним навыком дает нам возможность изучить новый. Управлять жизнью по принципу «день за днем» легче, если мы научились думать ясно и рационально. Мы знаем, что только потому, что мы чувствуем что-то, мы не обязаны что-то делать по этому поводу. Мы умеем использовать свой интеллект для идентификации наших эмоций и поведения. Когда мы вычисляем проблему, мы можем заглянуть в себя, чтобы увидеть, есть ли у нас какие-либо неразрешенные чувства, такие как злость, стыд или вина, которые могут мешать нам найти решение. Определив наши чувства, мы можем начать разрешать их и искать решения наших проблем рационально, выбирать лучшие альтернативы, учитывая свои возможности, и предпринимать действия, если действия требуются. Мы не должны делать это в изоляции. Мы можем использовать наших близких друзей и приятелей в качестве слушателей и советчиков. Если проблема слишком сложна или уводит нас в незнакомую область, мы можем искать совета у специалистов. Совет специалиста мы можем получить от консультанта или терапевта.

Почему мы не можем найти счастье?

Мы приблизились к основам построения сбалансированной жизни; похоже, мы вычислим и другие виды проблем. Помните: выздоровление заменяет один набор проблем другим, более удобным для решения. Многие люди обнаруживают, что они могут создать некоторое равновесие в жизни, но не умеют его поддерживать. Кажется, они саботируют сами себя, подготавливая себя к неудаче. Например, мы нашли человека, о котором можем заботиться, начинаем создавать отношения, а затем практически необъяснимо саботируем их. Возможно, мы нашли хорошую работу, но нам кажется, что мы плохо ее выполняем. Возможно, мы действуем ответственно, но мы утомлены, обеспокоены или напуганы. У нас возникают проблемы с тем, чтобы принять хорошую жизнь, которая начинает создаваться. Что же происходит? Почему мы не можем найти счастливую продуктивную жизнь, несмотря на то, что мы, кажется, сделали все необходимое, чтобы построить ее?

Ответ часто может быть обнаружен в семье, из которой мы происходим. Многие выздоравливающие люди воспитывались алкоголиками или дисфункциональными родителями, и проблемы, заложенные в детстве, окружают их. Это происходит в стадии, которую я называю Поздним Выздоровлением. В позднем выздоровлении мы учимся освобождаться от неразрешенных проблем своего детства.

Часть 6

Позднее Выздоровление – создание глубины и смысла жизни

Мы вступили в период, который я называю Поздним Выздоровлением и, несмотря на весь достигнутый прогресс, мы, на самом деле, не чувствуем себя счастливыми. Мы можем удивляться: «И это все, что есть в трезвости?»

Это правда, что наши дела складываются лучше, чем когда-либо раньше, но даже когда наша жизнь идет хорошо, существуют неясные, неудобные чувства, которые мы не можем четко идентифицировать. Кажется, что все выверено. Мы трезвы и посещаем собрания. У нас есть спонсор, и мы работаем по программе. Но до сих пор остается ноющее ощущение, что что-то не так. И иногда оно проникает в лучшее, что в нас есть. Несмотря на все хорошие события, которые происходят в нашем выздоровлении, мы впадаем в периоды депрессии, беспокойства, фрустрации и отчаяния.

Освобождение от семейных проблем

Причина этого несчастья часто имеет корни в семье, из которой мы происходим. Многие из нас росли в семьях с химической зависимостью или в дисфункциональных семьях, где мы приобрели саморазрушительные навыки обращения с жизнью. Это ставшие бессознательными привычки, которые мы слепо повторяем, став взрослыми. Эти саморазрушительные мысли, чувства и поведение могут снижать качество нашего выздоровления и повышать риск срыва. Позднее выздоровление – это время, когда приходит пора научиться освобождать себя от привычек, верований и изматывающих чувств, которые мы приобрели в детстве.

Позднее выздоровление может смущать нас, потому что можно думать о нем по-разному. Проблемы, которые мы испытываем в позднем выздоровлении, имеют разные названия. Некоторые люди называют их проблемами семьи, из которой мы происходим. Другие, которые входят в сообщество Взрослых Детей Алкоголиков (ВДА), называют их проблемами ВДА. Многие люди навешивают на них ярлык созависимость или Вторая Стадия Выздоровления. Тогда как другие называют это темами психотерапии. В этой главе я собираюсь рассмотреть их, как темы позднего выздоровления, или проблемы родительской семьи.

Не важно, как мы их называем, проблемы, с которыми мы встречаемся, обычно относятся к семье, из которой мы произошли. Нравится нам это или нет, наши родители оказали сильнейшее влияние на наши жизни. Они были нашими главными учителями в первые десять лет нашей жизни, когда мы легче всего попадали под влияние других людей. Мы узнавали жизнь, наблюдая, как наши родители живут, относятся друг к другу и к нам самим. В результате этого опыта мы узнаем то, что, как мы верим, является правдой о нас самих, других людях и мире. Я называю это «правда, как я ее вижу». Мы воспринимали то, что узнавали, как правду, потому что нам не с чем было сравнивать. Некоторые из этих «родительских истин» были точны. К сожалению, остальные – нет.

То, что мы узнаем, как дети, всегда смешано. Некоторые из родительских истин полезны и помогают нам справляться с миром. Другие – нет. Проблема заключается в том, что мы часто не знаем, что есть что. Мы делаем заключение, что наш базовый взгляд на себя и других соответствует действительности, и мы строим нашу жизнь, основываясь на этих взглядах. Затем мы попадаем в беду и не знаем, в чем дело.

Если мы происходим из дисфункциональной семьи, то большинство из того, что мы узнали, неточно. Выясняется, что «истина, как мы ее видим» оказывается ложью. В результате мы слепо повторяем многие саморазрушительные привычки, которые освоили в детстве. Они снижают качество нашего выздоровления и повышают риск срыва. Эти привычки просто так не исчезнут по достижении трезвости; нам необходимо поработать над тем, чтобы изменить их.

Те из нас, кто происходит из здоровых семей, проходят через позднее выздоровление быстро и без значительной боли. Если же мы выросли в дисфункциональной семье, то этот процесс будет более трудным. Мы часто обнаруживаем серьезные проблемы, которые могут сделать нашу трезвость невыносимой. Чтобы разрешить эти проблемы, нам необходимо иметь дело с семьей, из которой мы происходим, и для того, чтобы сделать это, мы должны понимать разницу между тем, что мы можем узнать в функциональной и дисфункциональной семье.

Чему учит функциональная семья

Если мы росли в функциональной семье, то наши родители на собственном примере научили нас, что безопасно честно глядеть на себя и окружающий мир. Мы узнавали, что с нами в целом все в порядке, и мы не должны притворяться, что мы не такие, какими являемся на самом деле. Мы также научились честно переживать и говорить о том, что происходит вокруг нас. Нам не надо делать вид, что проблем не существует, и что дела идут лучше, чем на самом деле.

Функциональные семьи учат также пользоваться одновременно преимуществами как мышления, так и чувствования. Мы учимся уравновешивать эти функции и использовать каждую из них надлежащим образом. Мы учимся думать ясно, логично и рационально. Мы также учимся определять, описывать и выражать чувства.

Как мы узнали в среднем выздоровлении, ясное мышление означает, что мы знаем, о чем думаем, и можем рассказать о своих мыслях другим людям. Логическое мышление означает, что мы придерживаемся правил в обдумывании и решении проблем. Когда мы думаем логично, одна мысль не противоречит другим. Логичные люди чувствуют «собранность», потому что их мысли подходят одна к другой и не конфликтуют между собой. Рациональное мышление означает, что наши внутренние мысли соответствуют внешней реальности.

Если мы выросли в здоровой семье, то мы развили привычку рационального мышления. Поскольку мы научились этому, будучи детьми, это стало нашей второй натурой. Мы узнали, что если что-то не имеет для нас смысла, нам надо прояснить это. Мы были обучены тому, что мы можем понять, что же на самом деле происходит. Мы научились верить в силу собственного ума в разрешении проблем.

Здоровая семья прививает детям привычку думать

• Ясно (знать точно, что они думают в данный момент);
• Логически (когда мысли не противоречат одна другой); и
• Рационально (когда мысли соответствуют внешней реальности).

Функциональные семьи также учат нас распознавать и выражать свои чувства и эмоции. Мы узнаем, что нет таких вещей, как хорошие и плохие чувства. Чувства просто есть. Некоторые чувства болезненны, но это не делает их плохими. Мы узнаем, что боль – это полезный сигнал, потому что, когда мы трезвы, она сообщает нам, что что-то не так. Как физическая, так и эмоциональная боль говорит нам, что что-то идет неправильно. В жизни есть место и приятным, и неприятным чувствам. Болезненные чувства подают нам сигнал, что существует проблема, которая должна быть решена. Приятные чувства могут говорить нам, что все идет правильно.

Если мы происходим из здоровой семьи, мы принесем с собой в выздоровление возможность думать адекватно о себе, знать, что мы сейчас чувствуем, и предпринимать действия для решения проблем.

Чему учит дисфункциональная семья

В дисфункциональной семье мы учимся способам мышления, которые ведут к путанице, дезорганизации и внутреннему конфликту. Мы учимся верить в идеи, которые не имеют основания в реальности.

Если мы происходим из дисфункциональной семьи, мы, возможно, узнали, что это важно – оставаться запутанным и сбитым с толку. Многие из нас научились тому, что если мы когда-либо выясним, что же на самом деле происходит, то с нами произойдет нечто ужасное. Мы никогда не знали, как мыслить ясно, логично и рационально. На самом деле, многие из нас научились как раз обратному. Мы пришли к убеждению, что мы получаем преимущества, думая неясно. Мы узнали, что это нормально, когда наши собственные идеи и верования противоречат друг другу.

Не думай о реальности

Многие из нас даже пришли к заключению, что на самом деле правды не существует; это просто дело вкуса и силы. Мнение человека, обладающего большей силой, и является правдой. Например, в семье, где есть родитель-алкоголик, опасно точно представлять себе, что же происходит. Если мы говорили о том, что происходит на самом деле, то тем самым расстраивали родителей, и они делали нам больно физически или эмоционально. Мы приходили к убеждению, что и весь мир таков.

Возможно, мы узнавали, что наше мышление не должно соответствовать внешней реальности. Мы верили, что реальность может быть такой, какой мы хотим ее представлять себе. Когда нам не нравилось то, что происходило, нас учили, что мы можем с помощью мышления изменить это, игнорируя или искажая то, что мы видим и слышим. Детей из дисфункциональных семей часто наказывают и применяют к ним насилие за то, что они говорят родителям о том, что реально нарушено в их семьях. Послание, получаемое детьми в дисфункциональных семьях, звучит так: «Не думай».

Дисфункциональные семьи учат, что некоторые чувства хорошие, а некоторые – плохие. Хорошие чувства – те, которые нам позволяют переживать, потому что они не расстраивают наших родителей. Плохие чувства – те, которых нас учат бояться и подавлять, поскольку сами наши родители не знают, как справляться с ними.

Приятные чувства = хорошо, болезненные чувства = плохо…

В некоторых типах дисфункциональных семей люди узнают, что приятные чувства хорошие, а болезненные чувства плохие. В результате они хотят испытывать только приятные чувства. Их учат, что если они испытывают боль, это значит, что они делают что-то не так, таким образом, боль попадает под запрет. Они учатся блокировать осознание физической и эмоциональной боли. Когда они страдают, они чувствуют себя виноватыми, пристыженными и смущенными. Они прячут свою боль от других, потому что верят, что случится что-то ужасное, если другие узнают, что они страдают.

…или болезненные чувства = хорошо, приятные чувства = плохо

В некоторых семьях детей учат, что болезненные чувства – хорошие, а приятные чувства – плохие. Они приходят к выводу, что есть благородство в страдании. Только те люди, которые страдают – хорошие. Те, которые расслаблены и наслаждаются удовольствиями жизни – злые. В результате они учатся блокировать переживание удовольствия и фокусироваться на трудностях жизни. Они убеждены, что если они когда-нибудь почувствуют себя хорошо, то с ними случится что-то ужасное.

Другие люди узнают, что все чувства плохи. Хорошие люди не чувствуют; они холодны, расчетливы и логичны, как Спок в телевизионном сериале «Стар Трек». Испытывать какие-либо чувства – признак слабости. Если вы позволите себе чувствовать, случится что-то ужасное.

Что происходит, когда мы игнорируем свои чувства

В действительности, естественно испытывать как приятные, так и неприятные чувства. На самом деле, чем сильнее мы пытаемся оттолкнуть их, тем сильнее они становятся. Это просто способ работы человеческой эмоциональной системы. Если мы интерпретируем это таким образом, что с нами что-то не так, или что что-то ужасное случится, если у нас возникнет определенный тип чувств, мы вступаем в войну с самими собой. Мы вынуждены отказаться от чувственной части своей природы. В результате мы чувствуем постоянный стресс.

Если наша семья была дисфункциональной, то иметь чувства считалось неправильным или опасным. Поэтому сейчас некоторые чувства говорят нам о том, что мы неполноценны или недостойны жить; чувствам нет места в жизни; и чувства, или определенные типы чувств, должны подавляться, игнорироваться или скрываться за ложью. Основное послание таково: «Не чувствуй».

Тонкий баланс

Люди из функциональных семей устанавливают равновесие между мыслями и чувствами. Они знают, что нормально и естественно как мыслить, так и чувствовать. Нормальные люди видят реальность, и в результате испытывают чувства. Когда они пытаются распознавать и передавать свои чувства, новые мысли приходят им в голову, и затем цикл повторяется. Люди, выросшие в функциональных семьях, учатся ценить и уважать как чувства, так и мысли. Они знают, что качественная жизнь требует умения делать, и то, и другое. Они чувствуют покой и безопасность как в мире идей, так и в мире внутренних переживаний.

Смещение равновесия до крайностей.

Люди из дисфункциональных семей не имеют равновесия между мыслями и чувствами. В попытке выжить они переоценивают либо мыслительную функцию, либо чувственную, занижая значение другой. Некоторые считают, что «ДУМАТЬ – ЗНАЧИТ БЫТЬ». Они думают все время и используют мышление для подавления своих чувств и эмоций. Другие считают, что «ЧУВСТВОВАТЬ – ЗНАЧИТ БЫТЬ». Они фокусируются исключительно на своих чувствах и используют их, чтобы развеять мысли.

У людей из дисфункциональных семей крайне мало равновесия между внутренним и внешним осознанием. Либо внутренний мир преобладает и мешает точно осознать внешнюю реальность, либо преобладает внешний мир, что препятствует осознанию внутренней реальности. Конфликт между внутренним и внешним осознанием создает несоответствующее и противоречивое видение себя самого, других людей и мира. Человек чувствует себя расщепленным, изолированным, одиноким и ранимым. Его или ее легко запугать, они находятся в обороне и в постоянном кризисе.

Функциональные семьи стараются воспитывать людей, которые обладают способностью реалистически оценивать себя, других людей и ситуации, в которых они находятся. Дисфункциональные семьи делают нечто противоположное, формируя людей, которые не могут выносить правильных оценок. Вместо развития и принятия соответствующих ролей в отношениях с людьми и миром, те, кто происходит из дисфункциональных семей, принимают жесткие и негибкие роли ради своего выживания. Они вцепляются в эти роли, как будто их жизнь зависит от этого, потому что они верят, что так оно и есть.

Когда мы готовы для позднего выздоровления?

Когда нам следует сделать семью, из которой мы происходим, центральным фокусом выздоровления? Люди всегда спрашивают меня, сколько времени требуется, чтобы вступить в позднее выздоровление. Я с большой неохотой определяю временные рамки, поскольку каждый из нас уникален. Я думаю, это зависит от двух вещей:

• Тяжести нашей зависимости, и
• Типа программы выздоровления, который мы выбрали

Чем тяжелее наша зависимость, тем больше времени понадобится нам, чтобы пройти ранние стадии выздоровления. Чем интенсивнее наша программа выздоровления, тем быстрее мы будем готовы взяться за родительскую семью. Я рекомендую использовать как Двенадцатишаговую Программу, так и профессиональное консультирование или терапию. Если ваш терапевт имеет опыт работы как с химической зависимостью, так и с семейными проблемами, вы сможете продвигаться быстрее.

Я убежден, что мы должны признать и принять свою химическую зависимость, прежде чем сможем разрешить проблемы семьи. Если мы слишком рано сфокусируемся на проблемах семьи, это может отвлечь нас от химической зависимости и внести свой вклад в возможность срыва. Наша первая задача – стать трезвыми. Важно делать первым делом главное.

Я также убежден, что лучше всего соединить выздоровление от проблем семьи с выздоровлением от химической зависимости. В этом случае мы можем безопасно работать с семейными проблемами, которые начинают угрожать нашей трезвости. Это часто необходимо, если мы в детстве переживали физическое или сексуальное насилие, или жестоко отвергались.

Как общее правило, лучше будет придерживаться основного фокуса на химической зависимости в течение первого года выздоровления. Адресоваться к проблемам семьи нужно только в том случае, если они препятствуют вашему процессу выздоровления. В течение второго года нам нужно разбираться с проблемами семьи, которые подпитывают дефекты характера, которые мы открыли в себе, работая над Четвертым и Пятым Шагами. После двух лет выздоровления большинству из нас будет необходимо напрямую работать с проблемами семьи, если мы хотим чувствовать себя в трезвости комфортно. Это особенно верно, если мы испытываем трезвость дискомфортную или низкого качества, или если мы отмечаем многочисленные предупреждающие признаки срыва и боимся, что можем сорваться.

Настоящей трагедией является то, что тысячи людей, выздоравливающих от химической зависимости, с большими сроками трезвости, без всякой необходимости страдают, так как отказываются иметь дело с проблемами семьи, из которой происходят.

Проблемы, свойственные позднему выздоровлению

Химически зависимые люди, выросшие в дисфункциональных семьях, встречаются с определенным количеством обычных проблем, свойственных позднему выздоровлению. Я рассмотрю десять наиболее часто встречающихся.

Проблема 1: Решение личностных проблем

В позднем выздоровлении многие из нас обнаруживают, что не способны решить важные личностные проблемы, даже если мы можем решать похожие проблемы других людей. Мы не можем ясно размышлять о них. Мы можем вычислить почти все, что угодно. Мы можем исправить любую незначительную ситуацию, но застываем, как только эта ситуация важна для нас.

Выздоравливающий алкоголик по имени Джесс выразил это таким образом: «Мне кажется, я могу сказать, как другим людям надо решать их проблемы, но я не могу понять, как мне решать свои. На работе я гений. Решения приходят ко мне естественным образом. Когда я оказываюсь дома и стараюсь понять, что я могу сделать, чтобы наладить свои семейные отношения, мой ум слепнет. Я чувствую себя идиотом, потому что знаю, что достаточно умен, чтобы решить эту проблему».

Джесса воспитывала мать. Его отец оставил их, когда Джессу было три года, и мать так и не смогла пережить этого. Чтобы справиться со своей болью, она стала профессиональной занудой и помогальщицей. Она была медсестрой и помогала людям в церковной общине. Когда бы Джесс ни попросил о помощи, у нее не было времени. Она говорила ему, что он эгоист и думает только о своих личных проблемах; ему нужно больше думать о том, как помочь другим людям, и меньше о том, как помочь себе.

Джек находится в еще большей растерянности. Он трезв уже пять лет и успешно работает бухгалтером. Он рассказал мне, что знает, как распоряжаться чужими деньгами, но как-то так получается, что он не способен распоряжаться своей чековой книжкой. «Я знаю, что это азы», – говорил он. – «но я просто не могу распорядиться своими деньгами. Я знаю, как делать это, но что-то меня останавливает. Это звучит безумно, но я на самом деле пугаюсь и впадаю в панику, когда начинаю заниматься собственными финансами».

Отец Джека был неудачником. Он постоянно переходил от одной неудачного делового предприятия к другому. Он не мог достичь успеха потому, что не заботился о деталях своей жизни. Мама Джека была неорганизована и не могла содержать дом в чистоте, но подрабатывала, убирая дома других людей. В процессе терапии Джек рассказал мне, что еще маленьким мальчиком он взял на себя обязательство не быть неудачником, как его отец. Но он не смог его выполнить. У него хорошая работа, и он зарабатывает много денег, но не может ими с толком распорядиться.

Проблема 2: Невозможность управлять чувствами

Другой обычной проблемой является утрата возможности справляться с чувствами и эмоциями. Многие из нас либо отключают свои чувства, либо реагируют слишком сильно.

Джейн, которая выздоравливает в течение трех лет, не знает, что она чувствует. «Я как будто онемела от шеи и ниже», – говорит она. – «Я не чувствую себя плохо, я просто ничего не чувствую. Мне доставляют удовольствия мелочи жизни, но, как только происходит что-то значительное, я просто деревенею».

Мама Джейн была тихой и замкнутой. Когда ей было восемнадцать, она влюбилась в мужчину и забеременела. Он бросил ее, и она, в конце концов, вышла замуж за «прекрасного человека», которого не любила. Она постоянно твердила Джейн, что единственный способ избежать разочарования – это не слишком волноваться по поводу чего бы то ни было. «Если ты не хочешь чего-то слишком сильно», – говорила она Джейн, – «ты не разочаруешься. Помни, что случилась со мной, когда я позволила себе сильные чувства по отношению к другому человеку».

У Джо противоположная проблема. Он слишком сильно реагирует на мелочи. «Я не на все так реагирую», – рассказывал он мне. – «Только на то, что делает моя жена. На работе я могу быть холодным, как огурец, даже если все идет не так, но дома малейшая критика со стороны жены приводит меня в ярость. Я всегда после этого чувствую себя виноватым, но, мне кажется, я не могу остановиться. Иногда я думаю, что я сумасшедший!»

Джо подвергался физическому насилию со стороны своей матери. «Она была сладкой, как пирожок, когда рядом был папа», – говорил он. – «Но ждала, когда мы останемся наедине. Я пытался рассказать об этом отцу, но он выпорол меня за то, что я говорю неправду о маме. Я был так зол, что, казалось, взорвусь. Но я не мог. Если бы это случилось, я думаю, она убила бы меня».

Проблема 3: Неизменные  привычки

Многие из нас остаются негибкими, несмотря на годы трезвости. Нам, кажется, трудно изменять свое поведение, даже если мы хотим этого.

Сара, с одиннадцатью годами трезвости, выразила это так: «Я не просто двигаюсь по колее, я въезжаю в нее и прокладываю ее. Кажется, мне необходимо содержать вещи в жестком и неизменном порядке. Если рутина нарушается, мне кажется, что я схожу с ума. Это нерационально, но я так чувствую».

Отец Сары был моряком, у которого для всего было свое место, и все всегда находилось на этом месте. Когда бы Сара ни попыталась декорировать свою комнату и украсить ее, он смеялся над ней. «Тебе не нужны эти глупые девчоночьи вещи», – говорил он ей. «Ты дочь морского волка. Все, что нам нужно – это самое необходимое, и мы должны содержать это в готовности к проверке каждый миг».

Проблема 4: Потребность заботиться или спасать других.

Многие из нас – компульсивные помощники. Мы кажемся почти психотически преданными чужому благосостоянию, исключая собственное. Мы будем стараться помогать людям, даже когда они не хотят, чтобы им помогали. Мы будем помогать другим, если это повредит нам самим. Похоже, мы не чувствуем права заботиться о себе, несмотря на то, что мы постоянно заняты решением чужих проблем. В результате мы часто вовлекаемся в отношения с людьми, которые не могут или не хотят позаботиться о себе.

Эрни, алкоголик, который трезв три года, пришел на терапию, когда его жена, Тереза, развелась с ним. На консультации Тереза сказала мне, что она была вдовой из-за его пьянства, а потом стала вдовой из-за его выздоровления. Почему Эрни никогда не бывал дома? Он был слишком занят, пытаясь протрезвить весь мир.

«Я просто не могу сказать «нет», – сказал он мне в процессе терапии. – «Я знаю, что должен больше бывать дома, но я просто не мог оторваться от своих собраний. Когда я видел, как кто-то страдает, я чувствовал потребность помочь ему. Я не мог просто уйти. В АА много людей, которым нужна помощь».

Эрни был сиротой. Он не имел представления о своих родителях. Его оставили на ступеньках агентства социальных услуг, когда ему было около шести месяцев. Он воспитывался в интернатах и детских домах. Здесь никогда никого не было, когда он нуждался в помощи. Когда он был ребенком, он взял на себя обязательство не относиться к людям так, как относились к нему. Он чувствовал сильную потребность и обязанность помогать другим. Его потребность была настолько сильной, что несмотря на то, что он был трезвым, он разрушал свою собственную жизнь, отдавая ее другим. Он не знал, как заботиться о себе, когда стал взрослым, потому что о нем никогда не заботились в детстве.

Кэндис выздоравливает от кокаиновой зависимости. Будучи профессиональным писателем и работая в фирме, занимающейся связями с общественностью, она имела хорошую работу и была профессиональной деловой женщиной, но каким-то образом раз за разом создавала отношения с неудачливыми мужчинами. «Я этого не могу понять», говорила она мне. «Я прекрасно сужу о людях на работе, но когда дело доходит до моих любовных отношений, кажется, я оставляю свои мозги за дверью».

Кэндис сменила пять мужчин за первые четыре года выздоровления. Двое из них применяли по отношению к ней физическое насилие, двое – словесное и психологическое, а один был профессиональным бездельником, который не работал в течение шести лет. Он был хроническим срывщиком, который периодически пил, а затем возвращался к трезвости. Кэндис описала, как она вступила в отношения с этим человеком: «Я встретила Джима на собрании. Он сказал, что ему негде жить. Было ужасно холодно, и я не могла позволить ему спать на улице, поэтому я взяла его к себе домой и позволила спать на моем диване. Сначала это было похоже на жизнь с соседом, но потом отношения стали сексуальными. Я на самом деле не любила его, но он так в этом нуждался. Что я могла поделать?»

В детстве, в семье среднего класса, Кэндис подвергалась физическому и сексуальному насилию. Ее мама работала медсестрой в ночную смену, а папа работал днем супервизором на сталеплавильной фабрике. Насилие происходило ночью, когда мама уходила. После того, как отец сексуально насиловал ее, он шлепал Кэндис за то, что она совращала его и заставляла делать «эти ужасные вещи» с ней. Она никогда ни с кем не говорила об этом, но обнаружила, что когда стала взрослой, ее каким-то образом стали привлекать мужчины, которые вновь применяли к ней насилие.

Проблема 5: Потребность все тихо улаживать и делать то, чего ожидают окружающие.

Многие из нас трезвеют и становятся теми, кого я называю «серые люди». Мы учимся тушеваться и не гнать волну. Мы делаем то, чего от нас ожидают, но не делаем это достаточно хорошо для того, чтобы выделяться и получать похвалу, или настолько плохо, чтобы нести наказание. Некоторые из нас становятся настолько незаметными, что другие люди даже не знают, что мы здесь.

Я впервые осознал, что «серые люди» существуют, когда был наблюдателем в групповой терапии в 1969 году. В конце одной из сессий терапевт, ко-терапевт и я обсуждали группу и рассматривали прогресс ее членов. «А Джерри был на группе сегодня вечером?» – спросил терапевт. Никто из нас не мог вспомнить. Три профессиональных терапевта провели двухчасовую встречу с десятью пациентами, и ни один из нас не был уверен, присутствовал ли там Джерри.

Джерри, шестидесяти двух лет, оставался трезвым около трех лет. В сорокалетнем возрасте он был уволен из армии после двадцати лет службы. Он получил работу в гражданской службе одной из военных баз, где работал клерком. Он обратился к терапии, потому что был подавлен и угнетен, но не знал причины этого. Джерри развелся до того, как начал выздоравливать, и никогда больше не женился. Он посещал от четырех до пяти собраний АА в неделю, но говорил, что у него нет друзей. У него никогда не было спонсора, и он редко говорил что-либо на собраниях, кроме: «Я благодарен за то, что я здесь; я пропускаю [свою очередь говорить (прим. ред.)]». Джерри сказал, что он в ужасе от возможности выделиться. Он менял собрания, которые посещал, каждые несколько месяцев, чтобы люди не могли слишком хорошо узнать его.

В детстве Джерри также подвергался физическому насилию. Каждый раз, когда он шумел или оказывался на пути, его жестоко наказывали. Его родители были христианскими фундаменталистами, которые считали, что «детей должно быть видно, но не слышно» и «пожалеешь розгу – испортишь ребенка». Он понял, что опасно быть замеченным, и строил свой образ жизни, исходя из этого принципа.

Проблема 6: Потребность развлекать других и отвлекать внимание от трудностей.

Многие из нас чувствуют, что обязаны быть в центре внимания. Мы не можем выдержать периоды молчания на собраниях. Мы чувствуем особый дискомфорт, когда другие заводят разговор о серьезных и болезненных проблемах. Чтобы избавиться от напряжения, мы начинаем шутить и вести себя подобно клоунам.

Линда, которой было тридцать два, оставалась трезвой четыре года. Она обратилась к терапии, потому что испытывала сильные боли в желудке, и ее доктор не мог найти никакого физического объяснения этой боли. Поскольку она была выздоравливающим алкоголиком, она пришла в нашу амбулаторную клинику по лечению алкоголизма.

Линда была полна жизни, и с ней было занятно находиться рядом. Когда я впервые встретился с ней, чтобы привести на первую сессию, она своими шутками смешила персонал приемного покоя и развлекала остальных пациентов в зале ожидания. Линда была какой угодно, но не смущенной. «Общительная» или даже «буйная» – вот лучшие слова, которые могли описать ее.

Она рассказала мне, что у нее много друзей, она регулярно проводит собрания и высказывается на них, и что она очень популярна. Она была одинока. Ее муж оставил ее вскоре после того, как она стала трезвой, и она не могла проработать свои взаимоотношения с мужчинами. «Я не понимаю», – говорила она, – «Кажется, они теряют ко мне интерес после пары свиданий». Затем она начала рассказывать мне шутливые истории, которые высмеивали ее одиночество и неспособность найти кого-нибудь, кого можно было бы полюбить.

В групповой терапии Линда была в центре жизни группы настолько, что стала подрывать ее работу. Чем более серьезные вещи происходили, тем больше она чувствовала потребность шутить или переключать внимание на себя. Она просто не могла выносить разговоров на серьезные или болезненные темы.

Линда росла в алкогольной семье. Весь период ее детства ее родители тяжело пили. «Они были забавные, когда напивались», – говорила она группе. – «Большую часть времени, когда они пили, мы вместе развлекались. Я была душой общества. Я знала всех их друзей. Иногда они даже позволяли мне выпить с ними, потому, что я была такой смешной и занимательной». Когда проблемы вмешивались в жизнь семьи, в задачу Линды входило снимать накал напряжения, рассказывая анекдоты или ведя себя по-дурацки. Линда взяла эти навыки с собой в выздоровление.

Проблема 7: Потребность умиротворять и достигать мира любой ценой

Некоторые из нас научились быть миротворцами. Мы не любим конфликты, и поэтому чувствуем, что наша задача – создавать и поддерживать мир любой ценой. Нам нужно избегать конфликтов и сглаживать неприятные чувства. Настоящей проблемой является то, что мы никогда не можем остановиться, даже если хотим этого.

Эллиот выздоравливал более трех лет, когда начал посещать собрания Взрослых Детей Алкоголиков (ВДА). «Я просто не был счастлив в своей трезвости. Казалось, мне чего-то недостает». Он работал по программе, и дела шли хорошо, но он чувствовал тревогу и периодически депрессию. «Дело не в том, что что-то на самом деле не так», – сказал он мне на первом терапевтическом занятии. – «На самом деле все отлично; просто я не чувствую себя хорошо».

Эллиот был хранителем мира в своей семье. Он выучил, что это его работа – сохранять мир любой ценой. Поскольку его папа и мама иногда жестоко спорили, он часто чувствовал себя неудачником. Он сказал мне, что если бы он получше старался поговорить с папой и мамой, они бы так часто не ссорились.

Когда я спросил его, какую связь это имеет с его настоящей трезвостью, он сказал, что он, похоже, постоянно является судьей в своей семье и на собраниях групп. «Каждый раз, когда возникает ссора или спор, я чувствую, как что-то заставляет меня выйти в центр и все уладить. Иногда я говорю себе, что это глупо и что мне надо прекратить вести себя так, но я просто не могу. Я чувствую, что если я не вмешаюсь, то все выйдет из-под контроля».

Когда я спросил его, как он справляется с делами, когда расстроен, он ответил, что в этом случае лучше всего не гнать волну. Зачем топорщить перья, когда это не обязательно. «Кроме того», – сказал он, – «если ты на самом деле разозлишься, ты ведь можешь напиться, не так ли?» Эллиот еще в детстве узнал, что выражение гнева – опасная вещь, и что это его задача – оберегать от гнева других людей. Он принес это убеждение с собой в выздоровление.

Проблема 8: Потребность принимать на себя обвинения в проблемах других людей

Многие из нас стремятся быть козлами отпущения для других людей. Мы настолько плохо относимся к себе, что когда другие обвиняют нас в чем-то, не видим возможности защитить себя.

Эллиот был козлом отпущения, так же, как и миротворцем. Когда он делал попытку уладить спор, он легко принимал вину на себя. «Почему бы и нет», – говорил он. – «Ведь цель – прекратить ссору».

Проблема 9: Потребность действовать наперекор, нарушать правила и создавать проблемы

Некоторые из нас являются компульсивными нарушителями правил. Мы не видим в этом ничего страшного: мы просто не хотим, чтобы другие люди говорили нам, что делать. Мы можем видеть, что правила необходимы другим, но задаем себе вопрос: «Почему я должен следовать им?» Мы чувствуем, что имеем право на специальное обращение и не понимаем, почему другие из-за нас расстраиваются.

Таким был Джейк. Он заработал прозвище «змея», когда учился в высшей школе. Джейк вырос на Северо-западе и в течение многих лет работал портовым грузчиком. Когда он протрезвел, то не чувствовал необходимости менять еще что-либо. Он начал посещать собрания, но не любил все, что было связано с Высшей Силой. «Я не собираюсь препоручать свою волю и жизнь кому-либо, кроме себя». Джейк то приходил, то уходил из программы в течение трех лет, имел несколько срывов и, в конце концов, переехал в Чикаго и начал ежедневно посещать собрания. Он сложил два и полтора года трезвости, которые имел раньше, прежде чем начал подвергать сомнению свои ценности.

«Я никогда не придавал значения морали», – сказал он мне на консультации. – «Я всегда считал, что жизнь – это то, что ты можешь урвать, но сейчас я не уверен, что это хороший способ жить». Когда Джейк собирался сделать что-то, что запрещалось правилом или законом, он задавал себе два вопроса для того, чтобы принять решение:

• Каково наказание?
• Сколько шансов, что поймают?

Если он чувствовал, что, возможно, его не поймают, он делал это.

Джейк вырос в семье, где было одиннадцать детей. Его мама была дома, но ее явно не хватало, чтобы за всем уследить. Его отец был мелким преступником, который хвастался своими преступлениями. «Мой отец учил меня, что только неудачники живут по правилам», – говорил Джейк, – «Если я хотел стать настоящим мужчиной, мне нужно было узнать, как прожить жизнь на собственных условиях, и к черту всех остальных!»

Так Джейк и жил в первые годы трезвости. Он обнаружил, что одинок и отрезан от остальных. Никто не доверял ему. А он не доверял своим друзьям.

Джейк, как и многие из нас, нес с собой семейные проблемы после того, как стал трезвым.

Проблема 10: Потребность обвинять других в своих собственных проблемах

Многие из нас находят трудным принять на себя ответственность за собственные проблемы. Если что-то идет не так, мы стремимся переложить ответственность на кого-нибудь еще.

Это было стилем Джейка. Когда он попадался на нарушении закона или правила, он начинал обвинять человека, который поймал его. Типичным ответом могло быть: «Какое право имел этот коп вручать мне штраф за превышение скорости?» Он никогда не предполагал, что должен отвечать за последствия своего поведения. Если дела шли не так, всегда находился кто-то, виноватый в этом.

Эти десять проблем позднего выздоровления имеют две общие темы. Первая: все они имеют отношение к тому, чему мы научились в семье, из которой происходим. Вторая: мы вынуждены действовать под влиянием этих проблем, хотя знаем, как лучше. Мы, похоже, не можем остановить их. Похоже, мы потеряли контроль.

Взаимоотношения проблем позднего выздоровления и семьи, из которой мы происходим, становятся очевидными, стоит только нам задуматься об этом. Проблема в том, что мы часто об этом не думаем. Многие из нас пришли к убеждению, что все наши трудности вызваны химической зависимостью, и все они могут быть решены посещением собраний и работой по Шагам. К сожалению, это не всегда так. Несмотря на то, что мы определили и приняли решение избавиться от этих проблем позднего выздоровления, они не решаются.

В Двенадцатишаговой программе не разработан специфический шаг для разрешения проблем позднего выздоровления. В 1935 году основатели АА не знали об обширном влиянии, которое детский опыт оказывает на взрослую жизнь. Многие выздоравливающие люди непрямым путем решают эти проблемы, работая по Шагам Четвертому и Пятому и духовной Программе, заложенной в Шагах Одиннадцатом и Двенадцатом. Для большинства же решение этих проблем откладывается, пока к ним специально не обратятся.

Двенадцатишаговая Программа, которая называется «Взрослые Дети Алкоголиков», помогает людям выявить темы, которые связаны с родительской семьей. Многие члены ВДА являются выздоравливающими химически зависимыми людьми со многими годами трезвости. Они открыли, что движение АА само по себе было неспособно разрешить проблемы, тянущиеся с самого детства. Работая по программе ВДА в сочетании с собственной программой АА, они получают возможность решить проблемы детства и повысить качество их выздоровления.

Вопросник позднего выздоровления

Давай рассмотрим эти десять проблемных областей и попробуем прояснить их. Ниже приведены десять утверждений, которые связаны с десятью основными проблемами позднего выздоровления, которые мы только что обсуждали. Подумай о том, как часто ты использовал такое поведение в детстве, и насколько часто ты ведешь себя так в настоящее время  – дома и на работе. Затем задай себе вопрос, является ли эта проблема той самой, над которой, как ты чувствуешь, тебе надо поработать в своем выздоровлении. Потрать несколько минут, чтобы заполнить вопросник.

1. 1. Решение проблем. Я испытываю трудности, решая важные личные проблемы, но я способен решать подобные проблемы других людей.

ОЧЕНЬ ЧАСТО ИНОГДА РЕДКО

А. В детстве

Б. В зрелом возрасте (дома)

В. В зрелом возрасте (на работе)

ДА НЕТ НЕ УВЕРЕН

Г. Является ли это проблемой сейчас?

1. 2. Управление чувствами. Мне трудно управлять своими чувствами и эмоциями

ОЧЕНЬ ЧАСТО ИНОГДА РЕДКО

А. В детстве

Б. В зрелом возрасте (дома)

В. В зрелом возрасте (на работе)

ДА НЕТ НЕ УВЕРЕН

Г. Является ли это проблемой сейчас?

1. 3. Неизменные привычки. Мои привычки жестки и неизменны, и поэтому мне  трудно изменять свое поведение, даже когда я хочу этого.

ОЧЕНЬ ЧАСТО ИНОГДА РЕДКО

А. В детстве

Б. В зрелом возрасте (дома)

В. В зрелом возрасте (на работе)

ДА НЕТ НЕ УВЕРЕН

Г. Является ли это проблемой сейчас?

1. 4. Спасательство. Я спасаю других или помогаю им в такой степени, что это создает проблемы для меня самого.

ОЧЕНЬ ЧАСТО ИНОГДА РЕДКО

А. В детстве

Б. В зрелом возрасте (дома)

В. В зрелом возрасте (на работе)

ДА НЕТ НЕ УВЕРЕН

Г. Является ли это проблемой сейчас?

1. 5. Уступчивость. Я тихо все улаживаю, делая то, чего от меня ожидают другие.

ОЧЕНЬ ЧАСТО ИНОГДА РЕДКО

А. В детстве

Б. В зрелом возрасте (дома)

В. В зрелом возрасте (на работе)

ДА НЕТ НЕ УВЕРЕН

Г. Является ли это проблемой сейчас?

1. 6. Развлекательство. Я развлекаю людей, чтобы отвлечь их внимание от существующих проблем.

ОЧЕНЬ ЧАСТО ИНОГДА РЕДКО

А. В детстве

Б. В зрелом возрасте (дома)

В. В зрелом возрасте (на работе)

ДА НЕТ НЕ УВЕРЕН

Г. Является ли это проблемой сейчас?

1. 7. Миротворчество. Я должен добиваться мира любой ценой.

ОЧЕНЬ ЧАСТО ИНОГДА РЕДКО

А. В детстве

Б. В зрелом возрасте (дома)

В. В зрелом возрасте (на работе)

ДА НЕТ НЕ УВЕРЕН

Г. Является ли это проблемой сейчас?

1. 8. Жертвенность. Я склонен чувствовать вину за то, что у других людей трудности.

ОЧЕНЬ ЧАСТО ИНОГДА РЕДКО

А. В детстве

Б. В зрелом возрасте (дома)

В. В зрелом возрасте (на работе)

ДА НЕТ НЕ УВЕРЕН

Г. Является ли это проблемой сейчас?

1. 9. Создание проблем. Я создаю проблемы своими действиями и склонен не уважать или нарушать правила.

ОЧЕНЬ ЧАСТО ИНОГДА РЕДКО

А. В детстве

Б. В зрелом возрасте (дома)

В. В зрелом возрасте (на работе)

ДА НЕТ НЕ УВЕРЕН

Г. Является ли это проблемой сейчас?

1. 10. Поиск виноватого. Я склонен обвинять других в своих проблемах.

ОЧЕНЬ ЧАСТО ИНОГДА РЕДКО

А. В детстве

Б. В зрелом возрасте (дома)

В. В зрелом возрасте (на работе)

ДА НЕТ НЕ УВЕРЕН

Г. Является ли это проблемой сейчас?

Ты можешь более внимательно рассмотреть свои ответы, взяв лист бумаги, и создав опросный лист (см. ниже). Этот опросный лист содержит место, куда может быть внесен ответ на каждый вопрос. Используй следующую шкалу: Очень часто = 3; Иногда = 2; Редко = 1. Для вопроса графы «Г» – Является ли это проблемой сейчас (проблема актуальна)? – Д=да; Н=нет; НУ=не уверен.

Опросный лист позволит тебе очень ясно увидеть роли, которые ты играл в детстве. Люди, которые происходят из дисфункциональной семьи, обычно обнаруживают, что они играют постоянно одну или две роли. Люди, вступившие в процесс выздоровления, замечают, что оценка детства отличается от оценки их сегодняшней семьи, взаимоотношений и работы.

Человек из функциональной семьи отмечает, что он ответил «иногда» или «редко» почти на все вопросы. Почему? Это болезненные приспособительные роли, которым учит дисфункциональная семья. Если ты происходишь из здоровой, или функциональной семьи, то ты не мог научиться часто использовать эти стратегии для того, чтобы справляться с жизнью.

Стратегии решения проблем

Решение проблем позднего выздоровления требует изменений. Хороший способ начать этот процесс – определить нездоровое поведение, связанное с проблемами родительской семьи, и начать упражняться в здоровом поведении.

Решение проблем. Людям, которые с трудом решают собственные проблемы, необходимо прибегнуть к индивидуальной терапии, где они смогут сфокусироваться на этих темах и получить поддержку в решении проблем.

Управление чувствами. Люди, имеющие трудности в распознавании и управлении чувствами, нуждаются в получении навыков в этой области. Если мы слишком остро эмоционально реагируем, нам необходимо распознать триггеры, которые запускают такую реакцию и изучить другие способы реагирования. Если мы склонны к эмоциональной тупости, нам нужно обучиться глубоко дышать, центрироваться и отмечать, что происходит внутри. Затем нам нужно научиться описывать эти внутренние чувства и выражать их другим людям.

Ригидное(жесткое) поведение. Те из нас, кто проявляет упрямство и испытывает трудности с изменением своего поведения, должны практиковать гибкость. Нам необходимо добровольно планировать действия, которые заставят нас оторваться от тех корней, которые мы себе вырастили.

Спасательство. Спасатели должны упражняться в предоставлении другим людям возможности самим переживать последствия их поведения. В Ал-Анон эти навыки называются отделением. В АА это называют препоручением.

Соглашательство. Соглашателям нужно учиться отстаивать свою точку зрения. Двенадцать Шагов – эгоистичная программа. Твоя трезвость должна быть самым главным приоритетом. Жизнь – это эгоистичный процесс. Если ты умрешь на службе другим, то ты уже ничем не сможешь поделиться.

Развлекательство. Развлекатели отвлекают других от того, что происходит на самом деле. Им необходимо учиться молчать и бездействовать, предоставляя другим переживать реальность ситуации.

Миротворчество. Миротворцы готовы на все, что угодно, чтобы избежать конфликта. Им необходимо учиться переносить гнев и споры. Им нужно прекратить выходить в центр круга и все улаживать.

Жертвенность. Жертвенники посвящают себя другим. Им необходимо действовать так, чтобы быть ценимыми другими и стоящими. Им нужно прекратить связывать себя с людьми, которые стремятся воспользоваться ими и получить преимущества.

Создатели проблем. Создатели проблем ведут себя, как священные жертвы. Их хаотичное поведение позволяет другим людям в сравнении с ними видеть себя хорошими. Создателям проблем необходимо осознать, что лучший способ вернуться к людям – вести себя так, чтобы другие не могли обвинять их в том, что происходит.

Обвинители. Обвинители несправедливо обвиняют других в последствиях собственного поведения. Им следует научиться честно смотреть на последствия того, что они делают, распознавать случаи, когда они виноваты сами, и брать на себя ответственность за расчистку завалов, которые они организовали.

Все это звучит хорошо, и даже просто здорово, но что происходит, когда мы пытаемся вести себя здоровым образом, и не можем? Зачастую это связано с проблемами семьи, из которой мы произошли. Мы продолжаем своим поведением создавать проблемы, потому что мы утратили контроль. Мы знаем, что требуется делать, и хотим делать это, но, когда мы пытаемся, мы чувствуем странный страх и даже панику.

Стэн выразил это так: «Я хочу измениться, на самом деле хочу. Но, кажется, что-то останавливает меня. Когда я прекращаю вести себя, как опекун, я пугаюсь и впадаю в панику. В голове я знаю, что для этого нет причины, но чувства сильнее меня. Чем дольше я воздерживаюсь от такого поведения, тем сильнее становится страх».

Эти реакции на изменения позволяют предположить, что мы, возможно, использовали проблематичное поведение в качестве средства выживания, когда были детьми. Дисфункциональные семьи – опасное место для роста. Опасность может быть эмоциональной, физической или той и другой вместе. Как дети, мы быстро узнаем, что делать, чтобы снизить боль и риск. Мы приходим к убеждению, что поведение, которое защищало нас в детстве, будет продолжать защищать нас, когда мы станем взрослыми. Мы также верим, что если прекратим использовать это орудие самозащиты, то пострадаем или умрем. Это то, что вызывает страх и панику, когда мы пытаемся изменить поведение.

Давайте взглянем на Стэна. Когда он был ребенком, отец-алкоголик жестоко наказывал его за эгоизм. Отец называл его эгоистом каждый раз, когда Стэн недостаточно активно заботился о младших брате и сестре. Каждый раз, когда он отвлекался от брата и сестры и начинал заботиться о себе, он шел на риск быть униженным и даже избитым. Он узнал, что для того, чтобы выжить, ему надо заботиться о других. Заботиться о себе было опасно. Он усвоил это убеждение и продолжает воплощать его в жизнь во взрослом состоянии, несмотря на то, что теперь это уже не является правдой.

Если мы поймем способы поведения, способствующего выживанию, которые мы изучили в детстве, то нам легче будет избавиться от них в зрелом возрасте.

Задачи позднего выздоровления

Если мы хотим решить проблемы позднего выздоровления, нам надо захотеть потратить на это время и необходимую энергию. Во-первых, мы должны признать, что темы детства вызывают проблемы в выздоровлении. Это возвращает нас к Первому Шагу, только на этот раз мы обращаемся к бессилию перед собственным детством.

Во-вторых, нам надо кое-что узнать как о функциональных, так и о дисфункциональных семьях, чтобы иметь основание, когда мы будем исследовать свое детство.

В-третьих, нам необходимо восстановить историю своего детства, заполнить пробелы памяти, и обсудить то, что мы узнали, с людьми, которые умеют поддерживать.

В-четвертых, нам нужно установить связь между тем, что мы узнали о своем детстве, и тем, как мы ведем себя, будучи взрослыми. Ключевой вопрос: «Какое поведение, которое я узнал как ребенок, я использую в своей жизни сейчас?»

И, наконец, мы должны перестать слепо применять поведение, которому научились в детстве. Нам необходимо разорвать цикл семейной дисфункции, взяв на себя ответственность изменить то, кем мы являемся и как себя ведем. Если мы не изменимся, мы сделаем с нашими детьми то, что наши родители сделали с нами.

Задача 1: Распознавание проблем детства

Многие из нас имеют проблемы, идущие из детства, и они заставляют нас страдать в трезвости. Нам нужно узнать, как распознавать эти проблемы, и как они воздействуют на нас. Точно так же, как вначале отрицание блокировало нашу возможность осознать химическую зависимость, теперь оно блокирует осознание проблем, созданных семьей, из которой мы происходим. В начале позднего выздоровления многие из нас описывают свои проблемы как цепляющиеся одна за другую. Когда мы получаем знания о родительской семье, мы начинаем замечать, что большинство наших проблем являются результатом повторения одних и тех же комбинаций действий (паттернов) – снова и снова. Не одна проблема следует за другой, а одна и та же проблема повторяется снова и снова.

Мы начинаем постигать суть Четвертого и Пятого Шагов, которые предлагают нам определить «истинную природу наших недостатков». Они предлагают нам понять «истинную природу» этих проблем. Это означает, что нам необходимо понять основы, или самую суть того, что принуждает нас наступать на одни и те же грабли. Недостаточно сказать «я больше никогда не буду так делать» и использовать силу воли, чтобы избежать этого.

Нам надо распознать глубинные проблемы и принять то, что это нормально – иметь их. Это принятие себя, как несовершенных человеческих существ, которые находятся под пагубным воздействием своего детства, позволит нам избавиться от стыда, вины и хронической боли, которые питают нашу потребность вновь и вновь повторять циклы саморазрушительного поведения. Это не только возможно, это необходимо, если мы хотим чувствовать себя комфортно в трезвости.

Это значит, что мы исследуем свое детство, чтобы открыть подходы к жизни, которым мы научились, будучи детьми. Позже мы получим возможность принять ответственные решения о том, какие отношения и привычки мы сохраним, а от каких избавимся. Неважно, насколько плохим было наше детство, мы вынесли из него сочетание силы и слабостей. Наш продолжающийся рост и зрелость призывают нас созидать, используя силу, одновременно работая над преодолением слабостей. Общим правилом является слещующее: либо выздоравливать, либо повторяться. Выздоравливать от повреждений, нанесенных нашим детством, или повторять одни и те же паттерны саморазрушительного поведения снова и снова.

Задача 2: Получение информации

Важно получить точную информацию о семье, из которой мы происходим. Нам нужно изучить динамику как функциональных, так и дисфункциональных семей. Нам нужно узнать основы формирования привычек у детей и узнать, как эти привычки могут быть разрушены. Чтение этой книги  – только начало. Тебе понадобится больше, чем предоставляет эта книга.

Большинство лечебных программ для Взрослых Детей Алкоголиков включают в себя образовательную часть, которая может обеспечить информацией. Также могут помочь многочисленные книги, аудио- и видео – кассеты.

3. Задача 3: Воссоздание истории нашего детства

Знаний о том, как развивались проблемы, созданные семьей, из которой мы произошли, недостаточно. В выздоровлении мы исследуем наше детство и обсуждаем его с людьми, которые могут дать обратную связь. Этот процесс напоминает нам, как мы готовились, а затем рассказывали свою историю на группе АА

Мы создаем рукописную историю нашего детства, и потом рассказываем ее другим людям, которые задают вопросы и дают обратную связь. В результате начинает возникать новое понимание нашего детства. Мы начинаем видеть, как ошибочные понятия, заученные нами тогда, повлияли на нашу жизнь, когда мы стали взрослыми. Мы обращаемся к болезненным воспоминаниям и делимся ими с людьми. Боль и обиды облегчаются и разрешаются. Стыд и вина тоже уменьшаются и разрешаются. Мы открываем новое чувство  – свободы.

Задача 4: Связь детства и проблем зрелого возраста

Цель позднего выздоровления – изменения. Я вижу мало смысла в проигрывании своего детства с целью только поговорить о нем. Восстановление истории детства дает больше всего преимуществ, если мы используем его, чтобы определить паттерны актуальных проблем, возникшие в детстве, которые повторяются в зрелом возрасте.

Задача 5: Изменение стиля жизни

Недостаточно просто исследовать свое детство. Мы должны сознательно соединить то, чему мы научились, будучи детьми, с тем, как мы управляем жизнью, став взрослыми. Это не так легко, как кажется. Наше сознательное понимание того, что мы делаем, защищено отрицанием. Чтобы прорваться через отрицание, мы должны сознательно создать список своих достоинств и недостатков, которые мы выработали в детстве. Сознательный план затем может быть использован для нас – взрослых – чтобы признавать достоинства и опираться на них, и распознавать и преодолевать недостатки.

Мы можем воспринимать работу над процессом этой взрослой оценки себя, как работу по модифицированным Четвертому, Пятому и Десятому Шагам Программы АА.

Изменение поведения – критический шаг в решении проблем, вынесенных из родительской семьи, необходимый для того, чтобы изменить привычные паттерны мыслей, чувств и действий, которые снижают качество нашей трезвости. Глубоко укорененные привычки не исчезнут просто от того, что мы поняли, откуда они взялись.

Понимание обещает изменения, действия делают это обещание реальностью

Это требует постановки целей, разработки плана действий и привлечения помощи других людей, чтобы поддержать нас в процессе выздоровления.

Поиск нового здорового поведения

Если мы выросли в дисфункциональной            семье, мы научились использовать способы поведения, которые не очень годятся. Мы приобрели множество привычек, которые позволяли нам справляться с жизнью, но не делали нас счастливыми. Когда мы обнаруживаем поведение, которое действительно подходит нам, оно кажется естественным, легким и свободным. Эти новые виды поведения придают нашей жизни смысл и значение.

Как только мы освободимся от своего детства, мы сможем найти способы поведения, которые нас устроят. Мы сможем обнаружить, что же мы по-настоящему ценим, и найти в себе мужество сфокусировать свою жизнь вокруг этих ценностей. Мы находим эти новые виды поведения честным исследованием своих достоинств и недостатков. Мы стремимся честно ответить на следующие вопросы:

• В чем я хорош?
• Что я люблю делать?
• Что я могу привнести в мир?
• Что значительное я могу сделать?
• Какова моя цель в жизни?

Ответы на эти вопросы могут стать центральной частью нашей духовной программы.

Я верю, что каждый был создан со своим предназначением. Мы здесь не случайно. Есть что-то важное, что мы должны сделать со своей жизнью, и это ответственность каждого из нас – отыскать эту цель и найти мужество достигать ее в своей жизни.

Я верю, что Бог создал нас, как рациональных животных, обладающих силой мышления. Он создал Вселенную, которая организована на основе закона причин и следствий. Он дал нам, как человеческим существам, власть сознательной воли. Воля означает способность принимать решения и действовать. Сознательность – это возможность осознавать решения, которые мы принимаем, действия, которые мы предпринимаем, чтобы воплотить эти решения, и последствия, которые являются результатом действий.

Когда мы становимся трезвыми, наша человечность обеспечивает нам эти качества. У нас есть все, что может понадобиться нам каждую минуту или каждый день для того, чтобы поддерживать свою трезвость. Мы можем рационально обдумывать свою жизнь, принимать решения и предпринимать действия. Закон причин и следствий позволяет узнать, были ли наши действия соответствующими ситуации, или нет. Если мы совершаем ошибки, что случается со всеми несовершенными человеческими существами, мы можем учиться на этих ошибках и изменяться.

Мы находим истинную радость и смысл в трезвости, если у нас хватает мужества найти поведение и стиль жизни, которые нас устраивают. Я верю, что у всех нас есть предназначение, и мы созданы, чтобы испытывать радость и воплощать смысл. Мы не обязаны страдать, делая то, что нас не удовлетворяет.

Когда мы открываем, что же это за роли и предназначение, требуется мужество, чтобы построить жизнь вокруг них. Но чтобы иметь смысл и значение в жизни, нам требуется реорганизовать свою жизнь в соответствии с выбранными ролями. Просто знать, что собой являет наша основная интегративная роль, недостаточно для того, чтобы мы изменились и почувствовали радость жизни. Мы должны на самом деле изменить то, как мы живем.

К концу позднего выздоровления, если нам хватило мужества проделать все, что было здесь описано, мы определяемся и организуем свою жизнь вокруг своей основной интегративной роли. Это не значит, что мы освободились от проблем. Выздоровление – это процесс смены одного набора проблем на другой, лучший. Чем дальше мы продвигаемся в выздоровлении, тем более мы способны справляться со своими трудностями. Успешное выздоровление не означает свободы от проблем, оно означает лучшие способности справляться с проблемами, которые мы встречаем в своем выздоровлении, не отчаиваясь. В конце позднего выздоровления мы еще раз меняем один набор проблем на новый. Этот новый набор проблем называется Поддержание.

Обобщение

Давайте обобщим всю информацию о позднем выздоровлении.

Все люди получают знания о себе, других людях и мире от своих родителей. Химически зависимые люди не являются исключением. Наиболее мощный процесс обучения человека протекает в возрасте до десяти лет, пока он не способен подвергать сомнению то, чему его учат.

Отношения и привычки заучиваются бессознательно, имитируя отношения и привычки наших родителей. Эти слепые имитации набирают силу и глубоко внедряются в привычки думать, чувствовать, действовать и относиться к другим.

Люди воспринимают эти ранние уроки как правду, и судят о новом опыте, сравнивая его с этими истинами, которые они узнали в детстве.

Все дети усваивают в семье, в которой растут, смесь правильных и ошибочных верований о самих себе, других людях и мире в целом. Правильные, точные убеждения соответствуют реальности. Ошибочные – нет.

Когда родители обучают в основном точным, а не ошибочным убеждениям, и моделям конструктивного мышления, чувствования, действий и отношения к другим людям, дети создают себе твердое основание для счастья и успеха. Они переживают циклы продуктивного роста, созидают и развивают глубину и смысл жизни.

Когда родители сообщают больше ошибочных, чем точных представлений, и передают детям набор направленных на защиту себя привычек думать, чувствовать, действовать и относиться к другим, у детей строится очень непрочное основание для счастья и успеха. Они склонны бесконечно повторять циклы самозащитного и деструктивного поведения.

Проблемы, созданные радительской семьей, не приводят к зависимости. Зависимость вызывается комбинацией генетической предрасположенности и употребления алкоголя и других наркотиков. Люди из любых семей – функциональных или дисфункциональных – становятся зависимыми.

Здоровые семьи учат, что радость и осмысленность жизни – это нормально, а проблемы и боль являются временными состояниями, с которыми необходимо как-то иметь дело. Дисфункциональные семьи учат противоположному – что боль и проблемы нормальны, а периоды радости и осмысленности временны, и обязательно приведут к еще большим страданиям и проблемам.

Людям из дисфункциональных семей приходится испытать больше боли от своей зависимости, чтобы признать, что они больны. Это происходит потому, что в детстве их учили, что «нормальная» жизнь – это боль. Люди из здоровых семей признают свою зависимость раньше.

В трезвости люди возвращаются к тому уровню жизненных навыков, который у них был до развития зависимости. Люди из здоровых семей имеют надежное основание для ответственного поддержания жизни; это делает их выздоровление более легким. Люди из дисфункциональных семей имеют шаткое основание для построения жизни. Еще до того, как они стали зависимыми, их жизнь представляла собой набор глубоко внедрившихся самозащитных привычек. В результате людям из дисфункциональных семей гораздо труднее выздоравливать, и они проявляют большую склонность к срывам, чем люди из здоровых семей.

Выздоровление возможно, но оно требует работы. Нам нужно захотеть исследовать историю своего детства, выявить проблематичные убеждения, которые мы приобрели тогда, и затем соотнести их с повторяющимися проблемами, с которыми мы встречаемся сейчас. И после этого нам необходимо захотеть измениться.

Часть 7

Поддержание – учимся наслаждаться путешествием

Финальным периодом выздоровления является поддержание. Нам необходимо постоянно поддерживать осознание своей зависимости от химических веществ, изменяющих сознание, проводить ежедневную инвентаризацию своего поведения и решать проблемы, когда они появляются. Мы должны принять на себя твердое обязательство расти. Нам требуется расти в своем выздоровлении, если мы хотим оставаться трезвыми.

В период поддержания фокус нашего выздоровления перемещается с исправления повреждений на развитие качественного образа жизни. Это происходит, когда мы понимаем, что освободились от груза прошлого. Мы более не искалечены болью, виной или стыдом за свою зависимость. Мы освободились от защитных привычек, которыми овладели в детстве. Мы открыты росту и развитию. Духовный рост и развитие отношений с другими людьми становятся нашими приоритетами.

В период поддержания многие из нас заняты работой по Десятому, Одиннадцатому и Двенадцатому Шагам Двенадцатишаговой Программы. Шаг Десятый дает нам возможность ответственно жить Одним Днем, признавать ошибки и предпринимать действия для их исправления при первой же возможности.

Шаг Десятый: Мы продолжали самоанализ и, когда допускали ошибки, сразу признавали это.

Мы продолжали исследовать себя, свое поведение и его последствия. Когда бы мы ни получали негативные последствия, мы признавали это и изменяли поведение, которое эти последствия вызвало.

Шаг Одиннадцатый: Мы стремились путем молитвы и медитации развивать свой сознательный контакт с Богом, как мы Его понимали, молясь лишь о знании Его воли, которую нам надлежит выполнить, и о даровании силы для этого.

Другими словами, Одиннадцатый шаг учит нас находить свой уникальный смысл и предназначение в выздоровлении.

Шаг Двенадцатый: Достигнув духовного пробуждения, к которому привели эти Шаги, мы старались нести эту весть другим алкоголикам и применять эти принципы во всех наших делах.

Идея Двенадцатого Шага такова: «Чтобы сохранить, нам надо отдавать».

Поддержание программы выздоровления.

Мы не можем стать бывшими алкоголиками. Наша болезнь находится в состоянии ремиссии, но никогда не может быть «излечена». Без постоянной активной программы личностного роста и развития большинство из нас вернется к старым паттернам зависимого мышления, эмоциональной неуравновешенности и защитного поведения. Неважно, как долго мы оставались трезвыми, возврат к разрушительному мышлению и образу жизни создает условия для срыва.

Теперь наша программа выздоровления будет отличаться от той, над которой мы работали в стадии стабилизации и раннего выздоровления. Теперь мы живем трезвой жизнью, и многие из нас могут посещать меньше Двенадцатишаговых собраний. Иногда выздоравливающие люди умеют так хорошо наблюдать за собой и своими реакциями на жизнь, что знают, когда им требуется посетить собрание. Другие нуждаются в двух-трех собраниях в неделю, чтобы чувствовать себя комфортно. Для них тесный контакт с АА или АН необходим для поддержания спокойствия духа и продолжения выздоровления.

Многие люди попадают в промежуток между этими двумя крайностями. Они посещают одно собрание Двенадцатишаговой программы в неделю, что дает им необходимую поддержку. Мой друг, Том Ривз, который умер от рака в 1987 году, сказал следующее: «Если ты не желаешь потратить два часа в неделю, чтобы поддержать свое выздоровление от смертельной болезни, то ты на самом деле не хочешь, чтобы с тобой все было хорошо». Я верю, что это высказывание предлагает практическое и эффективное руководство для большинства выздоравливающих людей.

В периоды высокого стресса и изменений симптомы подострого  абстинентного синдрома или зависимое мышление могут возобновиться даже во время стадии поддержки. При первых признаках этого важно усилить и активизировать программу выздоровления.

Если бы у нас был рак в стадии ремиссии, нам требовалось бы проходить профессиональное обследование минимум раз в год. Мы планировали бы визит к врачу при первых же симптомах или проблемах. Вы не играете в игры со смертельной болезнью.

Зависимость от химических веществ – тоже смертельное заболевание, и к нему надо относится таким же образом. Ежегодная проверка состояния трезвости с сертифицированным консультантом по вопросам алкоголизма и наркомании – необходимость. Во время таких проверок нам необходимо рассмотреть свой прогресс в выздоровлении, поговорить о жизненных проблемах и о том, как мы справляемся с ними, обновить свой план предотвращения срыва и обследовать себя на предмет появления признаков неблагополучия. Эта ежегодная проверка трезвости подтвердит, что мы продвигаемся в выздоровлении вперед, а не закрываем глаза на слабые ранние предупреждающие признаки срыва.

Эффективное ежедневное решение проблем

В стадии поддержания мы не свободны от проблем, но мы учимся справляться с ними эффективно. Один из членов АА сказал: «Выздоровление – это не что иное, как ряд проблем, связанных между собой. Мы никогда не избавимся от них. Я измеряю свое выздоровление не тем, сколько проблем у меня есть, а тем, насколько хорошо я с ними справляюсь».

Мне нравится думать о людях, как о созданиях, решающих проблемы. Нам дан ум и способность мыслить, а еще нам посланы вызовы жизни. Наша задача – отвечать на эти вызовы. Мы можем реагировать с позиции уверенности в себе и любви к себе, а можем – с позиции беззащитности и страха.

Я находился рядом со своим другом, Томом, когда он умирал от рака. Том работал по Двенадцатишаговой Пограмме и поддерживал трезвость более семи лет. Одно из его посланий его жене, Джуди, перед тем, как он умер, было следующим: «Пожалуйста, скажи другим участникам Программы, что обещания АА исполнились. Мы можем управлять своей жизнью, пока трезвы». Том встретил свой рак и свою смерть с мужеством и достоинством, используя принципы Двенадцати шагов. Программа  может провести нас через самые тяжелые жизненные кризисы.

Продолжение роста и развития

Человеческий ум, когда он свободен от алкоголя и наркотиков, создан для того, чтобы искать истину. Отец Мартин говорит, что человеческие существа являются созданиями, ищущими истину. Как люди, мы постоянно находимся в поисках правды; мы ищем смысл и значение в том, что делаем. Это стремление искать истину означает, что мы редко бываем надолго удовлетворены тем, что знаем. Мы постоянно желаем все большего понимания, новых вызовов и движения вперед в своей жизни.

Мы растем и изменяемся с момента рождения до момента смерти. Просто мы таковы. Мы не можем выбирать, расти и изменяться, или нет. Но мы свободны выбирать направление этого роста и изменений.

Когда мы прекращаем расти, сухой пьяница ждет нас за ближайшим углом. Стресс нарастает и, в конце концов, развивается подострый абстинентный синдром, вызывающий потерю контроля и ведущий к срыву. Выздоровление напоминает движение вверх по идущему вниз эскалатору: не существует такой позиции, как стояние на месте. Каждый раз, когда мы останавливаемся на нашем пути вперед, мы движемся назад.

За годы нашей зависимости мы приобрели привычку отрицания и уклонения. Мы поверили, что негативное эмоциональное состояние – это норма. Мы научились отвечать на вызовы жизни саморазрушительным способом. Мы можем справляться с нашими старыми привычками, но они никогда окончательно не оставят нас. В определенный момент, особенно когда мы устали и перегружены, защитные тенденции возвращаются.

Для большинства из нас позитивный рост и изменения требуют постоянного внимания к деталям. Ответственная жизнь требует, чтобы мы осознанно выбирали свои мысли, свои эмоции и свои действия. Нам необходимо каждый день находить время, чтобы подумать над тем, что мы чувствуем, что мы делаем и как мы относимся к остальным. Мы остаемся открытыми росту, мы принимаем свою склонность совершать ошибки, и мы делаем все, что в наших силах, с тем, что имеем.

Как справляться с изменениями и осложнениями

У меня был постер с персонажем мультфильма Картером Брауном с философским взглядом и поднятым вверх пальцем, который говорил: «Темнее всего перед тем, как становится уже совершенно черно». Иногда кажется, что проблемы в жизни никогда не кончатся. Мы проживаем жизненные циклы. В течение первой половины жизни мы призваны исследовать окружающий мир и себя, и выяснять, как все это работает. Затем Мать-Природа играет с нами шутку. Как раз тогда, когда мы научились с комфортом действовать во внешнем мире, мы вступаем во вторую половину жизни, отмеченную поворотом внутрь, духовным путешествием для открытия самих себя. Во время этого поворота внутрь нам нужно сознательно интегрировать смысл жизни с нашим личным местом во Вселенной. Мы должны прийти в согласие с такими жизненно важными темами, как жизнь, смерть и то, что лежит за смертью.

В период позднего выздоровления мы развиваем ощущение того, что является нормальным зрелым развитием. Мы признаем, что здоровая жизнь требует роста и изменений. Мы знаем, что каждый раз, когда мы узнаем что-то, мы открываемся новому учению и росту. Мы приходим к ожиданию того, что мы станем старше. Мы с благодарностью отдаем нашу юность, принимая зрелость.

С тех пор, как я был бойскаутом, я никогда не забывал призыва: «Будь готов!». Быть готовым жить, как выздоравливающие люди – значит изучать то, что нас ожидает с течением времени, на опыте других людей, которые прошли этот путь до нас. Мы можем обнаружить ролевые модели, которые пригодятся нам, когда мы встретимся с тем, что ждет нас впереди, в следующие годы нашей жизни. Эти спонсоры, или менторы, жизненно важны для нашего роста и развития.

Одна восьмидесятисемилетняя выздоравливающая женщина рассказала мне, что она всегда имела два набора друзей. Друзья из первого набора были как минимум на десять лет старше, а из другого – на десять лет младше ее. Она могла помнить, что это значит – быть молодым, и обеспечивать полезную помощь людям, которые находились на тех стадиях роста, которые она уже прошла. Она также могла смотреть вперед и видеть, что ее ожидает. Единственное, о чем она сожалела, будучи восьмидесятисемилетней женщиной – что трудно найти людей, которые старше на десять лет. Ей не хватало следопытов, прокладывающих путь впереди нее. В результате она чувствовала одиночество. Она также чувствовала, что покоряет новые земли.

Как справляться с ловушками в выздоровлении

Большая Книга Анонимных Алкоголиков (стр. 60, Третье издание) говорит нам, что неразумно ожидать, что мы сможем идеально придерживаться программы выздоровления. Точный текст таков: «Мы претендуем на духовный рост, а не на духовное совершенство». Каждый из нас периодически будет застревать в процессе выздоровления. Вот наиболее важное послание, которое у меня есть для вас. «Останавливаться в выздоровлении ни хорошо, ни плохо, просто это случается».

Те из нас, кто успешно выздоравливает, справляются с ловушками с помощью процесса признания и решения проблем. Мы учимся распознавать возникающие проблемы и моменты застревания в процессе выздоровления. Мы воспринимаем это как норму, считая себя несовершенными человеческими существами, и оставляем за собой право совершать ошибки и считаться с теми проблемами, которые мы не знаем, как решить. Мы отделяем себя от проблемы, когда ищем помощи у других людей. Наконец, когда мы готовы, мы предпринимаем ответственные действия.

RADAR* подход к решению проблем

Буква «R» означает Распознавание. Распознавать – значит знать, где мы застряли. Первая буква «A» означает Признание. Мы не только распознаем, что мы застряли, но также знаем, что это нормально; здесь нечего стыдиться или чувствовать себя виноватым. Мы понимаем, что мы несовершенные человеческие существа, у которых периодически возникают проблемы. Буква «D» означает Отделение. Мы препоручаем нашу проблему Высшей Силе. Это значит, что мы отодвигаемся назад для того, чтобы получить перспективу. Вторая бука «A» означает Принятие помощи. Мы обращаемся к Высшей Силе за мужеством, силами и надеждой. Мы обращаемся к другим людям за помощью и поддержкой. Последнее «R» означает, что мы Предпринимаем действия. Проблемы сами не исчезнут; нам нужно их решить. Мы предпринимаем позитивные действия, чтобы вырваться из ловушки. *(Первые буквы английских слов Recognize, Accept, Detach, Accept help, Respond, составляют акроним RADAR – РАДАР)

Люди, которые имеют трезвость низкого качества и, в конце концов, срываются, справляются с трудностями совершенно другим способом. Вместо того, чтобы признать, что они попались, они избегают или отрицают проблемы, создавая стресс. Они могут отрицать этот стресс или обвинять в нем что-то или кого-то другого. Их стресс питает другое компульсивное поведение, такое как переедание, перерабатывание, излишние физические упражнения, вынужденная сексуальность или созависимые отношения. Эти замещающие виды поведения или зависимости используются, чтобы облегчить напряжение постоянного отрицания и заблокировать осознание реальных проблем в выздоровлении.

Замещающее компульсивное поведение снижает стресс на короткое время, но ослабляет силы надолго. Люди, которые заменяют одну зависимость на другую, чувствуют себя хорошо сейчас, но страдают позже. В результате развиваются другие симптомы стресса, и становится еще хуже.

Если мы стараемся справиться со стрессом этим способом, мы замыкаемся на одной проблеме, прячемся от остальных и слепо и бездумно продолжаем борьбу. Мы избегаем людей и создаем себе новые проблемы, вызванные изоляцией. Мы встречаем каждую новую проблему с еще большим отрицанием, и стараемся уклониться от ее решения. Мы отрицаем проблемы. Мы отрицаем необходимость что-либо делать для их решения. Мы отрицаем необходимость помощи.

ESCAPE* стиль решения проблем

Способ отношения к проблемам, основанный на отрицании\уклонении можно запомнить с помощью акронима ESCAPE. Первая «E» означает уклонение или отрицание трудностей или проблем. «S» означает Стресс, который возникает естественным образом. Ум предназначен для поисков истины. Каждый раз, когда мы отрицаем реальность, мы его выключаем. Это забирает энергию и создает стресс и напряжение тела. Буква «C означает Компульсивное поведение. Стресс приводит к неприятным чувствам. Компульсивное поведение временно отвлекает от этих чувств. Временами компульсивное поведение настолько сильно, что становится зависимостью. (Не стоит забывать об огромном количестве людей, выздоравливающих от химической зависимости, которые просто поменяли химическую зависимость на другое компульсивное поведение). «А» означает Изоляцию от других людей. Компульсивное поведение отталкивает от нас людей, и мы становимся одинокими и изолированными. «Р» означает Проблемы, которые вызваны стрессом. Это новые проблемы, которые являются результатом стресса, компульсивного поведения и изоляции. Они усугубляют положение. Вторая «Е» означает Уклонение и отрицание новых проблем, которое начинает новый порочный круг защитного поведения. Каждый цикл забирает все больше энергии. Мы становимся все слабее и слабее, пока наша способность справляться с жизнью не нарушается. *(Первые буквы английских слов Evasion, Stress, Compulsive behavior, Avoidance, new Problems, Evasion of new problems, составляют акроним ESCAPE – УКЛОНЕНИЕ).

Важно понять одну вещь по поводу зависимого способа справляться с трудностями. Каждый раз, когда мы пытаемся справляться с жизнью, прибегая к отрицанию и снижению стресса за счет зависимого поведения, это ослабляет нас. Я не думаю, что существует такая вещь, как позитивная зависимость. Все зависимости негативны, потому что они позволяют чувствовать себя хорошо сейчас и приносят боль позже. Они дают нам иллюзию силы и уверенности, но снижают качество нашей жизни и повышают ранимость при стрессе и возникновении проблем.

Резюме.

Эффективным способом справляться с трудностями в трезвости является включение сознания. Когда что-то идет не так, мы осознаем это, признаем и обсуждаем с другими. Важно исследовать историю собственной жизни, чтобы учиться на прошлых ошибках. Если мы не учимся на прошлых ошибках, мы обречены повторять их. Важно иметь план действий. Что мы будем делать по-другому в будущем? Эрни Ларсен хорошо подметил: «Если ничего не менять, то ничего не изменится». Нам нужно делать что-то другое, если мы собираемся расти и меняться. Еще более важно, чтобы мы сфокусировались на том, что мы делаем здесь и сейчас. Абрахам Маслоу изучал здоровых полноценно функционирующих людей, и обнаружил, что они компетентны во времени. Личность, компетентная во времени, не попадает в капкан прошлого, настоящего или будущего. Такой человек может свободно перетекать от настоящего к прошлому, от прошлого к настоящему, от настоящего к будущему. И от будущего к настоящему. Мы склонны тратить около 60% нашего бодрствующего сознания на то, чтобы наслаждаться тем, что происходит здесь и сейчас. Мы проводим около 40% времени, возвращаясь в прошлое или фантазируя о будущем. Изучение прошлого позволяет нам учиться на нашем прошлом опыте, как успешном, так и неудачном. Мечты о будущем позволяют нам создавать осуществимые планы действий, которые приведут нас туда, куда мы хотим. Внимание к настоящему позволяет нам делать то, что необходимо, чтобы перебросить мост через промежуток между прошлым и будущим, и научиться наслаждаться путешествием.

ЭПИЛОГ

Проход через выздоровление – долгий и сложный процесс. Но у нас есть карта. С годами мы смогли обобщить истории тысяч выздоравливающих людей. Их опыт послужил нам указанием. Они дали нам знания о тупиках и предательских ущельях. Если мы умны, мы можем получить преимущества, пользуясь их указаниями.

Выздоровление на самом деле начинается еще в процессе зависимости. Когда мы опускаемся на дно зависимости, мы начинаем выздоравливать. Во время периода перехода мы боремся за контроль над употреблением, и в итоге признаем, что единственный выход – в полном воздержании. Когда мы пытаемся воздерживаться от употребления, мы переживаем как краткосрочный, так и долгосрочный абстинентный синдром. Мы должны также научиться справляться с зависимым мышлением, которое может привести нас обратно к употреблению химических веществ.

В раннем выздоровлении мы учимся признавать нашу зависимость тем, чем она является: хроническим, прогрессирующим и, в конце концов, смертельным заболеванием. Мы развиваем программу выздоровления и начинаем разрешать стыд, вину и ноющую боль, вызванную зависимым употреблением.

В среднем выздоровлении мы заглаживаем свою вину, исправляя повреждения, вызванные в прошлом нашим употреблением, и затем переходим к созданию сбалансированного, комфортабельного и осмысленного образа жизни.

В позднем выздоровлении мы разрешаем проблемы, порожденные семьей, из которой мы происходим, и освобождаемся от ограничений своего детства.

В период поддержания мы продолжаем расти и развиваться. В начале выздоровления многие из нас считали свою химическую зависимость проклятием. Мы ненавидели тот факт, что мы не можем пить и употреблять наркотики, как нормальные люди. Где-то в процессе большинство из нас начало воспринимать выздоровление, как благословение. Учась, как жить трезвой жизнью, мы учимся находить свой смысл и назначение. Мы каким-то образом меняемся и становимся чем-то большим, чем когда-либо могли предположить.

Я надеюсь, что эта книга пролила немного света на проход через выздоровление. Я постарался поделиться инструментами, которые считаю наиболее полезными – лично и профессионально. Неважно, насколько трудно идут дела, помните: надежда есть. Люди могут выздоравливать. Неважно, насколько глубоко увлекла нас химическая зависимость, мы можем превратить наши испытания в полезные орудия для других. Желаю вам хорошего путешествия по пути выздоровления.

Эта книга посвящается Ричарду Видмену (Richard Weedman), наставнику, увидевшему возможности, которые не разглядел бы никто другой, и, как по волшебству, вызвавшему то вдохновение, благодаря которому стало возможным написание этой книги и многое другое.

Слова благодарности

Невозможно перечислить всех людей, внесших свой вклад в развитие концепций планирования профилактики срыва, описываемых в этой книге. Мы попытались назвать тех, чей вклад был наибольшим.

Мы хотели бы выразить особую признательность Ричарду Д. Видмену, который в настоящий момент является национальным консультантом Национальной ассоциации программ терапии алкоголизма, и покойному профессору психологии Северо-восточного университета Иллинойса Стэну Мартиндейлу. Именно благодаря пяти годам первоначального обучения у Ричарда Видмена появились фундаментальные концепции планирования профилактики срыва. Глубокое изучение гештальт-психологии и гуманистической психологии у Стэна позволили нам соединить эти концепции с сегодняшней работой по планированию профилактики срыва. Джим Келлехер, как супервайзер и настоящий друг, помог в разработке 37 признаков срыва.

Мы благодарны доктору Джеймсу Миламу, директору-распорядителю Центра выздоровления Милама, чьи первопроходческие работы в области концепции алкоголизма как болезни и его неврологических последствий во многом повлияли на разработку наших концепций. Он оказал огромную помощь, посвятив множество часов обсуждению представленного в настоящей работе материала.

Благодаря доктору Хенри Бегляйтеру, профессору психиатрии и неврологии Медицинского колледжа Университета штата Нью-Йорк, удалось подвести под теорию срыва и методы планирования профилактики срыва солидное научное обоснование. Г. Дуглас Тальботт, доктор медицины, помог при редактировании рукописи. Его работа по проникновению в физиологические основы заболевания алкоголизма оказалась полезной в установлении связи между симптоматологией постабстинентного синдрома с концепциями срыва.

За последние шесть лет помощь в обучении профилактике срыва оказали свыше трехсот учебных и лечебных организаций. Люди, проявившие достаточно прозорливости и мужества заняться разработкой этой новой области исследований, непосредственно способствовали их развитию и расширению. Хотя невозможно поименно назвать всех их, некоторые заслуживают особого упоминания.

Центры терапии алкоголизма в Центральной общественной больнице Иллинойса (ныне – Общественная больница «Гайд-Парк») в Чикаго и Мемориальной больнице «Инголлс» в Харви (шт. Иллинойс) впервые применили эту модель в клинических условиях в 1974-1982 гг.  Благодаря работе Хала Томпсона, Боба Эдвардса и Энн Миллер, в 1984 г. Центр «Коала» в г. Ливане (шт. Индиана) первым реализовал комплексный курс профилактики срыва, основанный на этой модели.

В 1986 г. открылся центр комплексной профилактики срыва в Эшли у отца Мартина. Отец Мартин, Лора Мей и Томас Эйбрахам, Мики Томас, а также совсем недавно Роберт Шелтон оказали неоценимое содействие в реализации этих новых методов и организации обратной связи с нами. Для нас было честью работать с отцом Мартином. Его проницательность и поддержка послужили сильнейшим стимулом для нашей работы. Благодаря его усилиям, в Эшли был сделан важнейший шаг по открытию специализированной программы профилактики срыва, в которой объединены духовность и методы профилактики срыва.

Горячими сторонниками наших концепций в своих областях стали также Джон Харниш из больницы Св. Джона на Западном побережье в Уэстлейке (шт. Огайо), Том Хедин, директор Отделения алкоголизма и химической зависимости в Северной Дакоте, Дэн Барметтлер из Института целостного развития, Джим Портер, исполнительный директор Совета по алкоголизму в «Городе на высоте мили» (Денвер), Лайза Хейвенс, директор Мейплвудского центра Общественной больницы «Говард» в г. Кокомо (шт. Индиана) и Марджори Киммел, исполнительный директор Центра «Ферст Сити Рикавери» в Огайо.

Дик Джеске, инструктор Военно-морского министерства США, оказал содействие в согласовании принципов работы групп самопомощи по программе профилактики срыва с идеями сообщества «Анонимных алкоголиков» и соответствующих групп самопомощи. Тамми Белл, администратор программы помощи работникам компании «Борг-Урнер Кемикалз, Инк.» помог донести эти концепции до алкоголиков на производстве.

Выражаем благодарность Клаудии Блэк за тщательный анализ рукописи этой книги и обсуждение связи возможности срыва с наличием в семье взрослых детей алкоголиков. Несмотря на то, что значительная часть этой информации не вошла в данный том, эти беседы и замечания помогли сформировать наше видение и найдут отражение в будущих работах.

Работа Стефани Браун, доктора философии, консультанта Клиники алкоголизма в Стэнфорде, по эволюционной модели выздоровления, а также тщательное и критическое прочтение рукописи, оказались полезными при прояснении теоретической основы наших взглядов.

Том Клонч и Фрэнк Лисноу, бывший и нынешний президенты Национальной ассоциации консультантов в области терапии алкоголизма и наркомании (NAADAC), также заслужили нашу благодарность за анализ рукописи и замечания.

Наши слова благодарности адресованы также рецензировавшим эту рукопись Элу Гроссенбахеру, который читал ее с точки зрения принципов АА, Гэри Г. Форресту из Психотерапевтической корпорации в Колорадо-Спрингс, доктору медицины Максвеллу Н. Вейсману, г. Балтимор (шт. Мэриленд) и Алану Марлатту, директору Центра исследований зависимого поведения при Университете Вашингтона, г. Сиэтл (шт. Вашингтон).

Много времени поддержке нашего проекта посвятил Джо Трояни, директор программ Образовательного центра по вопросам алкоголизма больницы «Лоретто» в Чикаго. Мы высоко ценим его терпение и готовность к сотрудничеству.

Спасибо Расселлу Гилбрету, Кейти Чидичимо, Мэри Джонсон и Сьюзен Холл, которые помогли в наборе и работе с многочисленными черновиками рукописи. Особая благодарность Энн Дикерсон, Джин Хэршмэн, Энн Уэлч, Тиму Марквеллу, Джан Ханкинс, Лори Робертс и Клеоне Гутри за проверку и многократное прочтение рукописей и обратную связь.

Нам трудно выразить словами нашу признательность Джан Смит и Дэвиду Миллеру, нашим супругам, которые сделали столь много, чтобы эта книга состоялась. Кроме своего времени, они давали нам любовь, поддержку, и ободрение.

Больше всего нам хочется поблагодарить самих выздоравливающих алкоголиков. Выздоравливая, они ежедневно посвящают себя борьбе, и время от времени их настигают срывы, потому что мы недостаточно хорошо понимаем их заболевание и способы его лечения. Именно благодаря их страданиям, мужеству, силе и надеждам стало возможным планирование профилактики срыва.

Предисловие

Все мы хорошо знаем о разрушительном в основе своей характере заболевания алкоголизма. Оно поражает тело, интеллект, эмоции и душу человека, ставшего его жертвой. По своей природе это смертельное заболевание. Мы знаем, что оно неизлечимо, но его можно остановить. За последние 50 лет сотням тысяч алкоголиков удалось остановить свою болезнь и прожить счастливую, успешную и продуктивную трезвую жизнь. Однако одна из величайших трагедий здесь состоит в том, что у многих алкоголиков наступает временное облегчение, после чего они возвращаются к употреблению.

По имеющимся данным, приблизительно половина алкоголиков, подошедших к порогу трезвости, переступают его, и остаются трезвыми. Многие из остальных какое-то время остаются трезвыми, срываются один или несколько раз, после чего познают вкус трезвой жизни и больше не пьют до самой смерти. Из оставшихся многие «зацикливаются», снова и снова начинают трезветь, а потом возвращаются к употреблению. Некоторые из них, разумеется, в конце концов, умирают.

Терри Горски в начале его профессиональной карьеры было поручено попытаться помочь этим «крайним». Он понимал, что некоторым из них, очевидно, уже никогда не удастся поправиться – вред, нанесенный им употреблением алкоголя, непоправим. Однако, что касается остальных, он предполагал, что, возможно, есть способ помочь им обрести ту трезвость, которая другим далась чуть легче, чем им. И вот этот молодой человек пятнадцать лет своей жизни посвятил (и до сих пор работает над этим) изучению историй болезни тысяч таких бедняг, которые снова и снова возвращались к употреблению.

В результате этой работы была создана модель профилактики срывов CENAPS. Она объединяет принципы «Анонимных алкоголиков» и профессиональную терапию и предлагает план выздоровления. По его словам, этот план сам по себе не содержит ничего нового. Он лишь соединяет мудрость программы выздоровления АА с результатами всех исследований последних нескольких десятилетий.

Я верю в принципы, описываемые в этом пособии. Моя убежденность в их эффективности настолько сильна, что мы основали центр комплексной профилактики срыва в Эшли. Здесь обеспечивается оптимальная интеграция профессионального консультирования, медицинского лечения и мудрости «Анонимных алкоголиков».

Я убежден в том, что эта книга и сопровождающая ее рабочая тетрадь по профилактике срыва дадут вам ценную информацию, способную спасти вашу жизнь. Если пытаясь понять и применить эту информацию вы обнаружите, что не можете сделать это в одиночку, не отчаивайтесь. Существует множество прекрасных терапевтических центров, в которых вам помогут в планировании профилактики срыва.

Но несмотря на все, некоторые все-таки умрут от этой неизлечимой болезни. При этом многие будут продолжать умирать из-за того, что мы не знаем, что делать с феноменом срыва. Планирование профилактики срыва – мощный новый подход, который помогает тысячам людей избежать того, что раньше было смертным приговором. Нам важно донести до склонных к срывам алкоголиков ту мысль, что надежда реально существует. Пора донести до терапевтических центров понимание того, что у нас есть моральное обязательство сделать все, что в наших силах, для излечения самых больных среди больных в массах алкоголиков. Я верю, что эта книга открывает отличные возможности для того, чтобы начать помогать людям, которые раньше считались безнадежными.

Отец Джозеф Мартин, Один из основателей Центра отца Мартина в Эшли, Гавр-де-Грейс, Мэриленд

Вступление

В начале 1970 г.г. я работал консультантом по проблемам алкоголизма в чикагской больнице «Грант». В июне 1971 г. я был переведен на штатную должность в поликлиническом отделении. Поскольку у меня был совсем небольшой стаж работы в этом учреждении, я не имел достаточного влияния и ко мне не направляли пациентов «с высокими шансами излечения». Ко мне попадали самые трудные больные, многие из которых лечились неоднократно и так и не смогли оставаться трезвыми. В то время меня это не волновало. Я считал, что могу работать с кем угодно. Никто не говорил мне, что такие пациенты, подверженные хроническому срыву, безнадежны. И я ждал, что они выздоровеют.

Когда все принимаемые тобой пациенты – это исключительно люди, которые постоянно срываются, задача может показаться непреодолимой. Зато я почти сразу начал учиться.

Первое, к чему я пришел – это то, что большинство постоянно срывающихся пациентов прошли через все, что предлагается консультантами по алкоголизму и традиционной психотерапией. Кроме того, я узнал, что многие из них больше знакомы с шагами и традициями АА, чем я сам. Они знали «Большую книгу» и «Двенадцать на двенадцать». Многим удавалось достичь длительных периодов трезвости благодаря применению принципов АА. Но почему-то они не могли заставить эти принципы действовать в своей жизни. Многие считали, что они «по природе своей неспособны к выздоровлению», и ссылались на ту часть главы 5 «Большой Книги», в которой говорится о тех несчастных, которые никогда не выздоравливают.

Я обучался в значительной степени конфронтационному типу терапии. Вскоре я понял, что с больными, склонными к срыву, конфронтация неэффективна, потому что конфронтации со стороны других людей они, пожалуй, хлебнули больше всего на свете. День за днем им противостояли почти все: начальство, жены, дети, врачи, консультанты, полицейские и т.д. Если они чему-нибудь и научились, так это иметь дело с конфронтацией.

Скоро мне стало ясно, что пациенты этой группы относятся к самим себе жестче, чем любой врач. Как правило, они во всём винили себя. Их самооценка была на самом низком уровне.

В течение первых нескольких месяцев попыток работать с этими больными, я почти не добился никакого успеха. Я решил забыть о традиционном консультировании алкоголиков и начать учиться у лучших специалистов, т.е. у самих пациентов.

Вместо составления сложнейших планов терапии, применения терапевтических стратегий, основанных на высокой степени конфронтации, и жестко структурированных терапевтических программ, я выбрал гораздо более простой подход. Во-первых, я попросил каждого пациента посещать не менее трех собраний АА в неделю.

Во-вторых, я организовал специальную терапевтическую группу, которая работала по три часа, для того, чтобы люди могли учиться общению друг с другом, проживать свои чувства и эмоции и говорить о них, а также определять общие схемы поведения в группе и затем применять эти схемы к проблемам, возникающим в других сферах их жизни.

Третий раздел терапии состоял из индивидуальных терапевтических сессий, которые были посвящены почти исключительно построению подробной истории срывов. Им предлагалось начать с их последней попытки вести трезвую жизнь. К своему удивлению, я обнаружил, что большинство из них до последнего срыва уже были убеждены в том, что они алкоголики и что им нужна постоянная программа выздоровления. Удивило меня и то, что, как оказалось, большинство из этих людей имели высокую мотивацию к тому, чтобы оставаться трезвыми. Они не хотели срываться. Они хотели пользоваться программой «Анонимных алкоголиков» (АА), услугами профессиональных консультантов и почти всем, что только могла предложить какая-либо программа терапии. Некоторые прошли через электрошоковую терапию и методы, создающие отвращение к алкоголю (когда, например, при употреблении алкоголя вызывается рвота). Других, по их желанию, на несколько месяцев изолировали. Несмотря на все эти усилия, большинство из них возвращалось к употреблению.

Моей целью при сборе этих историй срывов было шаг за шагом подробно сформулировать понимание того, каким образом человек, осознающий важность трезвости для себя и много знающий об алкоголизме, может снова начать пить. Каким образом алкоголик убеждает себя все-таки выпить ту рюмку, которая, как это ему известно, в конце концов, убьет его?

Собирая истории срывов, я выяснил, что у пациентов было много общих особенностей. Очевидно, у большинства из этих людей присутствовали одни и те же способы мышления, эмоциональные реакции, поведение и жизненные ситуации, которые вели к срыву.

Уже после пяти или шести историй я понял, насколько трудно этим выздоравливающим алкоголикам разобраться со своими мыслями и чувствами. Выяснилось, что они не способны ясно мыслить, отдавать себе отчет в своих эмоциях или просто запоминать факты. Их способность работать с абстракциями и реконструировать свою биографию была крайне ограниченной. На создание первых нескольких историй уходило от шести до десяти часов. У людей были большие провалы в памяти, они не помнили продолжительных периодов времени. Им также было очень трудно располагать события прошлого в последовательном логическом порядке. Когда я просил их рассказать, что означали те или иные действия в прошлом, они были неспособны найти в них какой-либо смысл. Они вспоминали конкретные вещи, но с большим трудом могли абстрагироваться от них и обобщить значение этого опыта для других жизненных ситуаций.

Записав приблизительно десять историй, я сравнил результаты. Опираясь на сходные черты, я начал составлять общий список того, что я назвал признаками (предупреждающими знаками) срыва. И теперь, вместо того, чтобы начинать выяснение истории нового пациента с самого нуля, я показывал ему этот список признаков срыва. Тогда эти признаки были записаны в виде простого перечисления слов и коротких фраз, таких как «отрицание», «оборонительное поведение», «нарастание кризиса» и т.д. Я объяснял их смысл на индивидуальной терапевтической сессии и пользовался ими для стимулирования памяти пациента и выяснения, происходили ли такие вещи с ним.

Я обнаружил, что этот список намного ускорял процесс выяснения истории больного. Кроме того, обнаружилось, что все большее число пациентов в терапевтической группе вызывались рассказывать о своих признаках срыва. Многие также начинали видеть закономерности, которые вели к срыву в прошлом. Люди стали распознавать те же самые признаки по мере их появления в нынешней трезвой жизни.

Акцент работы группы быстро сместился, и она превратилась из группы психологического роста в терапевтическую группу с очень конкретной ориентацией на профилактику срыва. Основное внимание обращалось на определение конкретных признаков срыва, распознавание их в ситуациях реальной жизни и обучение тому, какие конкретные шаги нужно предпринять для снятия признаков срыва.

Хотя на тот момент я об этом не думал, эта трехчасовая групповая терапия, вместе с процессом воссоздания индивидуальной истории срыва и продолжающимся участием в АА, стали основой создания комплексной теории срыва и практики, которая впоследствии стала известна как Планирование профилактики срыва.

За два года работы врачом в амбулаторных условиях я собрал 118 историй срывов и принялся за детальный анализ этих историй. Конечным результатом этой работы стал пересмотренный список из 37 признаков срыва, с основными закономерностями, которые наблюдались в этих 118 случаях.

В июне 1973 г. я перешел из больницы «Грант» и начал работать координатором программы помощи работникам Министерства сухопутных войск в Форте Шеридан (шт. Иллинойс). В области профилактики срывов была проведена новая работа. В августе 1974 г. я возглавил Отдел терапии алкоголизма в Центральной общественной больнице Иллинойса (ныне – Общественная больница «Гайд-Парк») в Чикаго (шт. Иллинойс). Дальнейшая работа подтвердила обнаруженную динамику срыва.

В 1976 г. меня назначили директором Центра терапии алкоголизма в Мемориальной больнице «Инголлс» в Харви (шт. Иллинойс). Там я тесно сотрудничал с доктором Харри Ханнингом (доктором медицины). Мы вместе работали с пациентами, склонными к срывам. У нас был традиционный реабилитационный центр для алкоголиков, но очень скоро мы осознали необходимость оказания специальных услуг пациентам, склонным к срывам.

Весь персонал имел подготовку в области основных принципов профилактики срыва. Мы выявили непродуктивные подходы и ошибочные убеждения, которые лишь усугубляли проблему срыва. Мы также переоценили нашу политику жесткой конфронтации и стали разделять пациентов на тех, кто просто не имел мотивации к терапии, и на тех, кто хотел излечения, но для кого традиционная терапия не давала эффекта.

Мы обнаружили, что после терапии по профилактике срыва у этих пациентов реже происходили срывы, и увеличивался срок трезвости. Если они и возвращались к употреблению алкоголя и наркотиков, то продолжительность срыва сокращалась, а последствия были менее серьезными, чем при других методах терапии. Мы были полны надежд и энтузиазма.

В 1979 г. я объединил свои усилия с Мерлин Миллер, профессиональным педагогом и писателем. Вместе мы начали работу над организацией материала, который послужил бы основанием новой модели консультирования, основанной главным образом на технологиях профилактики срыва. Первая созданная нами организация называлась Alcoholism Systems Associates (ASA) – Товарищество по системам терапии алкоголизма – и ее центр находился в г. Хейзелкрест (шт. Иллинойс). Мы проводили обучение на месте в чикагском регионе, и постепенно эти методы стали получать национальное признание.

В 1982 г. мы опубликовали книгу «Консультирование в профилактике срыва», в которой впервые были изложены основные принципы и стратегии планирования профилактики срыва. Первая половина книги была посвящена теории срыва, вторая – описанию практических шагов по профилактике срыва. Книга была написана для консультантов, но ей стали пользоваться для себя и многие выздоравливающие.

В начале 1980 гг. мы познакомились с работой Алана Марлатта (G. Alan Marlatt) и его коллег из Центра исследований зависимого поведения при Университете Вашингтона в г. Сиэтле. Хотя его работа основана на положениях бихевиористской (поведенческой) школы, а не на теории концепции болезни, реальные терапевтические методы профилактики срыва очень сходны друг с другом. Бихевиористская школа внесла огромный вклад в исследования, подтверждающие эффективность планирования профилактики срыва. В 1985 г. в книге «Профилактика срыва», изданной Аланом Марлаттом и Джудит Гордон (Judith R. Gordon) впервые были объединены и подытожены результаты этих эмпирических исследований.

Предлагаемая Вашему вниманию книга – «Остаться трезвым – Руководство по профилактике срыва» является попыткой обновления модели профилактики срыва с помощью новой информации, появившейся с момента издания нашей предыдущей книги. Это также попытка донести непосредственно до Вас, членов сообщества выздоравливающих, жизненно важную информацию, в которой речь идёт о выборе между жизнью и смертью – между трезвостью и срывом.

Мерлин и я надеемся, что информация, приведённая в этой книге, позволит Вам познакомиться с общим опытом тысяч алкоголиков, которые непосредственно или косвенно помогли в разработке нашей модели.

Мы представляем Вам эту книгу, желая поделиться c Вами опытом и надеждами. Мы хотим, чтобы Вы обрели надежду. Настроясь на это, давайте вместе отправимся в путь. Путь, который подытожит на этих страницах основные знания о профилактике срыва, сбору которых мы отдали более пятнадцати лет.

Теренс Т. Горски

РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ КЛИНИЧЕСКОГО ПРИМЕНЕНИЯ С ЭТОЙ КНИГОЙ

РАБОЧИЕ ЖУРНАЛЫ «ОСТАВАТЬСЯ ТРЕЗВЫМ»

«Журнал упражнений» и

«Руководство»

РАБОЧИЕ ЖУРНАЛЫ «ОСТАВАТЬСЯ ТРЕЗВЫМ» состоят из «Журнала упражнений» и «Руководства». Эти журналы предназначены для использования с книгой «Оставаться трезвым – Руководство по профилактике срыва». Пошаговый подход, примененный в рабочих журналах, будет наиболее полезен на индивидуальных или групповых консультационных сессиях людям, выздоравливающим от химической зависимости.

Читателю демонстрируется весь процесс срыва, что позволяет лучше понять, почему он происходит у человека и как можно предотвратить срыв. Этот метод оказался успешным для многих выздоравливающих алкоголиков и людей с химической зависимостью. Эти проверенные принципы планирования профилактики срыва, основанные на терапевтической модели CENAPS, излагаются просто, в удобной для использования форме.

(«Геральд Хаус/Индепендент Пресс»)

Библиография:

АЛКОГОЛИЗМ

За последние пятнадцать проведено немало исследований природы алкоголизма. Работы, включенные в приводимый ниже список, отражают последние достижения в этой области, и рекомендуются тем, кого интересует исследовательская база и информация общего характера в связи с концепциями, положенными в основу этой книги.

КОНЦЕПЦИЯ БОЛЕЗНИ

Существует широкое признание алкоголизма как заболевания. Ниже приведены ссылки на основные работы, использованные для подтверждения этой модели алкоголизма.

Концепция зависимости как болезни принимается не всеми. Главные критики модели заболевания исходят из того, что в указанных выше источниках не сводятся воедино биологические, психологические и социальные факторы. Высказываются также сомнения в том, что у некоторых из проблемно пьющих людей наличествует собственно зависимость, утверждается, что концепция болезни либо игнорирует таких людей, либо безосновательно навешивает на них ярлыки и необъективно подходит к ним. Далее следуют названия некоторых из работ, критикующих концепцию алкоголизма как заболевания.

АЛКОГОЛИЗМ И ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ПРЕДРАСПОЛОЖЕННОСТЬ

Доказано, что в появлении алкоголизма играет свою роль фактор наследственности. В настоящее время продолжаются исследования в этой области. Каково генетическое влияние, способствующее повышенной подверженности алкоголизму? В перечисленных ниже работах подытоживаются результаты последних исследований.

УПРАВЛЕНИЕ СТРЕССОМ И БОЛЕЗНЬ ЗАВИСИМОСТИ

Доказано, что управление стрессом и обучение релаксации весьма помогают при терапии зависимостей. В следующих работах излагаются основы исследований и методология использования техник управления стрессом и обучения релаксации в терапии.

ВЕЩЕСТВА, ВЫЗЫВАЮЩИЕ ЗАВИСИМОСТЬ

Химическая зависимость подразумевает привыкание к веществам, изменяющим сознание, в ч.т. алкоголю. Существует общий, основной синдром зависимости, или привыкания, но каждая группа веществ имеет свои характерные особенности, проявляющиеся в состоянии интоксикации и после прекращения употребления, и эти особенности требуют изучения. Приведенные ниже работы помогут понять сходство и различия между такими веществами. В них описываются одни и те же биологические, психологические и социальные факторы заболеваний зависимости. Дается обзор последних исследований эндорфинов и энкефелонов и их роли в болезни зависимости.

КОМПУЛЬСИВНОЕ ПОВЕДЕНИЕ

Компульсивное (навязчивое) поведение – это действия, вызывающие интенсивное возбуждение, эмоциональное освобождение или изменение настроения, за которыми следуют длительные периоды боли или дискомфорта. Такое поведение может быть внутренним (мышление, представление, чувствование) или внешним (работа, игра, разговор, и т.д.) При компульсивном поведении возникают биопсихосоциальные паттерны (жесткие схемы), аналогичные основному синдрому зависимости, возникающему при употреблении веществ, создающих привыкание. В перечисленных ниже работах дается обзор различных видов компульсивного поведения и соответствующих исследований.

ОТРИЦАНИЕ ПРИ ЗАВИСИМОСТИ

Зависимость называют болезнью отрицания. При обсуждении отрицания часто используются концепции «признания» (когда диагноз признается на сознательном уровне, но не принимается на бессознательном) и «принятия», «сдачи» (когда болезнь принимается больным как на сознательном, так и на бессознательном уровнях). Типичным терапевтическим подходом является конфронтация. В приведенных ниже работах дается обзор оригинальных источников и последних версий понятий отрицания, признания, принятия и конфронтации.

ЗАВИСИМАЯ СЕМЬЯ

Как правило, зависимость описывается как семейное заболевание. По имеющимся оценкам, каждый действующий алкоголик или наркоман способствует появлению серьезных проблем у трех-пяти членов семьи. За последние пятнадцать лет произошло решительное изменение в диагностических и терапевтических подходах. Цель семейной терапии расширилась от простой поддержки в выздоровлении алкоголика до определения поражений у членов семьи и оказания им помощи. В следующих работах рассматриваются концепции обретения возможностей, семейной терапии, созависимости, синдрома взрослых детей алкоголиков (АСОА).

ЗАБОЛЕВАЕМОСТЬ И СМЕРТНОСТЬ СРЕДИ АЛКОГОЛИКОВ

По имеющимся оценкам, болезнь зависимости сокращает жизнь человека приблизительно на 11 лет. Существуют свидетельства того, что хотя трезвость увеличивает продолжительность жизни, трезвые алкоголики продолжают подвергаться большому риску повышенной заболеваемости и преждевременной смерти. Причины смерти простираются от заболеваний печени и других прямых поражений организма до рака, болезней сердца и заболеваний, связанных со стрессом. Причины наступления смерти в трезвости отражают сильное влияние болезней, связанных со стрессами и токсинами, которые могут возникать из-за замены основной зависимости на зависимость от других веществ (кофеина и никотина) и видов поведения.

КОФЕИН

В результате исследований кофеиновая зависимость определяется как клинический синдром, характеризующийся повышенной тревожностью, беспричинным страхом и раздражительностью, а также физическими симптомами, такими как тахикардия (учащенное сердцебиение) и тремор (дрожание рук). Хотя часто в этом не отдается отчета, кофеиновая зависимость может играть значительную роль в возникновении чувства дискомфорта и дисфункции у лиц, выздоравливающих от болезней зависимости. Кроме того, кофеиновая зависимость может иметь связь с возвращением к зависимому употреблению у выздоравливающих.

ПОСТАБСТИНЕНТНЫЙ СИНДРОМ

Последние исследования показывают, что выздоравливающие алкоголики страдают от не устанавливаемых клиническим наблюдением органических умственных расстройств, затрудняющих способность думать, управлять своими чувствами и эмоциями, помнить факты, нормально спать, сохранять психомоторную координацию и справляться со стрессом. Синдром является хроническим и ярко выражен на стадии раннего выздоровления в течение 30-180 дней. После этого периода симптомы периодически возвращаются, особенно в моменты, когда пациент испытывает чрезмерный стресс, усталость или плохо питается. Этот синдром называют постабстинентным синдромом, длительной абстиненцией, «сухим пьянством», «подготовкой к употреблению». Следующие работы рассматривают этот синдром, дают его описание и приводят гипотетические причины возникновения.

ЭВОЛЮЦИОННЫЕ МОДЕЛИ ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ

Выздоровление определяют, как эволюционный процесс устранения повреждений, нанесенных болезнью зависимости, развития механизмов приспособления без употребления химических веществ, изменения личности и приобретения новых подходов к жизни и способам жить. Ранее считалось, что выздоровление – это лишь «процесс зеркального отражения», просто восстановление в обратом порядке после поражений, вызванных развитием болезни. Впоследствии был сделан вывод, что для успешного выздоровления требуется не просто восстановление после повреждений прошлых лет, но и приобретение совершенно новых навыков приспособления к жизни, развитие новых личностных качеств и подходов к жизни и способам жить. На приобретение этих навыков влияет длительное отравление организма, на ликвидацию которого уходит от 6 до 18 месяцев. В указанных ниже работах дается обзор основ эволюционной модели выздоровления от болезни зависимости.

АА И СВЯЗАННЫЕ С НИМИ ГРУППЫ САМОПОМОЩИ

«Анонимные алкоголики» (АА) и связанные с этим сообществом группы очень помогли миллионам людей выздоравливать от болезни зависимости. Приведенные ниже книги – это частичный список литературы АА и других подобных групп, которая часто используется в подходах к химической и поведенческой зависимостям, основанных на принципе самопомощи.

ПИТАНИЕ

Питание – важная часть выздоровления. Большое количество людей выздоравливающих от зависимостей, плохо питаются. Многие страдают от гипогликемии (пониженного содержания сахара в крови) и диабета. Важно иметь комплексные пособия о роли правильного питания для выздоровления.

ПРОЦЕСС СРЫВА

В 1935 г. процент срывов у проходивших терапию алкоголиков составлял 98%. Лишь двум процентам алкоголиков после терапии удавалось остаться трезвыми и выздоравливать. В начале 1970 гг. к выздоровлению приходило 40-60 % всех алкоголиков после терапии. Такое резкое улучшение процента выздоровления непосредственно связано с более точным пониманием природы алкоголизма (концепция болезни) и применением этого понимания в клинической практике. Процент срывов с 1970 г. остался практически неизменным. Для существенного увеличения числа успешно выздоравливающих необходимо систематическое наблюдение за пациентами, которым не удается выздоравливать. На основе этой информации должно родиться новое, более точное понимание природы срыва, которое потом должно быть применено на практике. Список следующих работ – попытка отразить появление нового понимания процесса срыва.

ЧТО ГОВОРЯТ ОБ ЭТОЙ КНИГЕ

Книга «Оставаться трезвым» соединяет мудрость программы выздоровления АА с результатами всех исследований последних нескольких десятилетий. В ней предлагается план выздоровления. Я верю в принципы, описываемые в этой книге. Моя убежденность в их эффективности настолько сильна, что мы основали в Эшли центр комплексной профилактики срыва, основанной на этой модели.

Отец Джозеф Мартин,

Основатель Центра отца Мартина в Эшли

Работа «Оставаться трезвым» дает четкое определение процесса срыва у алкоголика. В ней содержится информация по профилактике срыва, которой так долго не хватало и которая так необходима. Работа написана в полном соответствии с моделью алкоголизма как физической болезни и вносит свой вклад в наше понимание алкоголизма как первичного заболевания. Поскольку невозможно предсказать, кому конкретно из пациентов потребуется специальная помощь в этой области, я считаю эту книгу обязательным чтением для персонала, работающего в терапевтических учреждениях, и для всех начавших выздоровление алкоголиков.

Джеймс Милам, доктор философии, директор-распорядитель Центра выздоровления Милама.

«Оставаться трезвым» - великолепная книга. Это прекрасная работа поможет созависимым и взрослым детям алкоголиков понять динамику срыва, которая так повлияла на их жизнь.

Клаудия Блэк, доктор философии

Книга «Оставаться трезвым» очень важна не только для выздоравливающих, но и для консультантов и других профессионалов в области здравоохранения. Слишком многие из тех, кто занимается консультированием, считают, что трезвость начинается после последней выпитой рюмки, а срыв – с первой. Эти профессионалы должны осознать, что срыв – это процесс, а не действие. Я убежден, что книга «Оставаться трезвым» сделала очень много для подтверждения этой истины.

Фрэнк Лисноу, президент Национальной ассоциации консультантов в области терапии

алкоголизма и наркомании (NAADAC)

«Оставаться трезвым» - это отличная книга и пособие по выздоровлению для алкоголиков, склонных к срыву. Я считаю, что эта книга – большое достижение в этой области.

Дуг Тальботт, доктор медицины, Центр терапии алкоголизма и наркомании    в Джорджии, Смирна, (шт. Джорджия)

Мне, выздоравливающему алкоголику, книга «Оставаться трезвым» помогла осознать у себя симптомы постабстинентного синдрома и научиться более эффективно справляться с ними. До чтения этой книги для снятия симптомов ПА я употреблял сахар. Эта книга помогла мне понять, как лучше конструктивно управлять симптомами, проявляющимися в трезвости. В результате я сбросил вес, начал заниматься физическими упражнениями, научился справляться со стрессом и оперативно решать проблемы. Качество моей трезвости значительно улучшилось.

Мики Томас,Координатор Программы профилактики срыва, Центр отца Мартина в Эшли

Как у выздоравливающего алкоголика, у меня было много проблем уже в трезвости, и я не знал, как с ними справляться. Книга «Оставаться трезвым» помогла мне лучше понять свои проблемы и научиться решать их. Информация, приведенная в этой книге, дополнила и расширила то, что я узнавал, работая по программе «12 шагов».

Роберт С.

В книге «Оставаться трезвым» отлично сочетаются принципы профилактики срыва с традиционной моделью зависимости как заболевания. Эволюционная модель выздоровления дает оптимистический, ориентированный на рост подход к выздоровлению, совместимый с моделью научения, в которой подчеркивается рост, происходящий со временем. Я рекомендую эту книгу в качестве пособия практикующим консультантам и самим выздоравливающим клиентам.

Г. Алан Марлатт, директор Центра исследований зависимого поведения при Университете Вашингтона, г. Сиэтл (шт. Вашингтон)

«Оставаться трезвым» - это прекрасный ресурс для всех консультантов в области алкоголизма и других профессионалов в сфере здравоохранения, работающих с алкоголиками и лицами, злоупотребляющими иными веществами. В книге тщательно рассматриваются различные причинные факторы и практические стратегии клинического вмешательства для профилактики срыва. Данная работа стала значительным вкладом в литературу о терапии зависимостей.

Гэри Г. Форрест, доктор философии,         Психотерапевтическая корпорация в Колорадо-Спрингс (шт. Колорадо)

«Оставаться трезвым» - важная книга для тех, кто занимается консультированием. Это один из наиболее важных вкладов в решение проблемы срыва в области терапии. Она будет полезна всем, кто желает помочь алкоголикам и членам их семей. Я рекомендую ее как материал для обязательного изучения всеми консультантами по алкоголизму и злоупотреблению другими веществами.

Том Клонч, бывший президент Национальной ассоциации консультантов в области терапии алкоголизма и наркомании (NAADAC)

На меня произвело большое впечатление то, насколько ясное понимание природы не только срыва, но и болезни зависимости вообще дает эта книга. Хотя она прежде всего предназначалась для членов сообщества выздоравливающих, проблема больных с хроническими срывами представлена в ней так, что с этими идеями немедленно согласится любой консультант или врач, работающий в данной области.

Максвелл Н. Вейсман, доктор медицины, г. Балтимор (шт. Мэриленд)

ОБ АВТОРАХ

Теренс Т. Горски, магистр искусств, в настоящий момент является президентом корпорации CENAPS, частной организации по образованию и консультированию в г. Хейзелкресте (шт.

Иллинойс). Он возглавлял центры терапии алкоголизма в Мемориальной больнице «Инголлс» в Харви (шт. Иллинойс) и Центральной общественной больнице Иллинойса в Чикаго. Кроме того, он работал координатором программы помощи работникам Министерства сухопутных войск в Форт-Шеридане (шт. Иллинойс). Он являлся консультантом многочисленных национальных и международных программ в области терапии алкоголизма и часто выступает с докладами на конференциях в масштабе всей страны и отдельных штатов.

Мерлин Миллер, магистр искусств, является директором программы по исследованию алкоголизма/химической зависимости в Парк-Колледже, г. Канзас-Сити (шт. Миссури). С помощью корпорации CENAPS она также разрабатывает образовательные программы и материалы для центров терапии алкоголизма и химической зависимости. Сочетая свои литературные способности и профессиональные знания, она написала множество книг по алкоголизму и зависимостям.

Горски и Миллер являются соавторами книг «Научиться жить снова – руководство по выздоровлению от алкоголизма» (совместно с Дэвидом Миллером), «Выздоровление семьи – преодоление зависимости», «Консультирование в профилактике срыва», а также авторами многочисленных обучающих пособий, брошюр и статей.

ОБУЧЕНИЕ ПРОФИЛАКТИКЕ СРЫВА

Планирование профилактики срыва требует подготовки, практики и наблюдения. Большинство соответствующих учреждений не обладают возможностями для эффективной подготовки и супервизии персонала, работающего по этим методам. Поскольку планирование профилактики срыва является специфической областью, корпорация CENAPS организует профессиональную подготовку с помощью семинаров и обучения по месту работы. Кроме того, корпорация CENAPS открывает центры по профилактике срыва в терапевтических учреждениях и для частнопрактикующих специалистов. Для учреждения, открывающего центр по профилактике срыва, CENAPS подготовит персонал и организует его супервизию, разработает схемы лечения и системы учета больных, а также соединит эти системы с прикладной исследовательской сетью.

Вы можете получить дополнительную информацию по адресу:

Глава I. Срыв в процессе выздоровления.

Эта книга о срыве, о том, что это такое и, – что значительно важнее – о том, как его можно предотвратить. Предназначение книги – вернуть спокойствие встревоженным и обеспокоить беспечных. Она вернёт спокойствие многим людям – жертвам ошибочных убеждений, тем, кто сорвался, потому что не знал, как предотвратить срыв. Такие люди винят себя за прошлые срывы и считают себя безнадёжными в будущем, потому, что не знают, что делать, чтобы избежать срыва. Мы намерены дать этим людям надежду, исправить их ошибочные убеждения и помочь им составить план предотвращения срыва, основанный на точной информации, который поможет им освободиться от безнадёжности дальнейших срывов.

Мы не намерены тревожить тех, чья здоровая трезвость удобна и комфортна, но в наших планах потревожить наивную «сухость». Тех, кто считает, что до тех пор, пока они не употребляют алкоголь и наркотики и «таскают тело» на встречи АА[1], – им нечего беспокоиться о срыве, кто не знает, что выздоровление – это больше, чем посещение собраний. Тех, кто ещё не знает о существовании множества людей, посещающих собрания, непьющих и всё-таки нетрезвых. Тех, кто просто не пьёт или не употребляет наркотики. Эти люди сильно рискуют сорваться, и при этом большинство из них будет настоятельно отрицать этот факт. Мы намерены показать, что реалистичный взгляд на вероятность срыва – это единственный способ его предотвращения.

Срыв – комплексный процесс. Его невозможно объяснить просто. Существует множество аспектов этого процесса, которые будет необходимо понять. Возможно, Вам потребуется прочесть эту книгу более чем один раз, чтобы действительно понять и начать применять на практике принципы, которые мы попытаемся объяснить. И поскольку всё в этом процессе важно, для нас было довольно трудно выбрать с чего начать. Возможно, будет полезным, если мы начнём с рассказа о том, чего Вы можете ожидать, читая эту книгу.

Сначала, мы собираемся обсудить болезнь зависимости. Невозможно понять процесс срыва, не поняв условий, при которых люди срываются.

Срыв – проблема, применимая ко многим зависимостям. Человек может быть зависимым от алкоголя или других изменяющих настроение наркотиков. Хотя большинство исследований срыва проводилось с алкоголиками (людьми, зависимыми от алкоголя), имеется возрастающий перечень доказательств, что те же самые методы предотвращения срыва могут применяться к целому ряду зависимостей. Для достижения целей этой книги мы будем применять следующие термины попеременно: алкоголизм, химическая зависимость, зависимость, и болезненное пристрастие. Мы будем также применять термины: «алкоголик», «химически зависимый человек», «наркоман», и «болезненно пристрастная личность», подразумевая одно и то же.

Эта книга написана для выздоравливающих от зависимости и адресована Вам, если Вы – один из них. Мы также убеждены, что она будет полезна и тем, кто не срывался или не был активно зависимым, особенно консультантам, психологам и членам семей.

Мы обсудим зависимость как био-психо-социальную болезнь. Это означает, что зависимость – это физическая болезнь (био), воздействующая на способ мышления (психо) и взаимоотношения (социо).

Давно известно, что люди с болезненными пристрастиями демонстрируют ненормальные реакции не только на употребление химических веществ изменяющих сознание, но и на их НЕупотребление. Большинство людей, размышляя о болезни зависимости, думают только о тех её признаках, которые проявляются, когда кто-то активно употребляет алкоголь или наркотики. Они и не подозревают о существовании признаков зависимости, появляющихся одновременно с началом воздержания. Эти основанные на трезвости признаки зависимости могут активизироваться в любой момент выздоровления.

Мы собираемся детально описать некоторые из этих признаков в главе, посвящённой постабстинентному синдрому (ПАС). Затем мы опишем техники, помогающие справляться или снижать риск возврата к употреблению во время постабстинентного синдрома.

Для понимания и предотвращения срыва, также необходимо, понимание процесса выздоровления и того, что происходит в случае неполного выздоровления. Мы называем это частичным выздоровлением. Мы собираемся описать нормальный процесс выздоровления, а также взглянуть на то, что иногда блокирует достижение полного выздоровления.

Существуют ошибочные убеждения о срыве, которые мы с Вами также исследуем. Эти ошибочные убеждения могут настолько усиливать риск, что срыв действительно происходит. Смена некоторых из этих убеждений позволяет изменить поведение, ведущее к срыву.

Большинство людей, размышляя о «срыве», имеют в виду факт употребления алкоголя и наркотиков. Естественно, употребление – это срыв. Но благодаря исследованиям недавних лет, всё больше и больше людей начинают осознавать, что процесс срыва часто начинается задолго до начала употребления. Человек может стать дисфункциональным, будучи трезвым, не употребляя спиртного или наркотиков. Он может потерять контроль над своими суждениями и поведением. У него могут развиться эмоциональные или физические проблемы. Он может стать дисфункциональным в трезвости прежде, чем начнёт употреблять или вместо употребления.

Осознание процесса срыва идёт от традиционного восприятия его как факта употребления алкоголя или наркотиков, к более глубокому пониманию того, что это процесс, включающий неосознаваемое развитие убеждений и способов поведения, ведущих к активному бесконтрольному употреблению.

Процесс срыва – это движение прочь от выздоровления. Это не значит, что если Вы совершили грубый промах, или испытываете боль и напряжение, работая над выздоровлением, то Вы в срыве. Это значит, что если Вы вообще не обращаете внимания на своё выздоровление и не делаете ничего, способствующего процессу выздоровления, то подсознательно начинаете «дрейфовать» в направлении срыва. Если Вы увязли в частичном выздоровлении, то Ваши шансы сорваться очень высоки.

Выздоровление от болезненного пристрастия начинается с принятия того факта, что Вы не можете безопасно употреблять алкоголь или наркотики. Но одного осознания, что алкоголь и наркотики вредят Вам недостаточно. Вы должны прекратить употреблять их. Неупотребление веществ, изменяющих сознание, называется воздержанием. Но и воздержания недостаточно. Воздержание просто позволяет процессу выздоровления начаться. Принятие и воздержание это конечные средства – средства для нормальной жизни. Научение нормальной жизни без употребления алкоголя и наркотиков требует большего, чем воздержание.

Необходимо исправить физический, психологический и социальный ущерб, причинённый зависимостью. Также необходимо научиться, жить здоровой и продуктивной жизнью, не нуждаясь в алкоголе, наркотиках или зависимом реагировании на жизнь. Зависимый человек должен научиться справляться с трудностями жизни независимыми способами.

Срыв и выздоровление глубоко взаимосвязаны. Вы не можете выздоравливать от зависимости не испытывая тенденций к срыву. Тенденции к срыву – нормальная и естественная часть процесса выздоровления. Они не являются чем-то, чего надо стыдиться. Наоборот, важно встречаться с ними в открытом и честном противостоянии. Если этого не делать, то они будут усиливаться. Тенденции к срыву подобны ядовитым грибам или плесени, лучше растущим в темноте. Свет чистого точного размышления очень быстро уничтожает тенденции к срыву.

Когда признаки срыва, основанные на трезвости, становятся достаточно серьёзными, то человек становится дисфункциональным, даже не употребляя алкоголь и наркотики. В AA эти эпизоды дисфункции известны как «сухое пьянство». В этой книге мы называем их синдромом срыва. Когда признаки синдрома срыва делают жизнь достаточно болезненной, многие алкоголики снова начинают пить или употреблять наркотики, чтобы получить временное облегчение от боли. Другие не пьют, но у них развиваются серьёзные жизненные проблемы и проблемы со здоровьем, связанные с синдромом срыва.

Развитие срыва возможно прервать до того, как обнаружатся осознаваемые серьёзные последствия, вызванные его симптомами – предвестниками. Это делается при помощи планирования предотвращения срыва. В заключительной части этой книги мы собираемся объяснить планирование предотвращения срыва. Существует также рабочий журнал, управления ситуациями высокого риска, чтобы помочь Вам пройти через этот процесс и разработать собственный план предотвращения срыва.

Глава II.

БОЛЕЗНЬ ЗАВИСИМОСТИ

Чтобы понять срыв, необходимо понять болезнь зависимости. Люди часто не в состоянии выздоравливать, потому что не понимают своей зависимости, или не в состоянии практиковать дела, помогающие избежать срыва. Ошибочное понимание природы зависимости, в первую очередь, а также неподходящее и неполное лечение, ведёт к срыву.

ВЕЩЕСТВА, ИЗМЕНЯЮЩИЕ СОЗНАНИЕ

Изменяющие сознание наркотики (алкоголь, лекарства) – это химические вещества, влияющие на работу мозга, путём изменения его биохимии. Прямым результатом изменения работы мозга являются физические, психологические и поведенческие изменения в человеке. Эти изменения являются причиной изменений в социальных отношениях. Все вещества, изменяющие сознание, имеют свойство менять направление мыслей, искажать точность суждений, вредить органам тела и влиять на поведение и взаимоотношения, неважно, носит их употребление зависимый характер или нет. Степень тяжести последствий от таких изменений зависит от используемых наркотиков (препаратов), человека, использующего эти наркотики (препараты), и, в некоторых случаях, от обстоятельств, при которых эти наркотики (препараты) употреблялись.

Основные вещества, изменяющие сознание классифицируются на четыре группы. Это – депрессанты, стимуляторы, болеутоляющие и галлюциногены. Ниже приводятся вещества, наиболее типичные для каждой из этих категорий.

1. ДЕПРЕССАНТЫ

А.        Алкоголь

Б. Снотворные (седативные, барбитураты)

В. Транквилизаторы (феназепам, седуксен и т.д.)

2. СТИМУЛЯТОРЫ

А. Амфетамины

Б. Кокаин

В. Никотин (табак)

Г. Кофеин

Д. Эфедрин

3. БОЛЕУТОЛЯЮЩИЕ

А. Опиаты (героин, метадон, опиум и т.д.)

Б. Производные опиатов (морфин, кодеин, омнопон и т.д.)

4. ГАЛЛЮЦИНОГЕНЫ

А. ЛСД

Б. Фенциклидин (PCP) , кетамин

В. Гашиш (марихуана, конопля и т.д.)

Г. Псилоцибин (грибы)

БОЛЕЗНЬ ЗАВИСИМОСТИ

“Зависимость” – это состояние, при котором у человека развивается биологическое, психологическое и социальное привыкание к любым изменяющим сознание веществам. Зависимость заставляет человека употреблять наркотики для быстрого получения состояния удовлетворения (кайфа). Но за кайф есть цена, которую надо платить. Зависимость плодит долгосрочную боль и дискомфорт, сопровождаемые навязчивыми идеями, компульсивными желаниями и потерей контроля. При невозможности употребить снова зависимый человек думает, строит планы и готовится только к одному – употребить снова. Это называется навязчивыми идеями. Употребление мешает жить, но компульсивные или неподконтрольные страстные желания употребить вновь, – заставляют делать это, несмотря на долгосрочные и болезненные последствия. Зависимый человек употребляет наркотики, чтобы уменьшить боль, создаваемую употреблением наркотиков. Таким образом, продолжающееся употребление химических веществ ведёт к дальнейшему употреблению химических веществ. Это – зависимость.

Продолжающееся употребление химических веществ, изменяющих сознание, ведёт к продолжению употребления химических веществ, изменяющих сознание.

Зависимость отличается от просто употребления алкоголя или наркотиков отсутствием свободы выбора. Употребление веществ, изменяющих настроение – это выбор. Зависимость – отнимает у человека выбор и диктует частоту, количество, и характер употребления. Зависимость всегда начинается с употребления, но употребление не всегда ведёт к зависимости.

Зависимость – физическая болезнь. Она должным образом классифицируется наравне с раком, болезнями сердца и диабетом как хроническая болезнь, причиняющая своим носителям длительный физический, психологический и социальный ущерб. Подобно жертвам этих других болезней, алкоголики также имеют физиологические состояния, являющиеся причиной их восприимчивости к развитию болезни.

Сегодня алкоголизм повсюду считается болезнью, однако, до очень недавних лет он рассматривался как психологическая или моральная проблема. Работы доктора Е. М. Джелинека 50-х и 60-х годов ХХ века привели к принятию алкоголизма как болезни Американской Медицинской Ассоциацией (AMA), Американским Медицинским Обществом по Алкоголизму (AMSA), Национальным Советом по Алкоголизму, Американской Психиатрической Ассоциацией и Американской Академией Практики Семьи. Также как болезнь он рассматривается Американской Психологической Ассоциацией, Американской Ассоциацией Здравоохранения, Американской Ассоциацией Больниц и Всемирной Организацией Здравоохранения ООН.

Но, даже среди тех, кто признал алкоголизм болезнью, имелось общее убеждение, что её первичные основы носили всё же психологический характер. Доктор Джеймс Милам сделал главный вклад в признание алкоголизма ПЕРВИЧНОЙ физической болезнью. Доктор Милам убедительно доказал, что психологические и социальные факторы не играют более важной роли в развитии алкоголизма, чем в любой другой хронической болезни. Он бросил вызов пониманию алкоголизма как болезни, вызываемой психологической восприимчивостью и выдвинул идею, что тело зависимого человека реагирует на алкоголь не так как тело независимого.

Исследования последних лет серьёзно поддерживают эту позицию. Исследования Чарльза Лейбера, Марка Шукита и других указывают, что некоторые люди рождаются с телом более восприимчивым к зависимости, чем у остальных.

В то же время зависимость как первичная физическая болезнь воздействует и влияет на все области жизни человека. По этой причине мы называем болезнь зависимости био-психо-социальной болезнью. “Био” – означает биологическое или телесное.

“Психо” – означает психическое или психологическое. “Социо” указывает на взаимоотношения с людьми.

Болезнь зависимости био-психо-социальна.

Изучение нейромедиаторов мозга, – веществ, ответственных за передачу сигналов между его клетками, продвинуло понимание зависимости. Но многие найденные ответы, в свою очередь, поднимают новые вопросы. В целом, процесс химических взаимодействий в мозгу очень сложен, но уже сегодня совершенно ясно, что биохимия мозга независимого человека отличается от биохимии мозга зависимого.

Многое выясняется также из исследований метаболизма печени, которые показывают, что большинство организмов людей с историей семейного алкоголизма усваивает алкоголь (разлагает его на составные части и выводит из организма) не так, как остальные, задолго до того, как у них появятся какие – либо признаки проблемного пьянства .

Эти исследования серьёзно поддерживают идею генетической и наследственной основы зависимости. Люди с генетической предрасположенностью к алкоголизму не приговорены к гарантированному развитию болезни, но находятся в группе высокого риска из-за способов, которыми органы их тела реагируют на алкоголь.

Чтобы стать зависимым, человек должен начать употреблять алкоголь, наркотики или лекарства. Степень генетической предрасположенности будет влиять на количество употребляемого алкоголя и наркотиков, и на период времени, необходимый, чтобы вызвать зависимость. Разные люди имеют различные уровни генетической или унаследованной восприимчивости к зависимости. У одних людей употребление небольшого количества алкоголя или наркотиков вызовет зависимость за короткое время. Другим же потребуется употреблять алкоголь и наркотики много, часто и в течение длительного времени, чтобы развилась болезнь.

Виктор начал употреблять алкоголь в 19 лет. Впервые попробовав алкоголь, он выпил больше, чем хотел, напился и имел неприятности из-за пьянки. Ни разу в жизни он не выпил нормально. К 26 годам, всего семь лет спустя после первой выпивки, Виктор очутился в больнице, с тяжёлой формой алкоголизма. Позже, на собрании AA, Виктор описывал себя как “мгновенного алкоголика”.

Василий также начал пить в возрасте 19 лет. Он редко напивался. Его первые значимые проблемы с алкоголем начались в 34 года. Употребление алкоголя не причиняло серьёзных проблем, пока ему не исполнилось 46. По-видимому, 15 лет он пил нормально, прежде чем его алкоголизм стал очевидным.

Люди начинают употреблять алкоголь или наркотики по психологическим и социальным причинам. Они пьют, потому что это позволяет им хорошо себя чувствовать (психологические причины), потому, что пьют другие люди, потому, что это помогает им принадлежать к определённой группе или классу, или потому, что испытывают социальное принуждение к употреблению (социальные причины).

Зависимыми люди становятся по физическим причинам. У них развивается толерантность, то есть для достижения того же эффекта им требуется большее количество наркотиков. Клетки тела приспосабливаются к высокому уровню содержания наркотиков как к норме, и начинают функционировать нормально, только когда наркотики присутствуют в организме. Это ведет к физической зависимости. Телу становятся необходимы алкоголь, препараты или наркотики; их отсутствие является причиной абстиненции, вызывающей болезненный дискомфорт.

Чем большее количество алкоголя и наркотиков употребляет человек, чтобы почувствовать себя лучше, тем меньше ему нужды учиться применять более эффективные способы испытывать и проживать чувства, ситуации и взаимоотношения с людьми. Он перестает изучать, или забывает применять другие способы жить. Его зависимость становится психологической и социальной, так же как и физической. Воздействующей на все области жизни.

АБСТИНЕНЦИЯ

Боль, появляющаяся, когда зависимый человек прекращает употреблять алкоголь или наркотики, называется абстиненцией. Абстиненция “био-психо-социальна”. Часть абстинентного страдания создаётся физическим ущербом и потребностью органов тела в наркотиках. Часть боли вызывается реакцией психики на потерю основного метода справляться с жизнью – употребления веществ, изменяющих сознание. Часть боли социальна и вызывается отделением от образа жизни, сконцентрированного на зависимости.

Абстиненция имеет две стадии. Первая называется стадией острой абстиненцией и длится от трёх до десяти дней. (20) Было время, когда люди считали, что боль абстиненции проходит за несколько дней. Недавние исследования, однако, указывают, что Абстиненция долгосрочна и может длиться в течение месяцев и даже лет трезвости. Эти долговременные состояния, называемые постабстинентным синдромом (ПАС) будут подробно описаны ниже.

РАЗВИТИЕ

У алкоголика развивается ряд предсказуемых признаков, вызванных употреблением алкоголя и наркотиков. Эти признаки прогрессируют в трёх стадиях. На ранней стадии очень трудно отличить зависимое употребление от независимого потому, что видимых отличий немного. Однако тело изменяется и приспосабливается к регулярному приему наркотиков. Главным признаком ранней стадии зависимости является увеличивающаяся толерантность. Это означает, что зависимые люди, могут обычно употреблять всё большие и большие количества алкоголя или наркотиков, при этом, не пьянея и без вредных последствий.

РАЗВИТИЕ БОЛЕЗНИ ЗАВИСИМОСТИ

1. 1. Ранняя Стадия – возрастающая  толерантность и физическая зависимость
2. 2. Средняя Стадия – прогрессирующая потеря  контроля
3. 3. Хроническая Стадия – ухудшение био-психо-социального здоровья

Этим людям трудно осознать свою зависимость потому, что они «умеют обращаться» со спиртным (или марихуаной, или реланиумом). Самым ранним предупреждающим признаком зависимости и одновременно чаще всего фактически срывающим раннюю диагностику, является сокрытие проблемы. В то время как большинство болезней создают немедленные ухудшения в функционировании организма, эта болезнь проявляется на ранней стадии как преимущество, предоставляющее человеку возможность наслаждаться эйфорией от употребления наркотиков без последствий или «оплаты счетов».

Хоть и незаметно, но физическая и психологическая зависимость всё время растёт и изменяется от желания употребить к потребности употреблять. Клетки печени и нервной системы изменяются таким образом, чтобы усваивать большее количество химических веществ, даже большее, чем необходимо для достижения того же самого эффекта.

Увеличение количества употребляемых наркотиков повреждает печень, изменяет мозговую химию и, в конечном счёте, толерантность начинает снижаться.

Василий был поражен когда, наконец, начал лечиться. “Я не мог поверить, насколько серьёзно был болен, – говорил он.

- Проблема накрыла меня совершенно незаметно. Изменения были такими медленными, что я никогда не осознавал, насколько разрушительной стала для меня выпивка”.

Для средней стадии зависимости характерна прогрессирующая потеря контроля, поскольку человек больше не способен употреблять алкоголь и наркотики в тех же количествах при этом, не пьянея и не создавая себе проблем. Неупотребление начинает причинять боль. Наркотики используются для уменьшения боли, созданной неупотреблением. Зависимый больше неспособен функционировать нормально без алкоголя и наркотиков.

Семья и друзья начинают замечать проблемы с работой, здоровьем, браком, законом и т.д. Но пока они считают, что человек лишь ведёт себя безответственно. Они не знают пока, что зависимый и сам не желает создавать себе проблемы, что эти проблемы – часть его болезни. Они не понимают, что этот человек

не может усилием воли заставить себя пить или употреблять умеренно. Единственной альтернативой продолжению накопления проблем и развитию процесса болезни на этой стадии является лечение и полное воздержание.

Хроническая стадия зависимости отмечена ухудшениями – физическими, психологическими, поведенческими, социальными и духовными. Все системы организма могут быть угнетены на этой стадии. Мозг, печень, сердце и пищеварительная система часто повреждены. Колебания настроения обычны, так как человек употребляет наркотики, чтобы чувствовать себя лучше, но неспособен поддерживать хорошие чувства. Поскольку жизнь всё более концентрируется вокруг наркотиков, то контроля над поведением становится всё меньше и меньше. Дела, мешающие выпивке или употреблению, заброшены. Подготовка к употреблению, употребление и выход из похмелья становятся основой жизнедеятельности зависимого человека. Во время употребления он творит вещи, которых никогда бы не сделал трезвым. Во время отрезвления, он устраивает свою жизнь таким образом, чтобы защитить употребление. Он нарушает обещания, забывает обязательства, лжёт много и часто – делает всё во имя продолжения употребления. Обычна изоляция. Друзья и знакомые, отдаляются, потому что поведение зависимого становится смущающим или оскорбительным. Его жизнь полностью подчинена потребности употреблять. Поведение, ориентированное на поиск и употребление наркотиков, становится образом жизни.

ФУНДАМЕНТ ОТРИЦАНИЯ

1. Ранняя Стадия — несколько заметных проблем.

2. Средняя Стадия — проблемы не связываются с употреблением.

3. Хроническая Стадия — слишком болен, чтобы думать рационально.

ИЛЛЮЗОРНОЕ МЫШЛЕНИЕ

Зависимость – хроническая болезнь. Она развивается постепенно и позволяет зависимым людям приспособиться к себе так, чтобы некоторое время они могли продолжать функционировать, даже будучи больными. Поскольку они не знают, что, разнообразно компенсируясь, приспосабливаются к своей болезни, то способны отрицать, что болеют уже долгое время. Отрицание болезни усиливается неврологическими ухудшениями, искажающими действительность – провалами памяти, создающими в ней слепые пятна, и воздействием опьянения на восприятие и оценку ситуации. Отрицание болезни – часть болезни.

Зависимый человек отрицает существование зависимости, потому что на ранней стадии не имеется никаких физических или поведенческих проблем; проблемы средней стадии кажутся никак не связанными с его употреблением; а в хронической стадии мышление ослаблено и суждения искажены. Отрицание блокирует мотивацию к выздоровлению, маскируя болезненную действительность жизни, пойманную в цикл боли, отрицания и употребления алкоголя/наркотиков, из которого, кажется, нет выхода.

ЦИКЛ ЗАВИСИМОСТИ

Описанное ниже – это цикл зависимости, ведущий зависимого человека в смертельную западню. Давайте поближе взглянем на этот цикл и на то, что случится с Вами, если Вы в него попадёте.

ЦИКЛ ЗАВИСИМОСТИ

1.          Краткое удовольствие

2.          Долгосрочная боль

3.          Зависимое мышление

4.          Возрастающая толерантность

5.          Потеря контроля

6.          Био-психо-социальный ущерб

1. КРАТКОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ: Сначала Вам даётся краткосрочное вознаграждение. Употребив, Вы чувствуете себя хорошо. Существует сильная краткосрочная выгода, заставляющая Вас считать продолжение употребления наркотиков, или разрушительного поведения желательным.

2. ДОЛГОСРОЧНАЯ БОЛЬ И ДИСФУНКЦИЯ: краткосрочное вознаграждение, в конечном счёте, сменяется долгосрочной болью. Эта боль, частично – от физической абстиненции, а частично – от неспособности справляться с психологическим и социальным состоянием без наркотиков, – является прямым следствием употребления алкоголя (наркотиков, лекарств).

3. ЗАВИСИМОЕ МЫШЛЕНИЕ: долгосрочная боль и дисфункция запускают зависимое мышление. Зависимое мышление начинается с навязчивых идей и компульсивных желаний. Навязчивые идеи – это непрерывные размышления о приятных эффектах употребления алкоголя и наркотиков. Компульсивные желания – это не имеющие разумных объяснений побуждения или тяга к употреблению наркотиков, чтобы получить желаемые ощущения, даже если Вы знаете, что, в конечном счёте, это лишь принесёт вред. Они ведут к отрицанию и рационализациям, чтобы позволить себе продолжать употребление. Отрицание – это неспособность признать наличие проблемы. Рационализации – это взваливание вины за возникающие проблемы, – не на употребление наркотиков, – а на других людей или ситуации.

4. ВОЗРАСТАЮЩАЯ ТОЛЕРАНТНОСТЬ: она растёт без Вашего ведома, и когда это происходит, то требуется всё большее количество наркотиков, чтобы достичь того же эффекта.

5. ПОТЕРЯ КОНТРОЛЯ: навязчивые идеи и компульсивные желания становятся настолько сильными, что Вы не можете думать о чём ни будь ином. Ваши чувства и эмоции становятся искажёнными компульсивными желаниями. Вы вздёрнуты и неудобно себя чувствуете до тех пор, пока, наконец, желание употребить не становится такой силы, что Вы не можете ему сопротивляться. Как только Вы употребляете вещества, изменяющие сознание или демонстрируете разрушительное поведение, – цикл (1-5) повторяется сначала.

6. БИО-ПСИХО-СОЦИАЛЬНЫЙ УЩЕРБ: В конечном счёте, наносится ущерб здоровью органов Вашего тела (физическому здоровью), мышлению (психологическому здоровью), и отношениям с другими людьми (социальному здоровью). Поскольку боль и напряжение усиливаются, компульсивное желание употребить наркотики или продемонстрировать разрушительное поведение, чтобы получить облегчение от боли растет. Смертельная западня захлопывается. Вам нужно употреблять, чтобы чувствовать себя хорошо. Употребляя, Вы вредите себе физически, психологически и социально. Этот ущерб увеличивает Вашу боль, которая, в свою очередь, увеличивает Вашу потребность в употреблении.

ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ

Для выздоровления от зависимости необходимо полное воздержание. Обещания сократить частоту или снизить количество употребляемых веществ, – это обещания, которые никогда не будут исполнены. Любое употребление будет активно поддерживать зависимость. Полное воздержание – необходимый первый шаг для выздоровления.

Людмила гневно протестовала против полного воздержания. “Я считала, что могу управлять своим употреблением”, – рассказывала она свою историю. Она сражалась за контроль в течение пяти лет прежде, чем приняла необходимость полного воздержания. “Я боролась за обретение контроля над употреблением алкоголя и наркотиков сильнее, чем когда-либо вообще боролась за что-нибудь в жизни. И, несмотря на все мои усилия, – периодически я терпела неудачи и имела неприятности. Я, наконец, должна была спросить себя, почему контроль для меня столь важен? Ответ был прост. Потому, что я – химически зависимая и должна защищать своё право на употребление любой ценой”.

Однако воздержание, само по себе, – не есть выздоровление. В большинстве случаев, просто решения прекратить употреблять недостаточно, чтобы получить долгосрочную трезвость и выздоровление, если это решение не сопровождается лечением соответствующего типа. Многие полные благих намерений химически зависимые люди делали честные попытки остановить употребление, но без помощи извне не достигали никакого успеха.

Первый шаг в лечении – детоксикация, удаление ядовитых веществ из органов тела. Признаки острого абстинентного синдрома, появляющиеся, во время этого удаления, могут быть очень серьёзны. Детокс – медицинская проблема, и нужно обращаться к врачам. Обычный метод детоксикации состоит в замене наркотиков контролируемым препаратом и постепенном снижении его дозы, пока признаки абстиненции не спадут. Важно понимать, что детоксикация не считается выполненной до тех пор, пока замещающие препараты также не будут удалены из организма. До этих пор организм человека не считается свободным от наркотиков (препаратов).

Только детоксикация не является адекватным лечением для болезни зависимости.

Только детокс – это не адекватное лечение. Чтобы поддерживать воздержание, потребуется намного больше. Зависимость воздействует на все аспекты жизни человека. Поэтому, эта болезнь требует всестороннего лечения. Выздоровление требует долгосрочных физических, психологических, поведенческих, социальных и духовных изменений. Образование – важная часть лечения. Поскольку выздоровление от зависимости требует самоконтроля, то для зависимых пациентов совершенно необходимо в максимально возможной степени изучить свою болезнь и способы иметь с нею дело.

Индивидуальное и групповое консультирование в круглосуточных или амбулаторных лечебных программах или проживание в терапевтических сообществах – является жизненно важными компонентами лечения. Задачи консультирования заключаются в том, чтобы облегчить развитие навыков, поддержания продолжительной трезвости и долгосрочного выздоровления. Поиск причин зависимости (в эмоциональных или семейных проблемах) обычно непродуктивен. Лечение, зависимости как первичной болезни, а не как признака чего-то иного, сегодня считается наиболее эффективным.

Программа Анонимных Алкоголиков – единственное наиболее эффективное лечение от алкоголизма. При помощи Программы AA от алкоголизма поправилось больше людей, чем от любых других форм лечения вместе взятых. По этой причине участие в группах AA должно стать жизненной частью любого плана трезвости у выздоравливающего алкоголика. Подобные группы самопомощи существуют и для других зависимостей.

Однако, на ранних этапах выздоровления, большинству людей требуется более обширная или более специализированная помощь, чем та, которую обеспечивают группы самопомощи. Когда человек физически болен, он нуждается в медицинском уходе. Некоторым людям необходимо достаточно долго находиться в безопасном окружении и поддерживать воздержание, чтобы начать выздоравливать.

Наиболее успешное лечение зависимости объединяет принципы. Двенадцати Шагов АА  с профессиональным консультированием и терапией.

В ходе выздоровления человек много раз столкнется со специализированными проблемами. Это могут быть финансовые трудности, семейные проблемы, эмоциональные или психологические расстройства, или поведенческие проблемы, являющиеся прямыми последствиями зависимости. Участие в программах самопомощи обычно ослабляет их, но практика показывает, что профессиональное консультирование и терапия помогут обеспечить помощь в решении этих проблем эффективнее и быстрее. Наиболее успешные формы лечения объединяют участие во встречах групп самопомощи с профессиональным лечением.

Управление долгосрочными признаками абстиненции необходимо для поддержания трезвости. Оно включает понимание и принятие этих признаков, влияющих на способность запоминать, ясно мыслить и управлять чувствами и эмоциями. Оно также включает преодоление чувств позора, вины и страха сумасшествия, часто связываемых с наличием этих признаков. Оно также включает освоение навыков снижения и управления стрессом, восстановление памяти, и сбалансированную жизнь.

Трезвость существенна для хорошего здоровья, и хорошее здоровье существенно для трезвости. Первое правило сохранения хорошего физического здоровья выздоравливающим человеком заключается в воздержании от всех веществ, изменяющих сознание. Это включает как нелегальные наркотики, так и прописанные врачом лекарства, если они не абсолютно необходимы для решения других серьёзных проблем со здоровьем. В этом случае они должны быть очень тщательно проверены врачом и консультантом по зависимости.

Хорошая пища жизненно важна для выздоровления. Недоедание плюс алкоголь и наркотики разрушали органы тела, и теперь оно должно восстанавливаться через сбалансированную диету. Поскольку выздоравливающие люди очень чувствительны к стрессу, им нужно избегать продуктов повышающих напряжение, типа концентрированных сладостей, кофеина и никотина. Физические упражнения важны и хорошо помогают в восстановлении и поддержании организма. Аэробные упражнения особенно выгодны для снижения уровня и управления стрессом. Время для расслабления должно быть включено в жизнь каждого выздоравливающего человека. Расслабляющие упражнения балансируют органы тела и уменьшают выработку гормонов напряжения. Игры и забавы также расслабляют и вносят позитивный вклад в здоровье и хорошее самочувствие.

Выздоровление требует решения семейных, рабочих и социальных проблем, созданных активной зависимостью. Оно также включает в себя развитие сети значимых социальных связей. Члены семьи должны стать частью программы выздоровления. Они, также как и зависимый, пострадали от употребления наркотиков. Роли, правила и ритуалы семьи должны быть пересмотрены и реструктурированы. Навыки общения в семье и за её пределами должны быть изучены или заново изучены в трезвости. Вся семья должна выздоравливать.

Трудно выздоравливать от зависимости без того, что Анонимные Алкоголики называют “Духовной Программой”. Принципы AA учат, что алкоголик бессилен перед своей болезнью и не способен управлять своей жизнью, пока он не примет помощи от Силы, более могущественной, чем его собственная. Жизнь, ориентированная на сохранение здоровья, вдохновляющие отношения, обязательства по отношению к ценностям вне себя и духовный рост, позволяют поддерживать долгосрочное здоровье и трезвость. Переориентация жизни на ценности, отличающиеся от употребления, является необходимой частью выздоровления. Образ жизни, способствующий употреблению, не способствует трезвости.

Глава III

ПОСТАБСТИНЕНТНЫЙ СИНДРОМ

Большинство людей замечают в зависимости только признаки, непосредственно связанные с употреблением алкоголя и наркотиков, и совершенно не видят признаков зависимости, имеющих место уже в трезвости. Но именно последние, особенно постабстинентный синдром (ПАС), столь осложняют трезвую жизнь. У 75-95% наблюдаемых выздоравливающих алкоголиков регистрируется дисфункция мозга. В проведённом недавно исследовании указывается, что дискомфортные признаки длительной абстиненции (воздержания от употребления), связанные с повреждениями мозга, вызванными алкоголем и наркотиками, часто могут способствовать срывам.

Постабстинентный синдром – это ряд признаков зависимости, возникающих после периода острой абстиненции. Пост означает после. Синдром значит сочетание признаков.

Синдром - сочетание признаков

Пост – после

Постабстинентный синдром – ряд признаков зависимости, появляющихся после периода острой абстиненции.

Постабстинентный синдром (ПАС) представляет собой сочетание признаков болезни зависимости, проявляющихся в результате воздержания от употребления веществ, вызывающих зависимость. У алкоголика эти признаки появляются на седьмой – четырнадцатый день от начала воздержания, при стабилизации после периода острой абстиненции.

Постабстинентный синдром – это био-психо-социальное явление, возникающее в результате одновременного повреждения нервной системы алкоголем или наркотиками, и психосоциального стресса от приспособления к жизни без наркотиков и алкоголя.

Выздоровление сопровождается очень сильным стрессом. Многим химически зависимым так и не удается справиться со стрессом, не прибегая к выпивке и наркотикам. Стресс обостряет дисфункцию мозга и усиливает признаки ПАС (39) (40). Степень выраженности ПАС определяется двумя факторами: степенью дисфункции мозга, вызванной зависимостью, и силой психосоциального стресса, испытываемого в процессе выздоровления.

Как правило, интенсивность признаков ПАС достигает пика через три – шесть месяцев после начала абстиненции. Это поражение чаще всего обратимо, т.е. при условии прохождения необходимой терапии основные признаки со временем исчезают. Поэтому нет оснований для страха. При нормальном лечении и по-настоящему трезвом образе жизни можно научиться жить нормально, несмотря на повреждения. Однако адаптация требует времени. На восстановление повреждённой нервной системы, как правило, уходит от 6 месяцев до 2 лет, если человек участвует в эффективной программе выздоровления.

ПРИЗНАКИ ПОСТАБСТИНЕНТНОГО СИНДРОМА

Как узнать, присутствует ли у Вас ПАС? Самыми характерными признаками являются трудности в решении простых жизненных задач. В их основе лежат шесть основных признаков ПАС. Это затруднения в ясности мышления, чрезмерно эмоциональное реагирование, проблемы с памятью, нарушения сна, проблемы с физической координацией и проблемы в управлении стрессом. Неспособность решать простые жизненные задачи вызванная отдельными или всеми этими признаками приводит к заниженной самооценке. Человек чувствует себя мало на что годным, находится в замешательстве, ему кажется, что он «не такой, как надо». Заниженная самооценка и страх поражения мешают продуктивной и творческой жизни. Рассмотрим эти признаки ПАС, приводящие к неспособности решать простые жизненные задачи.

ВИДЫ ПРИЗНАКОВ ПАС:

1. Затруднения в ясности мышления

2. Проблемы с памятью

3. Чрезмерно эмоциональное реагирование или его отсутствие

4. Нарушения сна

5. Проблемы с физической координацией

6. Высокая чувствительность к стрессу

Затруднения в ясности мышления

Во время воздействия ПАС выздоравливающий испытывает несколько видов расстройств мышления. Интеллект при этом не поражен. Просто кажется, что мозг иногда плохо функционирует. Он – то работает нормально, то – нет.

Наиболее распространённым признаком ПАС является неспособность сосредоточиться дольше, чем на несколько минут. Другим частым признаком постабстинентного синдрома является неспособность к абстрактному мышлению. Абстракция – это неконкретная идея или понятие, то, чего нельзя подержать в руках, сфотографировать или положить в ящик стола. Проблемы с концентрацией усиливаются, когда речь идёт об абстрактных понятиях.

Ещё один характерный признак – ригидное (негибкое), повторяющееся мышление. В голове могут снова и снова прокручиваться одни и те же мысли, при этом невозможно вырваться из этого замкнутого круга рассуждений («гонок») и упорядочить свои мысли.

Проблемы с памятью

У многих выздоравливающих распространены проблемы с кратковременной памятью. Вы можете что-то услышать и понять, но через двадцать минут забыть об этом. Кто-то может дать Вам указание или поручение, Вы точно будете знать, что нужно делать, но, уйдя, вдруг обнаружите, что неточно помните или совсем забыли сказанное.

Также, иногда, во время стресса может быть трудно вспомнить важные события прошлого. Воспоминания не исчезли, человек может легко оживить их в другое время. Человек осознаёт, что знает что-то, но просто не может припомнить этого во время стресса.

Для алкоголички по имени Диана это стало проблемой в АА. «… Мне было трудно рассказывать о себе в АА, – рассказывает она. – Трудно было вспомнить даже то, что происходило до того, как я начала пить, не говоря уже о событиях пьяной жизни. Поэтому прилюдно изложить историю своей жизни для меня – проблема. Я не помню всей своей истории. Я помню, что некоторые события происходили, но не могу сказать, когда это было. Часто я что-то помню, когда нахожусь одна, и на меня ничто не давит, но не помню того же, когда волнуюсь, высказываясь на собраниях...»

Расстройства памяти в период выздоровления могут затруднить освоение новых навыков и усвоение информации. Навыкам обучаются путём приобретения знаний и расширения того, что уже знаешь. Проблемы с памятью затрудняют расширение уже известных знаний.

Чрезмерно эмоциональное реагирование или отсутствие эмоциональных реакций

Люди, испытывающие в период трезвости эмоциональные трудности, часто слишком остро реагируют на разнообразные ситуации. На события, требующие двух единиц эмоциональной реакции, они реагируют десятью единицами. Это всё равно, что держать нажатой клавишу умножения на калькуляторе. Вы можете разозлиться по поводу, который позже покажется Вам ничтожным. Вы можете испытывать немотивированную тревогу и волнение. Когда в результате такого чрезмерного реагирования нервная система подвергается большему напряжению, чем может выдержать, происходит эмоциональное выключение. В таком случае Вы испытываете эмоциональное оцепенение, становитесь неспособными что-либо чувствовать. И даже если знаете, что должны что-то чувствовать, то просто неспособны на это. Одно настроение может внезапно смениться другим, по непонятным Вам причинам.

Нарушения сна

Большинство выздоравливающих испытывают проблемы со сном. Часть проблем – временные, некоторые же останутся на всю жизнь. На ранних стадиях выздоровления наиболее распространены необычные или беспокоящие сны. Они могут мешать человеку спать достаточно времени. Но по мере увеличения срока трезвости они становятся реже и спокойнее.

Мераб пил время от времени. Обычно периоды трезвости продолжались у него по несколько месяцев. В то время, когда он не пил, у него были сны, очень мешавшие ему спать. Его жена рассказывает: «…Мне никогда не приходило в голову, что кошмары Мераба могут быть как-то связаны с тем, пьёт он или не пьёт. Он часто в ужасе с криком вскакивал с постели. Когда мне удавалось разбудить и успокоить его, он не мог вспомнить, что ему снилось, помнил лишь, что было страшно. После года трезвости ему уже редко снились кошмары. И только тогда до меня дошло, что они были связаны с употреблением алкоголя …»

Даже при отсутствии необычных снов, Вы можете с трудом засыпать или постоянно просыпаться ночью. Вы можете спать по-разному: то подолгу за один раз, то в разное время суток. Некоторые из таких особенностей могут никогда не «нормализоваться», но большинство людей без особых трудностей приспосабливаются к ним.

Проблемы с физической координацией

Весьма серьёзной проблемой ПАС (хотя, возможно, не такой распространённой, как другие) являются трудности, связанные с физической координацией. Обычные признаки – это головокружения, нарушения равновесия, проблемы координации системы глаза – руки, замедленные рефлексы. В результате возникает неповоротливость, подверженность несчастным случаям. Отсюда термин «сухое опьянение». Об алкоголиках, без выпивки имеющих вид пьяных из-за того, что они неповоротливы и спотыкаются, говорят как о «сухих пьяных». Окружающим кажется, что эти люди выпили, хотя это не так.

Чувствительность к стрессу

Трудности в управлении стрессом – наиболее сложный и мучительный элемент постабстинентного синдрома. Выздоравливающие часто неспособны отличить ситуации малого и сильного стресса. Они могут не осознавать низких уровней стресса, а потом чрезмерно реагировать, поняв, что испытывают стресс. Ситуации, которые раньше бы их не беспокоили, могут показаться им стрессовыми; и, кроме того, реагируя, они всё принимают слишком близко к сердцу. Они могут действовать совершенно неадекватно ситуации – настолько неадекватно, что потом сами удивляются собственному острому реагированию.

Дело осложняется ещё и тем, что все остальные признаки постабстинентного синдрома во время сильного стресса обостряются. Существует прямая зависимость между возрастающим стрессом и степенью выраженности ПАС. Они усиливают друг друга. Интенсивность ПАС вызывает стресс, а стресс обостряет ПАС и трудности его протекания. В периоды, когда стресс невелик, признаки смягчаются и даже могут исчезнуть. Если Вы хорошо отдыхаете, правильно питаетесь и ладите с людьми, то, вероятно, будете чувствовать себя хорошо. При этих условиях мысли – ясные, чувства соответствуют ситуации, а память в порядке. Однако при возникновении сильного стресса мозг может внезапно выключиться. Могут возникнуть проблемы с мышлением, чувства не соответствующие ситуации, проблемы с памятью.

Если появляется путаница и хаос в мыслях, если невозможно сосредоточиться, если возникают трудности с запоминанием и никак не справиться с проблемами, то Вам может показаться, что Вы сходите с ума. Это не так. Происходящее – обычный элемент процесса возврата к здоровью, эти признаки обратимы при воздержании от употребления и работе над своей программой выздоровления. Если не отдавать себе в этом отчёта, то у Вас могут появиться чувства стыда и вины, понижающие самооценку и ведущие к изоляции, что создаст стрессовую ситуацию и обострит ПАС. Это болезненный период, но если понимать, что с Вами происходит, он не обязательно будет иметь место. По мере исцеления Вашего тела и психики и по мере того, как Вы научитесь понижать риск возникновения признаков постабстинентного синдрома, несмотря на весьма реальные возможности их возврата, также возрастают и становятся возможными шансы на продуктивную и наполненную смыслом жизнь.

Восстановление от ущерба, вызванного зависимостью, требует воздержания от употребления. Но сам этот ущерб затрудняет воздержание. В этом состоит парадокс выздоровления. Употребление алкоголя способно временно устранить признаки ущерба. Начав пить, алкоголик почувствует кратковременное прояснение в мыслях, у него ненадолго появятся нормальные чувства и эмоции, и на некоторое время он почувствует себя здоровым. К сожалению, рано или поздно болезнь запустит механизм потери контроля, который вновь разрушит эти функции.

Поэтому необходимо делать всё возможное для сведения к минимуму признаков ПАС. Необходимо осознавать наличие ПАС и понимать, что Вы отнюдь не никчёмная личность и, что Вы не сходите с ума. Поскольку признаки постабстинентного синдрома зависят от стресса, нужно узнать о том, что представляет собой ПАС, и научиться способам управления им в тот период, когда нет сильного стресса, для того чтобы быть готовым предотвратить его признаки или справляться с ними, когда стресс усилится.

Вот примеры из жизни людей с постабстинентным синдромом, не понимавших, что с ними происходит, примеры того, как ПАС повлиял на их жизнедеятельность.

Ренат – молодой алкоголик, неженат. Прекратил пить в 22 года и с нетерпением смотрел в трезвое будущее, в котором перед ним открывались новые возможности. Пройдя курс интенсивной терапии, он стал перестраивать жизнь на основе выздоровления. Ему страстно хотелось наверстать время, упущенное за годы пьянства. Он нашёл работу, поступил в институт, занялся общественной работой.

Вскоре он стал замечать, что у него не ладится с учебой. Он обнаружил, что ему трудно там, где раньше всё было легко и понятно. Появились трудности в денежных делах; а когда люди, которые были к нему небезразличны, пытались помочь ему разобраться, его охватывала паника и растерянность. В голове роились мысли, но он не мог привести их в порядок. «…Когда работница отдела финансовой помощи института стала говорить со мной о пособиях, кредитах, процентах, формах, которые нужно заполнить, я так запутался и растерялся, что перестал воспринимать её слова. В голове у меня всё пошло кругом, захотелось сбежать. Я встал и ушёл, так и не написав заявления о финансовой помощи …»

В отчаянии, боясь, как бы не запить, Ренат «удрал». Вместо анализа того, что нужно изменить в жизни и в чём искать поддержку, он всё бросил. Он уволился с работы, ушёл из института, перестал заниматься общественной работой. Он съехал с квартиры и переселился к родственнику, чтобы «прийти в норму». Эти действия создали новые проблемы, решать которые становилось всё труднее и труднее. Пока Ренат не обратился к консультанту и не научился некоторым способам управления личными признаками постабстинентного синдрома, он считал, что у него нервный срыв, в то время как на самом деле это был ПАС.

Тамара устроилась на новую работу вскоре после прохождения начального этапа выздоровления. Она была уверена, что сможет освоить работу и выполнять свои новые обязанности. Она без труда поняла разъясняемые ей должностные инструкции. Но спустя короткое время, попытавшись справиться с некоторыми задачами самостоятельно, она не смогла вспомнить, как это делается. Она стеснялась лишний раз попросить о помощи, т.к. считала, что должна уметь справляться с такими простыми задачами самостоятельно. Часто она допускала ошибки, пытаясь, сама разобраться в том, что надо делать.

Появилось чувство сильной тревоги; по мере нарастания стресса всё хуже становилась память. Кроме того, ей стало трудно сосредоточиться, когда ей что-либо объясняли. Она смущалась, а чувство тревоги росло. «…Я не могла понять, что со мной происходит, – жаловалась она. – Я знала, что способна справиться с работой. Но чем больше я старалась, тем хуже становилось. Я чувствовала, что попала в тупик, очень расстраивалась и не знала, куда обратиться за помощью…»

Возникли серьёзные трудности, и Тамара потеряла работу. Её мучил вопрос, как такое могло случиться, и оценка своих реальных способностей у неё значительно снизилась.

ТИПЫ ПРОТЕКАНИЯ ПОСТАБСТИНЕНТНОГО СИНДРОМА

Признаки постабстинентного синдрома у разных людей выражаются по-разному. Они различаются по степени серьёзности, частоте и длительности. У одних признаки одни, у других – другие, у третьих они отсутствуют вовсе.

Через какое-то время ПАС может нормализоваться, может произойти ухудшение, может не происходить никаких изменений, или признаки могут появляться и исчезать. В случае нормализации состояния человека по прошествии некоторого времени говорят о регенеративном ПАС. В случае ухудшения состояния ПАС называют дегенеративным. Если изменений не происходит, ПАС называется стабильным, а при появляющихся и исчезающих признаках, говорят о периодическом ПАС.

При регенеративном ПАС со временем происходит улучшение. Чем дольше человек остаётся трезвым, тем менее выраженными становятся признаки. Людям с регенеративным ПАС выздоравливать легче, т.к. мозг быстро приходит в норму.

При дегенеративном ПАС всё происходит наоборот. С увеличением периода трезвости состояние лишь ухудшается. Это может происходить даже в том случае, если человек посещает АА и/или работает по какой-либо программе выздоровления. Наличие дегенеративного ПАС, как правило, означает высокую вероятность последующих срывов. Трезвость становится настолько болезненной, что человеку хочется убрать свою боль с помощью алкоголя или наркотиков. Он не выдерживает физически или эмоционально или совершает самоубийство, чтобы прекратить страдания.

У лиц со стабильным ПАС признаки при выздоровлении долго остаются на одном уровне. Могут быть дни некоторого обострения или смягчения признаков, но в основном изменений почти не происходит. Большинство таких выздоравливающих испытывают сильное разочарование – они думали, что чем дольше будут оставаться трезвыми, тем лучше будут себя чувствовать. Набрав достаточный срок трезвости, многие приобретают навыки управления этими признаками.

При периодическом ПАС признаки появляются и исчезают. Сначала у людей с периодическими признаками они протекают по схеме регенеративного ПАС. Другими словами, наблюдается быстрое улучшение состояния. Но, спустя какое-то время, эпизоды ПАС периодически возвращаются, некоторые могут быть довольно острыми. У некоторых со временем эти эпизоды становятся всё короче, снижается их интенсивность и увеличивается промежуток между ними – в конце концов, они могут исчезнуть совершенно. У других такие эпизоды периодически бывают в течение всей жизни.

Этими типами описываются люди, не проходившие терапии ПАС, не умеющие управлять его признаками и предупреждать их появление. В традиционном лечении этими признаками не занимаются, так как до недавнего времени их не признавали. Если Вы знаете, что нужно делать и хотите делать это, дегенеративный ПАС можно превратить в стабильный, стабильный в регенеративный, а регенеративный – в периодический ПАС.

Наиболее распространённым типом ПАС является регенеративный, со временем превращающийся в периодический. Сначала постепенно становится лучше – и, в конце концов, признаки исчезают, а затем ПАС возвращается и вновь исчезает. Первый шаг заключается в том, чтобы привести признаки ПАС в состояние ремиссии. Это значит взять их под контроль, чтобы не испытывать их в настоящий момент времени. Следующая задача – сократить частоту их появления, длительность эпизодов и смягчить остроту признаков. Следует помнить, что даже тогда, когда Вы не чувствуете признаков ПАС, тенденция к их возвращению существует всегда. Необходимо выстроить сопротивление им – страховку, снижающую риск срыва.

УПРАВЛЕНИЕ ПРИЗНАКАМИ ПАС

Чем меньше Вы делаете для того, чтобы укрепиться против воздействия эпизодов постабстинентного синдрома, тем слабее Ваше сопротивление им. Это как с прививкой от столбняка. Чем больше времени проходит с момента последней прививки, тем выше риск серьёзно заболеть, если порезаться обо что-то ржавое. Риск возникновения признаков постабстинентного синдрома обычно повышается, если человек не заботится о себе и не работает по программе выздоровления. Если Вы хотите выздоравливать без срывов, Вам нужно осознавать возникающие в Вашей жизни стрессовые ситуации, способные увеличить риск проявления ПАС.

Поскольку Вам не избежать стрессовых ситуаций в жизни, то нужно подготовиться к тому, чтобы справляться с ними, когда они будут возникать. Человек полностью теряет контроль над собой не из-за самой ситуации, а из-за своей реакции на неё.

Так как стресс приводит в действие и усиливает признаки постабстинентного синдрома, то ПАС можно контролировать, научившись управлению стрессом. Можно научиться определять источники стресса и развить навыки принятия решений и преодоления трудностей, что поможет снизить уровень стресса. Правильное питание, физические упражнения, размеренный образ жизни и позитивный настрой – всё это играет важную роль в управлении ПАС. В качестве одного из инструментов восстановления правильной работы мозга и снижения стресса можно использовать релаксацию.

Стабилизация

Если у Вас присутствуют признаки постабстинентного синдрома, необходимо как можно скорее взять их под контроль. Вот несколько предложений, которые помогут Вам осознать происходящее и прервать протекание признаков ПАС прежде, чем они успеют выйти из-под контроля.

Вербализация: Начните говорить с людьми, которые не станут обвинять Вас, критиковать или преуменьшать серьёзность ситуации. (Например, заявлять Вам нечто наподобие: – «Иди торчи», или – «Не парься», «Ничего страшного» и т.д.) Вам необходимо говорить о том, что с Вами происходит. Это поможет реалистичнее взглянуть на положение дел. Вы сможете вывести неосознаваемые внутренние признаки ПАС на уровень их осознания. Кроме того, Вы получите поддержку людей, на которых при необходимости сможете положиться.

Выговаривание: Как можно полнее выражайте свои мысли и чувства, даже если они кажутся Вам абсурдными и необоснованными.

Проверка реальности: Постарайтесь узнать, разумны ли Ваши слова и поведение для людей со стороны. Ваше восприятие происходящего может очень сильно расходиться с действительностью.

Решение проблем и постановка целей: Что Вы собираетесь предпринять прямо сейчас по поводу происходящего с Вами? Вы можете принять решение о действиях, которые изменят ситуацию.

Анализ прошлого: Обдумайте какой-нибудь эпизод, случившийся с Вами ранее. Можете ли Вы определить, с чего он начался? Что могло бы вовремя остановить его? Вспомните о других случаях, когда у Вас появлялись признаки ПАС. Что было причиной их появления? Что положило конец их протеканию? Можно ли было найти другие способы решения проблемы, более эффективные и быстрые?

Образование и восстановление способностей

Получение новых знаний о зависимости, выздоровлении и признаках постабстинентного синдрома помогает снизить тревожность, смягчить чувство вины, растерянности, которые обычно приводят к стрессу и обострению признаков ПАС. Как выздоравливающему человеку, Вам необходима информация для осознания того, что проявление этих признаков во время выздоровления – нормальное явление.

Кроме того, Вам нужно овладеть навыками управления стрессом, чтобы знать, как прерывать и контролировать стресс и признаки ПАС при их появлении. Восстанавливая способности, можно улучшить память, научиться лучше концентрироваться и ясно мыслить. Восстановление способностей предполагает тренировку некоторых навыков в безопасном окружении и доверительной атмосфере. Сюда входит приобретение умения не браться за несколько дел сразу, решать проблемы по мере их поступления, не перегружаясь. Вы также учитесь записывать то, что нужно запомнить, и задавать вопросы, если Вам что-то неясно.

Когда человек больше узнаёт о постабстинентном синдроме, узнаёт, чего можно ожидать, и не реагирует на его признаки слишком сильно, увеличивается его способность жить полноценно и плодотворно.

Поведение, направленное на собственную защиту

В конечном счёте, Вы сами в ответе за защиту самих себя от всего того, что может угрожать Вашей трезвости или инициировать признаки постабстинентного синдрома. Снижение стресса, вызванного признаками постабстинентного синдрома и одновременно способствующего их усилению, должно иметь для Вас первостепенное значение. Вы должны научиться поведению, которое защитит Вас от стресса, подвергающего опасности Вашу трезвость. Такое поведение, направленное на собственную защиту, должно помочь Вам утвердиться в том, что Вам необходимо, и не позволять другим людям или ситуациям спровоцировать у Вас реакции, не полезные для Вашей трезвости.

Для того чтобы защититься от ненужного стресса, необходимо, прежде всего, определить для себя пусковые механизмы стресса, т.е. ситуации, способные вызвать у Вас чрезмерно сильную реакцию. Затем нужно научиться изменять эти ситуации, избегать их, изменять свои реакции или прерывать их прежде, чем они выйдут из-под контроля.

Питание

То, как Вы питаетесь, оказывает большое влияние на уровень испытываемого Вами стресса и Вашу способность справляться с признаками постабстинентного синдрома. Плохое здоровье само по себе увеличивает стресс, а неправильное питание ухудшает здоровье. Вы можете плохо питаться из-за того, что у Вас нет правильного распорядка приёма пищи, или из-за того, что Ваш организм, повреждённый алкоголем или наркотиками, не способен усваивать поглощаемые Вами питательные вещества (188).

Воздержание от употребления алкоголя и наркотиков приносит некоторое улучшение. Но самого по себе воздержания недостаточно для перестройки тканей повреждённого организма и поддержания хорошего здоровья. Следует постоянно придерживаться новой регулярной диеты (187). В ежедневном питании должно быть сбалансировано потребление овощей, фруктов, углеводов, белков, жиров и молочных продуктов. Для того, чтобы понять, сколько калорий и какое количество каждого вида продуктов Вам необходимо каждый день, обратитесь к диетологу.

ДИЕТА ДЛЯ ВЫЗДОРАВЛИВАЮЩИХ

– Трехразовое хорошо сбалансированное питание –

– Трехразовая лёгкая закуска –

– Исключение сахара и кофеина –

Голод вызывает стресс. Постарайтесь так спланировать питание, чтобы не пропускать времени еды и периодически хорошо перекусывать. Откажитесь от сладостей, выпечки, сладких напитков, чипсов и других высококалорийных и малополезных продуктов. Особенно следует избегать продуктов, вызывающих стресс, таких как концентрированные кондитерские изделия и кофеин. И то, и другое вызывает одинаковые химические реакции в организме, порождающие тревогу или перевозбуждение. Концентрированные сласти – конфеты, желе, сиропы, сахаросодержащие напитки – ненадолго «бодрят», но где-то, через час-полтора Вы почувствуете обратный эффект – нервозность и раздражительность. Помните, что перекусывать между завтраком, обедом и ужином нужно для того, чтобы побороть усталость и нервозность. Питательная лёгкая закуска поможет утолить голод и избежать тяги к сладостям.

Валентина, выздоравливающая алкоголичка, объедалась по ночам мороженым. Она часто говорила о тяге к мороженому и считала, что, поедая его, понижает тягу к алкоголю. Утром она всегда чувствовала вялость и раздражение. В течение дня стресс усиливался до тех пор, пока она не притупляла его мороженым. Когда консультант предложил ей исключить мороженое из диеты, она поняла, что не может обходиться без него. Вместе с консультантом они проанализировали её питание, и оказалось, что она не завтракает и недостаточно питается в течение дня. Она согласилась попробовать следовать сбалансированной диете и попытаться исключить из неё мороженое. Вскоре она увидела, что в результате сбалансированного и регулярного питания, с питательной лёгкой закуской между завтраком, обедом и ужином, её тяга к мороженому исчезла, и Валентина вполне смогла обходиться без него.

Кофеин также вызывает нервозность и беспокойство. Кроме того, он мешает сосредоточению и засыпанию. Отсутствие сна и нерегулярный сон вызывают раздражительность, угнетённость, тревожность.

Физические упражнения

Физические упражнения помогают восстановлению организма и его правильному функционированию; кроме того, они снижают стресс. Благодаря физическим упражнениям в мозгу образуются вещества, способствующие хорошему самочувствию. Эти вещества являются естественными транквилизаторами, смягчающими боль, тревожность и напряжение (45) (46).

Разные виды упражнений полезны по различным причинам. Упражнения аэробного класса, а также упражнения на растяжку, вероятно, наиболее полезны для выздоровления. Упражнения на растяжку помогают сохранить гибкость тела и ослабить мышечное напряжение. Аэробика – это ритмичные и энергичные упражнения для больших мышц. При аэробных упражнениях пульс должен увеличиваться до 75% от максимальной частоты сокращений сердца и оставаться на этом уровне не менее 20-30 минут.

Мы рекомендуем регулярно делать аэробные упражнения. Это могут быть бег, плавание, прыжки через скакалку, езда на велосипеде или посещение занятий по аэробике. Сюда можно отнести и танцы, но помните, что движения должны быть энергичными.

Многие выздоравливающие говорят о большом значении физических упражнений для снижения интенсивности признаков ПАС. После занятий ими люди чувствуют себя намного лучше, им легче сосредоточиться, улучшается память, увеличивается работоспособность.

Выберите для себя такую форму упражнений, которая будет доставлять Вам удовольствие и которую Вы бы не бросили. Многие врачи и книги о здоровье предлагают заниматься три-четыре раза в неделю, но мы рекомендуем выздоравливающим уделять этому время каждый день, потому что это очень важно для снятия стресса. День без занятий станет днём, когда Вы сами, и никто другой лишили себя способа расслабиться, повысить работоспособность и получить заряд энергии.

Релаксация

Существуют способы быстрого снижения испытываемого стресса и избавления от него в тех случаях, когда Вы не можете изменить ситуацию или более эффективным методом справиться со стрессом в каждодневной жизни. Смех, игры, музыка, анекдоты, фантазирование, чтение, массаж – вот некоторые из разновидностей естественного снижения стресса.

Игра – необходимая форма релаксации, которую часто обходят вниманием. Трудно дать определение игры, потому что здесь главное не то, что Вы делаете, а то, как Вы это делаете. Мы все нуждаемся в веселье, смехе, в том, чтобы побыть детьми, почувствовать себя свободными. Для естественного снижения стресса можно использовать и другие «развлечения». Походите на массаж, попробуйте принимать ароматические ванны с пеной, ходить на прогулки в одиночестве или в обществе друга.

Одним из способов расслабления тела и ума, способствующим снижению стресса и появлению чувства благополучия, является глубокая релаксация. Этот метод восстанавливает баланс в организме и снижает выделение гормонов стресса. При расслаблении происходит нечто противоположное реакции «драться или спасаться». Когда Вы расслабляетесь, мышцы становятся тяжёлыми, температура тела повышается, частота дыхания и пульс замедляются. Мышца не может одновременно быть расслабленной и напряжённой. Напряжение не может сохраняться при физической релаксации. Техникам расслабления тела можно научиться. Правильное применение релаксации может снизить или смягчить дистресс, вызванный нарушениями процесса мышления и эмоционального процесса и нарушениями памяти, снизить чувствительность к стрессу.

Существует множество упражнений на релаксацию. Можно найти книгу с изложением упражнений или купить кассету с их записью. Вы можете принять удобное положение, закрыть глаза и повторять про себя какое-нибудь приятное Вам слово или фразу. Можно представить себя в успокаивающей обстановке, например, у тихого озера или на зелёном лугу. Выберите метод, который позволит Вам расслабляться и почаще пользуйтесь им. Вы обнаружите, что это полезное средство снижения стресса и достижения душевного покоя и умиротворения (40).

Духовность

Духовность – это активная связь с Силой, большей, чем Вы, придающей Вашей жизни смысл и цель. Работая по духовной программе, Вы сознательно и активно пытаетесь стать частью Чего-то более масштабного, великого и сильного, чем Вы сами.

Вера в Высшую Силу выводит Вас из центра вселенной и приносит душевный покой и умиротворение, давая осознание существования Силы, не ограниченной Вашими слабостями и пределами. Путём духовного развития Вы можете получить новую уверенность в своих способностях и новую надежду. Именно с помощью программы духовного развития Вы можете с надеждой и позитивным настроем смотреть в будущее.

Работая над своей духовностью, важно пользоваться принципами Программы АА. Сообщество АА даёт рекомендации по «укреплению сознательного контакта с Богом, насколько мы Его понимали». Для этого не обязательно, чтобы у Вас был какой-то конкретный образ Бога. Но Вы должны быть открыты идее о возможности существования Высшей Силы и должны быть готовы пробовать найти связь с этой Силой. Жизнь необходимо организовать так, чтобы каждый день побыть одному для общения со своей Высшей Силой. Важно, проанализировав свои ценности и заглянув внутрь себя, определить, живёте ли Вы в согласии с этими ценностями.

Духовная дисциплина – сознательно избираемый образ действий. Многим выздоравливающим дисциплина неприятна. Они долго жили жизнью, в которой немедленно удовлетворялись все страсти, дисциплина же прямо противоположна этому. Цель духовной дисциплины – освобождение от рабства потакания своим желаниям. Духовная дисциплина включает в себя молитву и медитацию, духовное братство и регулярный контроль своего духовного роста.

Сбалансированная жизнь

Сбалансированный образ жизни означает био-психо-социальную гармонию Вашего существования. Он означает, что Вы здоровы физически и душевно, и что у Вас здоровые отношения. Он означает Вашу духовную целостность. Он означает, что Вы больше не сосредоточены лишь на одной из сторон Вашей жизни. Он означает, что Вы живёте ответственно, уделяя время работе, семье, друзьям, своему собственному росту и выздоровлению. Он означает, что Вы позволили Высшей Силе действовать в Вашей жизни. Это здоровый образ жизни.

Это означает, что найден баланс между работой и игрой, между выполнением своих обязанностей перед другими и потребностью в самореализации. Это максимально возможное приближение к Вашему оптимальному уровню стресса, достаточному для здорового существования, но не перегружающему Вас до того, что результат Вашей деятельности становится обратным её цели. При сбалансированном образе жизни происходит отказ от немедленного удовлетворения всех своих желаний в обмен на содержательную и наполненную смыслом жизнь.

Сбалансированная жизнь предполагает заботу о здоровье, ведущую к правильному функционированию организма. Если питанию, отдыху, физическим упражнениям уделяется достаточно внимания, – то Вы энергичны, умеете справляться со стрессом, получаете свободу от болезней и страданий, побеждаете усталость, восстанавливаете повреждённый организм.

Избавление от физической боли даёт возможность психологического развития. Когда Вы хорошо себя чувствуете, Вам легче думать о своих жизненных позициях и ценностях и работать над устранением отрицания, чувства вины и гнева. Сбалансированная жизнь предполагает совершение поступков, направленных на развитие уверенности в себе, повышение самооценки, при этом человек учится любить себя.

Для сбалансированного образа жизни нужно сильное социальное окружение, которое обучало бы Вас и поощряло здоровый образ жизни, направленный на выздоровление. Здоровое сообщество даёт чувство сопричастности. В нём существуют отношения, при которых Вы чувствуете себя важной частью целого. Сюда относятся члены семьи, друзья, родственники, коллеги, консультанты, работодатели, участники групп самопомощи и наставники.

Даже по прошествии двух лет трезвости, Владимир время от времени испытывал трудности с запоминанием, становился раздражительнее, чувствовал тревогу, слишком остро реагировал на малейшие разногласия в семье и с друзьями, его захлестывала путаница мыслей и эмоций. Его жена заметила, что эти признаки чаще возникали по субботам. Почему именно по субботам? В эти дни он обычно спал дольше, проснувшись, выпивал две чашки кофе. Из-за того, что, встав, он чувствовал себя раздраженным, он стал пораньше уходить к своему спонсору из АА. Вместе они сидели за кофе с пончиками, курили трубки, разговаривали. Визит заканчивался вскоре после полудня, и Владимир приходил домой к обеду к половине второго – двум. Если кто-то из детей забывал убрать с дорожки велосипед или жена слишком долго разговаривала по телефону, он в сердцах уходил из дома. Оставшаяся часть дня была потеряна из-за «синдрома субботы», как это стали называть в семье.

Владимир попробовал действовать по-другому – может быть, его реакции как-то изменятся. Проснувшись утром, вместо кофе он стал пить апельсиновый сок. Это помогло, и он попробовал начать завтракать. Это помогло ещё больше. Со спонсором они стали пить кофе без кофеина, пончики были забыты. Домой он стал возвращаться, так чтобы оставалось время и пообедать, и позаниматься физически. Наконец, он ощутил потребность после обеда побыть вместе с семьей. Все изумлялись – «синдрома субботы» и след простыл.

Глава IV

ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ И ЧАСТИЧНОЕ ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ

Хотя болезнь зависимости и можно держать под контролем, она не поддаётся окончательному излечению. Всегда присутствует вероятность срыва. Если не принять долгосрочных мер по контролю заболевания, может произойти срыв.

Первой задачей выздоровления для алкоголика является признание того факта, что он болен разрушительной, смертельно опасной болезнью, связанной с употреблением алкоголя или других веществ, изменяющих сознание. Алкоголик должен признать наличие у себя заболевания, подрывающего его способность оставаться трезвым и продуктивно жить.

После такого признания встаёт вторая задача выздоровления – воздержание от употребления. Необходимо полное воздержание. Оно означает, что этому человеку нельзя принимать алкоголь и наркотики ни в какой форме, так же как и снотворные, успокаивающие, или иные вещества, изменяющие сознание.

Третья задача – признание необходимости ежедневной работы над программой выздоровления, дающей поддержку и помогающей день за днём оставаться трезвым.

Выздоровление от болезни зависимости – длительный процесс. В недавно опубликованном исследовании указывается, что, в среднем, выздоравливающему алкоголику для возвращения к нормальной жизни необходимо восемь-десять лет. Для решения самых серьёзных проблем, вызванных зависимостью, требуется от двух до трёх лет. Для полного решения застарелых проблем, связанных с образом жизни, нужно от восьми до десяти лет.

Выздоровление – эволюционный процесс. Это означает, что оно представляет собой процесс роста и развития, с решением сначала базовых, а потом всё более сложных задач выздоровления. Это движение от абстиненции (прекращения употребления алкоголя и наркотиков) к трезвости (умению приспособиться к жизни без алкоголя и наркотиков), затем к комфортной жизни (умению чувствовать себя комфортно без употребления) и, наконец, к продуктивной жизни (умению выстраивать наполненный смыслом трезвый образ жизни). *

Для простоты процесс выздоровления можно разделить на шесть эволюционных периодов (174). У каждого эволюционного периода есть своя первоочередная цель. Периоды выздоровления и их первоочередные цели перечислены ниже:

Эволюционный период                                 Цель

1. Переходный этап: Признание болезни

2. Стабилизация: Преодоление острой абстиненции и осознание мотивационного кризиса

3. Ранняя фаза выздоровления: Принятие зависимости. Приспособление к жизни без употребления

4. Средняя фаза выздоровления: Сбалансированный образ жизни

5. Зрелая фаза выздоровления: Изменение личности

6. Поддержание здорового образа: Рост и развитие

В эволюционной модели выздоровления (ЭМВ) предполагается, что успешное выздоровление зависит от выполнения конкретных задач в определённом порядке. Не выполнив некоторых предыдущих задач выздоровления, Вы останетесь неподготовленным к решению более сложных последующих задач. Важно помнить, что выздоровление – процесс очень индивидуальный. Не существует двух совершенно одинаково выздоравливающих людей. То, что мы описываем, в этой книге следует рассматривать лишь как общие принципы, а не законченную картину Вашего выздоровления. Эволюционные периоды выздоровления рассматриваются нами именно в этом контексте.

ПЕРЕХОДНЫЙ (ДОЛЕЧЕБНЫЙ) ЭТАП

Первоочередной задачей переходного этапа является признание у себя болезни зависимости. Вы должны осознать, что потеряли способность контролировать употребление алкоголя или наркотиков и из беспроблемного потребителя превратились в зависимого алкоголика (наркомана).

В этот период, наученные последствиями своего нетрезвого поведения, Вы приходите к выводу, что не можете безопасно употреблять алкоголь и наркотики. Понимание приходит по мере того, как усиливаются проблемы, связанные с пристрастием к употреблению. Проблемы становятся всё серьёзнее, и Вы пытаетесь контролировать употребление (174). Вы можете менять водку на вино, а вино на пиво. Вы можете прибегать к другим наркотикам, таким как марихуана или амфетамины для нейтрализации опьяняющего действия алкоголя. Когда они не помогают, Вы пробуете некоторое время не пить, чтобы доказать себе, что способны контролировать употребление (177). В конечном счёте, признав поражение, Вы, осознаёте, что являетесь наркоманом или алкоголиком, не способным контролировать употребление.

Важно понимать, что понятие «переходный этап» применяется для описания внутреннего процесса, проходящего у химически зависимого. Этот процесс может проходить до, во время, а иногда проходит и после того, как человек формально пройдёт лечение. Так, например, человек может быть подвергнут принудительному лечению за вождение автомобиля в состоянии опьянения задолго до того, как он признает, что у него есть проблемы с выпивкой. Признание своей зависимости, приходящее к человеку в результате лечения, является для этого человека частью переходного этапа.

ПЕРЕХОДНЫЙ ЭТАП: На основании последствий употребления Вы осознаёте, что не можете без риска употреблять вещества, вызывающие привыкание.

ЭТАП СТАБИЛИЗАЦИИ

Главной целью этапа стабилизации является возвращение контроля над мыслями, эмоциональными процессами, суждениями и поведением. Нельзя сказать, что стабилизация наступила до тех пор, пока Вы не сможете ясно мыслить, определять и осознавать свои чувства, запоминать слова и события, выносить правильные суждения и контролировать своё поведение. Стабилизация включает выздоровление от острой абстиненции и тяжёлых признаков постабстинентного синдрома (ПАС). Она также включает в себя преодоление мотивационного кризиса, ставшего стимулом к началу лечения. В неё входит и решение других острых физических и психосоциальных проблем, способных подвергнуть опасности процесс выздоровления на ранней фазе. Во время стабилизации прерывается схема зависимого употребления; берутся под контроль признаки острой абстиненции, а также немедленно возникающие тяжёлые признаки постабстинентного синдрома, решаются проблемы физического здоровья, связанные с зависимостью, а также преодолевается основной жизненный кризис, вызвавший кризис мотивации.

СТАБИЛИЗАЦИЯ: Восстановление контроля над процессами мышления, эмоциональными процессами, памятью, суждениями и поведением.

РАННЕЕ ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ

На фазе раннего выздоровления главной целью является принятие болезни зависимости и приобретение навыков жизни без наркотиков и алкоголя. Возвращению к здоровью способствует восстановление после серьёзных физических и психосоциальных поражений, вызванных зависимостью. Этот период в значительной степени опирается на структурированную программу выздоровления, которая защитит Вас от чрезмерных стрессов каждодневной жизни. За это время Вы начнёте ценить трезвую жизнь.

Структурированная программа выздоровления позволяет выделить время на лечение физических недугов. Для смягчения признаков постабстинентного синдрома составляется программа правильного питания и управления стрессом. Проводится терапия сопутствующих физических заболеваний.

В структурированной программе выздоровления создаётся среда, в которой Вы и Ваша семья сможете получить знания о химической зависимости и выздоровлении. С помощью этой среды можно составить собственную оценку характера и серьёзности Вашей зависимости и способов поведения, сопровождающих зависимость. Эта среда помогает осознать и принять зависимость, вытекающие из неё жизненные проблемы, а также начать их решать.

Структурированная программа выздоровления рассчитана на определённый срок. Её длительность может быть разной в зависимости от степени зависимости, состояния здоровья и уровня психосоциальных проблем. Её цель состоит в том, чтобы научить Вас жить при помощи программы выздоровления настолько нормально, насколько это возможно. Если Вы сломали ногу, то Вам на время необходим гипс, чтобы ограничить вредящие движения и создать условия для лечения. Если в результате болезни зависимости повреждены и личность, и образ жизни, то структурированная программа выздоровления необходима, чтобы снизить ненужный стресс и не уйти в сторону от процесса выздоровления. После этого начального этапа выздоровления полное воздержание, трезвость и продуктивную жизнь можно поддерживать с помощью гораздо менее ограничивающей программы выздоровления, чем той, которая требуется на этапах стабилизации и раннего выздоровления.

РАННЯЯ ФАЗА ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ: Принятие зависимости как болезни и обретение способности жить без наркотиков и алкоголя.

СРЕДНЯЯ ФАЗА ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ

Первоочередной целью среднего периода выздоровления является изменение образа жизни. Пока болезнь набирала силу, у Вас сложился образ жизни, основанный на зависимости, образ жизни, требующий употребления вызывающих привыкание веществ, для того, чтобы справляться с вызванным зависимостью стрессом. На ранних этапах выздоровления на смену этому зависимому образу жизни пришла структурированная программа выздоровления, разработанная специалистами по терапии, которые помогли Вам начать выздоровление. На среднем этапе выздоровления задача состоит в постепенной выработке нормального, сбалансированного образа жизни на основе трезвости.

Вы чувствуете себя хорошо и стабильно, Вы завершили вопрос принятия своей зависимости. Вы уже готовы к тому, чтобы сократить количество времени, посвящаемого терапии, и начать нормальную жизнь. Фокус внимания смещается теперь с воздержания от употребления на вопросы нормальной жизни, работы и семьи.

Для Вас, как для зависимой личности, нормальна возможность сформировать образ жизни, основанный на зависимости, несмотря на то, что теперь Вы больше не употребляете алкоголь или наркотики. Это происходит путём замены первоначальной зависимости на другие. Цель этапа состоит в том, чтобы найти сбалансированный образ жизни, свободный от одержимости и основанный на ценностях и деятельности, ориентированных на трезвость.       Сбалансированная жизнь включает в себя активную программу выздоровления, однако, менее интенсивную, чем на раннем этапе. Сюда относятся: работа, семейные обязанности, социальная деятельность с семьёй и друзьями, время на саморазвитие и отдых, физические упражнения и правильная диета. Важными вопросами на среднем этапе выздоровления являются управление стрессом и преодоление тенденций к появлению новых, иного рода зависимостей.

СРЕДНЯЯ ФАЗА ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ: Формирование нормального, сбалансированного образа жизни.

ЗРЕЛАЯ ФАЗА ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ

Главная цель периода зрелого выздоровления – изменение личности в сторону формирования здоровой самооценки, способности к здоровым близким отношениям и умения жить счастливо и продуктивно. Это время переоценки личных ценностей, представлений о себе, о других людях и мире вокруг, переоценки само пораженческих способов существования, близости с людьми и навыков построения отношений. Если в Вашей жизни они не действуют так, как Вам этого хотелось бы, то период зрелого выздоровления – это время для их перестройки. Для этого может потребоваться помощь специалистов.

Для некоторых выздоравливающих зрелая фаза выздоровления не представляет серьёзных проблем. Эти люди произошли из относительно нормально функционировавших семей. У них с детства сформировались здоровые представления и ценности, они овладели стратегиями конструктивного решения жизненных трудностей. Зависимость нарушила их способность к продуктивной жизни. Для таких людей выздоровление означает реабилитацию, возвращение к прежнему уровню здоровья и благополучия.

Другим повезло не так. На этапе зрелого выздоровления им приходится много работать, т.к. они выросли в дисфункциональным или зависимых семьях, или начали употреблять алкоголь или наркотики в таком раннем возрасте, что их эмоциональный рост и развитие остановились. Они так и не приобрели нормальных здоровых представлений о жизни и жизненных установок. У многих возникли эмоциональные проблемы, не связанные с зависимостью, которые привели к неспособности найти комфорт и смысл в трезвости.

Для решения проблем, уходящих корнями в детство и юность нужно сначала осознать, что из-за этих проблем возникли ошибочные представления, мешающие достижению комфортной трезвости. Эти представления формируют основу само пораженческих суждений и решений. Вам нужно тщательно проанализировать – с помощью квалифицированных специалистов – дина-

мику семьи, в которой Вы выросли. Вы должны определить сформировавшиеся у Вас ошибочные представления, мешающие сегодня комфортной, трезвой и наполненной смыслом жизни. Затем, Вы принимаете решения о том, как нужно думать и действовать, чтобы справляться с проблемами и вызовами, бросаемыми каждодневной жизнью. В осуществлении таких изменений день за днём помогают группы поддержки «Взрослые Дети Алкоголиков» (ВДА).

Конечным результатом решения этих давних проблем является освобождение от ошибочных представлений, сформировавшихся в детстве, и ограничивавших Ваш потенциал к достижению удовлетворения и счастья в трезвости. Это даст Вам возможность выработать здоровую самооценку, ведущую к духовному росту, формированию здоровых близких отношений, продуктивной, наполненной смыслом жизни.

Задачей зрелого периода выздоровления является формирование системы представлений, системы ценностей и навыков адаптации для полноценной и продуктивной жизни. Когда Ваш образ жизни стабилизируется, Вы захотите большего. Это опасное время, поскольку зависимый тип личности может спровоцировать у Вас желание вести образ жизни, основанный на зависимости. Вы должны осознать, что цель жизни – не в том, чтобы бежать от реальности. Когда единственной целью Вашей жизни была погоня за удовлетворением желаний, Вы знали, как достичь этого немедленно. Чтобы жить более наполненной жизнью, Вам понадобится произвести изменения, которые временно могут быть болезненными. В период зрелого выздоровления Вы определяете цель своей жизни и меняете свои ценности, что позволит Вам вести наполненную смыслом жизнь.

ЗРЕЛАЯ ФАЗА ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ: Формирование здоровой самооценки, переход к духовному росту, здоровым близким отношениям и жизни, наполненной смыслом.

ЭТАП ПОДДЕРЖАНИЯ ЗДОРОВОГО ОБРАЗА ЖИЗНИ

В период поддержания здорового образа жизни первоочередной целью является продуктивная трезвая жизнь. Она включает в себя работу над эффективной программой выздоровления, определение признаков возможного срыва, решение каждодневных проблем и продуктивный образ жизни. Зависимость – хроническое неизлечимое заболевание. Выздоравливающий должен вести образ жизни, основанный, прежде всего, на трезвости, при этом главными задачами становятся управление стрессом, решение проблем, честность в личных отношениях. Вы должны также постоянно осознавать таящиеся опасности зависимости, тщательно избегать употребления веществ, вызывающих привыкание, и компульсивного поведения в любом виде.

ПОДДЕРЖАНИЕ ЗДОРОВОГО ОБРАЗА ЖИЗНИ: Сохранение трезвости и продуктивная жизнь.

ЧАСТИЧНОЕ ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ

Выздоровление от болезни зависимости не является прямолинейным процессом. Большинство выздоравливают этапами. У них формируется новое понимание своей болезни и выздоровления. Им требуется время на то, чтобы применить и интегрировать эти новые знания в каждодневную жизнь. Затем они начинают чувствовать себя комфортно и на некоторое время перестают прилагать особые усилия, пока не появится потребность в новых знаниях.

Временный откат в выздоровлении – довольно распространённое явление. Это часто происходит, когда люди пытаются применять новые знания на практике. Стресс перемен на время заставляет их работать напряжённее, а потом они на некоторое время отступают. Когда стресс затихает, они заговаривают о том, как лучше справиться с ситуацией, закатывают рукава, и снова начинают работать. Многие выздоравливающие, в конце концов, достигают долгосрочной и комфортной трезвости (170).

Выздоровление от болезни зависимости не является прямолинейным процессом.

Многим из выздоравливающих не удаётся пройти весь путь выздоровления. Частичное выздоровление имеет место тогда, когда они сталкиваются с трудной или непреодолимой, по их мнению, задачей выздоровления. Такая «непреодолимая» задача называется точкой застревания. Застревание не даёт им выполнить все задачи выздоровления. В результате они продолжают жить в дискомфорте, а их трезвость имеет низкое качество.

ПРОЦЕСС СРЫВА

Временное отступление с целью снижения стресса – здоровая и продуктивная реакция на попадание в точку застревания. Следующий шаг – рационально рассмотреть эту точку застревания путём её обсуждения с другими людьми и затем начать искать соответствующую помощь в преодолении этого застревания.

Вместо того чтобы совершать продуктивные шаги для преодоления точки застревания многие прибегают к отрицанию. Отрицание используется бессознательно. Автоматически блокируется осознание того, что что-то не в порядке. Точка застревания порождает стресс; отрицание, временно блокирующее осознание стресса, в конечном счёте, усиливает его.

По мере усиления стресса начинают проявляться и обостряться признаки постабстинентного синдрома. Это означает, что у человека появляются трудности с ясностью мышления, управлением своими чувствами и эмоциями, запоминанием слов и событий, опознанием стресса и управлением им. Сон может стать беспокойным, увеличивается риск несчастных случаев. Многие выздоравливающие не осознают признаков ПАС. Это может происходить оттого, что они не знают о ПАС. Кроме того, стресс может блокировать их способность ясно думать о самих себе. В результате они не могут управлять признаками ПАС. Вместо этого они пытаются преодолеть их с помощью ещё большего отрицания. Отрицание провоцирует стресс; стресс, в свою очередь усугубляет ПАС. ПАС порождает новые проблемы, а эти проблемы усиливают стресс, который ещё больше обостряет ПАС.

Первоначальная точка застревания часто затеняется серьёзными проблемами, вызванными неумением управлять ПАС. Человек бывает поглощен этими проблемами и не может определить коренную причину происходящего.

Он или она испытывает всё больший стресс. Увеличивающийся стресс приводит к состоянию плавающей тревожности и навязчивого влечения. Человек чувствует непреодолимую тягу делать что-нибудь – что угодно, – чтобы ослабить эту тревожность и это навязчивое влечение, часто предаваясь какой-нибудь разновидности компульсивного поведения, которое временно ослабляет стресс. Однако, в качестве платы за кратковременное облегчение, компульсивное поведение порождает дополнительные долгосрочные проблемы.

Суррогатные виды компульсивного поведения.

Пытаясь справиться со стрессом, человек прибегает к суррогатным видам компульсивного поведения – слишком много работает, ест, тратит и т.д. Такое компульсивное поведение приносит кратковременное облегчение, но, в конечном счете, усиливает стресс.

В конце концов, стресс приводит к активации процесса срыва, и человек начинает терять контроль. Когда потеря контроля прорывается в сознание, он замечает «зловещие знаки на стене». (Если человек продолжит вести себя по-прежнему, он употребит алкоголь, наркотики, сойдёт с ума или совершит попытку самоубийства для преодоления боли). В такой момент люди часто возвращаются к работе над программой, и их жизнь стабилизируется. Выздоровление продолжается до тех пор, пока они снова не наткнутся на такое же препятствие.

По мере усиления стресса начинают проявляться и обостряться признаки постабстиненного синдрома.

Часто думают, что это и есть выздоровление. Выздоравливающий попадает в замкнутую схему частичного выздоровления, снова и снова продвигаясь вперёд до одной и той же точки, в которой у него опять, начинается неосознаваемый процесс срыва. В конце концов, он осознаёт прогрессирующую потерю контроля, предшествующую эпизоду острого срыва. Страх срыва даёт ему мотивацию и силы предпринять некоторые действия, чтобы вернуться в процесс выздоровления, однако он снова оказывается на первой стадии выздоровления, в которой чувствует себя комфортно. Он активно работает по программе выздоровления до тех пор, пока не дойдёт до этапа, взглянуть в лицо которому у него не хватает смелости, и цикл частичного выздоровления продолжается. Одна и та же схема может повториться много раз. «БОЛЬШАЯ КНИГА» АА называет это «полумерами».

Евгения, алкоголичка 57 лет. Уже 16 лет остаётся трезвой в АА. Когда она бросила пить, ей сказали, что она должна посетить 90 собраний за 90 дней. Эффект был настолько хорош, что она не видела никаких оснований для того, чтобы менять дальше образ жизни. Евгения замужем за человеком, которого по-настоящему не любит, но чувствует себя обязанной состоять в этом браке из религиозных соображений. Она работает секретарём в большой больнице. Считает, что могла бы выполнять обязанности заместителя начальника административно – хозяйственной службы, но, считает также, что рост её карьеры заблокирован тем, что её достижения ставят себе в заслугу другие.

Когда её что-то расстраивает в отношениях с мужем или на работе, она идёт на собрания АА, разговаривает со спонсором, а затем старается препоручить свои проблемы Высшей Силе, забыв о них. Её выздоровление напоминает катание на американских горках. Она может быть оживленной или спокойной и благодарить свою Высшую Силу за выздоровление, но проходит время и она чувствует такую боль и неудовлетворенность, что ей кажется – она вот-вот умрёт.

Этот цикл вполне предсказуем. В течение трех-пяти месяцев Евгения впадает во всё большее уныние, увеличивается её тревожность, и, наконец, она начинает думать, не выпить ли ей или не принять ли транквилизаторов для утоления боли. Она разговаривает со спонсором, рассказывает на собраниях о своей боли и желании выпить, но никогда ни с кем не говорит о проблемах, являющихся причиной этой боли.

Когда появляются мысли о выпивке, она удваивает число своих посещений АА, иногда посещая два-три собрания за один день. Затем она начинает реже ходить на собрания и снова погружается в семейную жизнь и работу, и боль возвращается, а с ней и мысли о выпивке.

За эти 16 лет Евгения ни разу не выпила, но ей удаётся лишь на некоторое время уйти от постоянной боли дисфункционального выздоровления. Качество её трезвости могло бы намного возрасти, если бы она осознала необходимость решения тех жизненных проблем, которые время от времени провоцируют у неё мысли о выпивке.

Некоторые люди, выздоравливающие по схеме частичного выздоровления, не осознают прогрессирующей потери контроля, сопровождающей синдром срыва. Их жизнь выходит из-под контроля, даже, несмотря на то, что формально они работают по программе выздоровления. Веря в то, что одними только посещениями собраний АА или группы поддержки после терапии можно обеспечить постоянную трезвость, они срываются. После этого и они сами, и их близкие удивляются, как такое могло случиться.

Частичное выздоровление – это ещё не трезвость.

Не стоит тратить жизнь лишь на частичное выздоровление. Вы заслуживаете гораздо большего. Есть куда более приятные вещи. Результатом частичного выздоровления является жизнь, ведущая в никуда, в кризисе, боли и дискомфорте. Стресс частичного выздоровления может привести к заболеваниям, связанным со стрессом, и приводит к ним, а они, в свою очередь, могут укорачивать жизнь и укорачивают её. Вы МОЖЕТЕ осознать свои точки застревания и, преодолев их, перейти к полному выздоровлению.

Глава V

МИФЫ О ВЫЗДОРОВЛЕНИИ И О СРЫВЕ.

Подавляющее большинство срывов совсем не обязательны. Первым шагом в предотвращении срыва является понимание того, чем срыв является и чем – нет. Чем больше человек узнаёт и понимает о срыве, – тем меньше рискует испытать его, и тем меньше он ему угрожает.

Существует множество заблуждений или мифов, вовлекающих людей, склонных к срыву, в состояние безнадежности. Множество людей имеют эти заблуждения и поступают так, как будто они истинны.

Заблуждения о срыве создают самоусиливающиеся проблемы. Когда эти заблуждения становятся для Вас «правдой», то Вы поступаете в соответствии с «ней» и никак иначе.

Проблема с заблуждениями состоит в том, что они блокируют эффективные решения, необходимые для прерывания циклов срыва. Мифы о срыве создают самоусиливающиеся проблемы. Когда эти мифы становятся «истиной», то Вы начинаете поступать, как будто они истинны. Эти модели несоответствующего выздоровлению поведения заводят Вас в циклы срыва таким образом, чтобы мифы, в которые Вы верите, как в правду, становились реальностью.

Мы хотим рассеять некоторые мифы и ошибочные понятия о срыве и заменить их знанием фактов, которые помогут Вам более реалистично рассматривать возможность срыва при химической зависимости.

Заблуждения, уводящие людей, склонных к срыву в сторону от выздоровления, распространяются на четыре его области. Это:

1. Заблуждения о роли употребления алкоголя и  наркотиков в выздоровлении и срыве.

1. Заблуждения о наличии и природе признаков,  предупреждающих о вероятности срыва.
2. Заблуждения о значении и роли мотивации  в выздоровлении.

4. Заблуждения об эффективности лечения.

Каждое из них будет детально рассмотрено, чтобы показать, как комбинация этих заблуждений (мифов) может привести человека к ряду ошибочных заключений, создающих пагубный цикл хронического срыва.

ЗАБЛУЖДЕНИЯ О РОЛИ УПОТРЕБЛЕНИЯ АЛКОГОЛЯ И НАРКОТИКОВ В ВЫЗДОРОВЛЕНИИ И СРЫВЕ

Многие, склонные к срыву люди, считают, что выздоровление – это только воздержание от алкоголя и наркотиков, а срывом является только употребление алкоголя и наркотиков. Это приводит их к убеждению, что, воздерживаясь от алкоголя и наркотиков, они выздоравливают, и только возврат к выпивке или употреблению наркотиков, означает срыв. В результате они приходят к убеждению, что не пить и не употреблять наркотики – является их главной задачей в выздоровлении.

Выздоровление – это не воздержание от алкоголя и наркотиков. Воздержание является только предпосылкой для выздоровления. Настоящий процесс выздоровления включает ряд выполняемых ежедневно задач, позволяющих управлять признаками острой абстиненции, постабстиненции и исправлять био-психо-социальные последствия зависимости. Иными словами, выздоровление – это намного больше, чем просто неупотребление алкоголя и наркотиков. Если Вы считаете, что просто неупотребление приведёт Вас к выздоровлению, то удивитесь дисфункции, вызванной признаками зависимости в трезвости. Вы почувствуете себя загнанными в угол и беспомощными потому, что заблуждения не позволят Вам найти способов справляться с этими признаками.

Многие склонные к срыву алкоголики и наркоманы расширяют ошибочные убеждения ещё дальше. Если Вы верите, что выздоровление – это воздержание от алкоголя и наркотиков то, надо полагать, – что Вы также убеждены в том, что пока не пьёте алкоголь или не употребляете наркотики, то контролируете себя и своё поведение. Вы ошибочно считаете, что когда трезвы, то всегда управляете собой, что единственным способом потерять контроль является употребление алкоголя и наркотиков. Это ведёт к заключению, что любое возвращение к алкоголю и наркотикам должно быть сознательным и преднамеренным решением. Срыв, поэтому, является сознательным и преднамеренным выбором. Следовательно, до тех пор, пока Вы не будете пить и употреблять наркотики, то будете поддерживать контроль над собой, и всё будет прекрасно.

Давайте приглядимся внимательнее к последовательности этих заблуждений:

1. Выздоровление – это факт воздержания от алкоголя и наркотиков.
2. Срыв – это факт употребления алкоголя и наркотиков.
3. До тех пор, пока я воздерживаюсь от алкоголя и наркотиков – я выздоравливаю.
4. Когда я возвращаюсь к употреблению алкоголя и наркотиков – я нахожусь в срыве.
5. Поскольку я не пью и не употребляю наркотики, я контролирую себя и своё поведение.

Ошибочное заключение N1: Срыв – это всегда результат сознательного и преднамеренного решения употреблять алкоголь и наркотики.

Ошибочное заключение N2: Не пить и не употреблять наркотики – моя главная задача в выздоровлении.

Ошибка заключается в том, что неупотребление алкоголя и наркотиков не гарантирует контроля над собой и автоматического выздоровления. Неупотребление алкоголя и наркотиков прервёт череду запоев и прекратит эпизоды потери контроля, вызванные их употреблением. Но, как уже говорилось ранее, когда признаки зависимости, базирующиеся на употреблении, прерываются воздержанием, они заменяются признаками зависимости, базирующимися на трезвости. Эти признаки зависимости, базирующиеся на трезвости, могут стать настолько серьёзными, что заставят Вас потерять контроль над мыслями и поведением даже в трезвом виде.

Многие алкоголики, прошедшие через срыв, рассказывают, что они становились настолько дисфункциональными в выздоровлении, что начинали считать возврат к употреблению наилучшим выбором. Им было так плохо, что они приходили к убеждению, что у них в жизни есть только три вещи на выбор:

1)      Возврат к употреблению для облегчения боли.

2) Самоубийство.

3) Безумие.

Из этих трёх вещей, – употребление алкоголя и наркотиков, – действительно похоже на лучший выбор.

Воздержание от алкоголя и наркотиков – необходимое для выздоровления условие, но целью выздоровления не является. Обучение значимой и удобной жизни без алкоголя и наркотиков – вот основная цель выздоровления.

Краткосрочные и долгосрочные признаки зависимости, базирующиеся на трезвости; неспособность справляться с жизнью без алкоголя и наркотиков; а также кризис, созданный био-психо-социальными последствиями зависимости – всё это будет мешать человеку жить удобной и значимой жизнью без алкоголя и наркотиков. Чтобы выздоравливать – важно прекратить употреблять алкоголь и другие вещества, изменяющие сознание, а затем научиться, как справляться с абстинентным и постабстинентным синдромами, а также жизненным стрессом не употребляя алкоголя и наркотиков.

Воздержание – не единственная цель выздоровления

ЗАБЛУЖДЕНИЯ О СИМПТОМАХ – ПРЕДВЕСТНИКАХ СРЫВА

Общее заблуждение заключается в том, что срыв – это внезапное и спонтанное событие, происходящее безо всяких предупреждающих знаков. Это убеждение плодит чувства беспомощности и бессилия. А срыв остаётся таинственным процессом, над которым выздоравливающие люди имеют крайне мало или вообще не имеют никакого контроля. Кажется – всё, что они могут сделать – это надеяться и молиться, чтобы срыва не случилось.

Срыв не происходит внезапно и спонтанно, без предупреждения.

Правда состоит в том, что существует множество предупреждающих сигналов, предшествующих срыву. Научившись распознавать и справляться с ранними признаками, предупреждающими о срыве, алкоголик получает возможность останавливать процесс срыва прежде, чем тот начнётся. Однако, заблуждение, что срыв – это только употребление, позволяет определять лишь некоторые из них.

Люди, считающие, что срыв – это только факт употребления алкоголя или наркотиков, способны определить только признаки, непосредственно касающиеся употребления. Обычно это:

- мысли об употреблении алкоголя и наркотиков, самоубеждения в необходимости употребления алкоголя и наркотиков,

-          попадание в ситуации, где другие пьют или употребляют наркотики,

-          прекращение посещения групп самопомощи или иных действий, направленных на выздоровление.

Такие люди считают, что всегда знают, когда испытывают предупреждающие признаки. Они не в состоянии признать существование отрицания в трезвости и того, что оно может блокировать распознавание этих предупреждающих признаков.

Обычным итогом такого процесса ошибочных рассуждений является нечто наподобие: «Как только я опознаю предупреждающий признак, то всегда справлюсь с ним, если захочу». Давайте рассмотрим эти заблуждения:

1. Все предупреждающие признаки касаются употребления алкоголя/наркотиков или отсутствия на встречах AA/NA.
2. Я всегда смогу опознать предупреждающие признаки в момент их появления.
3. Как только я осознаю предупреждающий признак, я всегда буду способен справиться с ним, если захочу.

Ошибочное заключение: До тех пор, пока я не думаю об употреблении, и хожу на собрания AA/NA, – у меня всё прекрасно!

Проблема с этими заблуждениями очень серьёзна. Мысли об употреблении алкоголя и наркотиков; чувство необходимости употребления; нахождение в ситуациях их употребления и прекращение действий, направленных на выздоровление – ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЯВЛЯЮТСЯ серьёзными признаками, предупреждающими о срыве. Но это всё – очень поздние предупреждающие признаки, проявляющиеся в процессе срыва. К тому времени, когда эти признаки разовьются, многие алкоголики уже потеряют контроль над своими суждениями и поведением. В результате, они станут неспособными распознать эти предупреждающие признаки или принять меры, чтобы прервать их развитие.

Человек, склонный к срыву, должен знать и уметь распознавать его ранние признаки, чтобы иметь шанс самостоятельно предотвратить потерю контроля.

ЗАБЛУЖДЕНИЯ О МОТИВАЦИИ

Большинству людей, выздоравливающих от зависимости, известен факт, что срыв – довольно распространённое явление. Естественно, что многие из них ищут способы объяснить себе – почему? Учитывая предыдущие заблуждения, многие выздоравливающие от зависимости люди вырабатывают следующие ниже мифы о роли мотивации:

1. Срыв означает отсутствие мотивации на выздоровление.
2. Я буду выздоравливать, если уже достаточно настрадался от употребления алкоголя и наркотиков, чтобы хотеть выздоровления.
3. Если я сорвался, – то значит, недостаточно страдал, чтобы хотеть оставаться трезвым.

Ошибочное заключение: Людям, склонным к срыву, нужно больше страдать, чтобы прервать модели поведения, ведущие к срыву.

Это разрушительное заключение, к которому приходят склонные к срыву люди, может послужить для них причиной сомневаться в собственном здравомыслии, если они знают, что хотят хорошо жить, но неспособны этого добиться. Оно уничтожает самооценку, чувство собственного достоинства и плодит чувства стыда и вины.

Действительно, – некоторые химически зависимые люди срываются, потому что, не считают себя зависимыми. И они не принимают свой алкоголизм или наркоманию потому, что честно не видят достаточно серьёзных их последствий, чтобы в них убедиться. Но эта модель срыва применима только к людям, находящимся в долечебном периоде выздоровления. Это неприменимо к тем склонным к срыву людям, которые знают, что зависимы и не могут безопасно употреблять алкоголь и наркотики. И всё-таки они не могут оставаться трезвыми независимо от того, насколько интенсивно пытаются.

Большинство склонных к срыву алкоголиков ужасно страдают. Действительно, боль настолько серьезна, что делает их неспособными функционировать трезвыми. Эта серьёзная боль фактически лишает их какой-либо пользы от программы выздоровления и от трезвости.

Боль не предотвращает срыв, а только увеличивает его риск.

ЗАБЛУЖДЕНИЯ О ЛЕЧЕНИИ

Многие из тех, кто выздоравливает от болезни зависимости, очень интенсивно работают, над выздоровлением. Они проходят консультирование и групповую терапию. Они регулярно посещают встречи 12 – Шаговых групп. И всё-таки срываются.

У этих людей развивается одно из двух одинаково разрушительных заблуждений. Первое – что никакая форма лечения или группа самопомощи не работает. Это, просто – неправда. Имеется множество документально подтверждённых случаев выздоровления пациентов, склонных к срыву, после возвращения и повторного прохождения курса лечения в программах выздоровления, не сработавших сразу. Всегда стоит рискнуть попытаться лечиться снова или вновь при-соединиться к AA или АН.

Второе разрушительное заблуждение – полная противоположность первому. Это – вера в то, что только лечение (AA или АН плюс профессиональное консультирование) – 100 %, эффективно для любого, кто хочет выздоравливать и, что главной причиной срыва является решение прекратить лечение. Когда люди с таким убеждением терпят неудачу при ле-чении, – они начинают думать, что причина в том, что в них самих что-то изначально неправильно, и это «что-то» делает выздоровление невозможным. Давайте приглядимся к этим заблуждениям:

1. Никакая форма лечения или группа самопомощи  не может помочь мне оставаться трезвым.
2. Лечение – 100 %, эффективный способ  предотвращения срыва.

Ошибочное заключение N1: Я срываюсь, так как просто неспособен к выздоровлению.

Ошибочное заключение N2: Нет никакого смысла в  дополнительном лечении; я никогда не смогу нормально жить.

Факты говорят о том, что существует хорошее лечение и плохое лечение. Существует лечение, эффективное для одних, но не для других. И существует много до сих пор неизвестного о том, что является эффективным лечением для болезни зависимости. Некоторые люди срываются потому, что не получили навыков оставаться трезвыми. Но это не значит, что они никогда этого не смогут. Лечение будет успешным в 20-60 % случаев в зависимости от того, как измерять успех.

Срыв ни в коем случае не является признаком того, что Вы не сможете выздоравливать. Также срыв вовсе не является указанием на то, что Вы конституционно неспособны к выздоровлению. Это – указание, что, скорее всего, Вы – довольно типичный алкоголик или наркоман и, что Вам должно, закатав рукава, вернуться в программу лечения. У Вас будут хорошие шансы, если Вы найдёте программу, применяющую планирование предотвращения срыва. Вы будете способны достичь долгосрочной трезвости или, по крайней мере, научитесь оставаться трезвыми в течение более длинных периодов времени и значительно улучшить жизнь. Цель этой книги – показать Вам как, обладая точной информацией, сделать это.

Шансы достичь долгосрочной трезвости значительно выше, если использовать планирование предотвращения срыва.

Глава VI

ПОНИМАНИЕ ПРОЦЕССА СРЫВА

Что такое срыв? Ответ на этот вопрос не столь лёгок, каким кажется поначалу. Получение точного ответа потребует исследования истории развития его понимания.

На заре движения AA, в середине 30-х годов ХХ века, алкоголики рассматривали срыв только как повторное начало пьянства. Срыв определялся просто как возврат к употреблению алкоголя. Поскольку некоторые хитрые выздоравливающие алкоголики стали вместо выпивки употреблять успокоительные препараты, то довольно быстро они усвоили, что не могут беспроблемно употреблять никаких успокаивающих лекарств. Алкоголь – успокаивающий наркотик и сегодня известно, что любые успокаивающие препараты воздействуют на органы тела подобно алкоголю. Некоторые профессионалы даже стали применять термин “седативизм” вместо “алкоголизм”, потому, что не употребление алкоголя является проблемой алкоголика, а реакция органов его тела на успокаивающие вещества. Так, что под срывом стали понимать использование любых успокаивающих веществ (включая алкоголь).

На волне наркотического бума в США в 60-х годах ХХ века и повального увлечения употреблением разнообразных наркотиков (лекарств), кое-кто стал замечать, что любой тип веществ, изменяющих настроение, мог вызывать возврат к употреблению алкоголя. Наркотики (лекарства) типа амфетаминов, марихуаны, кокаина или ЛСД воздействовали на органы тела не так, как успокаивающие вещества. Но они по-прежнему изменяли состояние разума и чувств, и настолько вредили ясности мышления, что уводили людей далеко в сторону от выздоровления. Вызывая такие же поведенческие эффекты и являясь причиной хорошего самочувствия сейчас, они причиняли боль позже и вызывали навязчивые идеи, компульсивные желания и потерю контроля. Злоупотребление любыми препаратами (наркотиками) или их комбинациями также, в конечном счёте, приводило к био-психо-социальному ущербу. Стало ясно, что любые изменяющие настроение препараты (наркотики) могут запускать цикл зависимости. В результате этого нового понимания алкоголики начали считать срывом употребление любых изменяющих сознание веществ (помните, что алкоголь – это изменяющий сознание наркотик).

Понимание того, что такое “срыв”, менялось от:

- УПОТРЕБЛЕНИЯ АЛКОГОЛЯ к

-          УПОТРЕБЛЕНИЮ ЛЮБЫХ УСПОКАИВАЮЩИХ  ВЕЩЕСТВ к

-          УПОТРЕБЛЕНИЮ ЛЮБЫХ ВЕЩЕСТВ, ИЗМЕНЯЮЩИХ СОЗНАНИЕ.

Продолжая считать срывом – возврат к употреблению алкоголя или наркотиков, – и профессионалы и члены AA всегда признавали, что для выздоровления требуется больше, чем просто неупотребление алкоголя и наркотиков. Только в Первом Шаге Программы AA упоминается алкоголь. Остальные Шаги говорят о том, как трезво жить. Центр внимания (Программы АА) сфокусирован на обучении значимой и удобной трезвой жизни без алкоголя и наркотиков, а не на обучении тому, как “не пить”. Это ведёт нас к пониманию, что срыв – это, в большей степени, то, как человек функционирует в трезвости, поскольку именно это определяет, – вернётся он к употреблению алкоголя и наркотиков или нет. Неупотребление алкоголя или наркотиков, это предпосылка для выздоровления, но выздоровление включает намного больше, чем просто неупотребление.

Такой ход размышлений над процессом срыва наводит нас на понятие дисфункциональности в трезвости. Трезвая дисфункция может включать физическое, психологическое или социальное нездоровье. Это не значит, что употребление – не срыв. Это значит, что процесс срыва начинается задолго до факта употребления алкоголя или наркотиков. Употребление, это КОНЕЧ-НЫЙ РЕЗУЛЬТАТ процесса срыва. Употребление – это способ вылечить боль дисфункции химическим путём. Дисфункция начинается с мыслительных процессов, называемых в AA “гнилым мышлением”, ведущих к изменениям в поведении, называемым в AA “установками”. Наконец, всё это приводит к дисфункциональному поведению в трезвости, которое AA называют “сухим пьянством”. Это сухое пьянство может привести к реальному употреблению или иным формам серьёзной дисфункции типа эмоциональных расстройств, физических увечий или болезней, вызванных стрессом.

Многие выздоравливающие алкоголики, оставаясь свободными от наркотиков, совершали самоубийства или разрушались физически или эмоционально. Это – не выздоровление. Понимание процесса срыва только как факта выпивки или употребления наркотиков, не допускало ни наличия, ни лечения признаков зависимости, основанных на трезвости. Многие признаки алкоголизма и химической зависимости, основанные на трезвости, игнорировались или извращались в психологические или психиатрические проблемы. Депрессия, замешательство и беспокойство, являющиеся признаками острого абстинентного и постабстинентного синдромов, часто не опознавались как признаки зависимости. Так что соответствующего лечения для них не находилось, не предлагалось и не поощрялось. Многие выздоравливающие люди, страдавшие от этих, вызванных зависимостью проблем обращались к психологам или психиатрам, немного знавшим или вообще ничего не знавшим о болезни зависимости, являвшейся их причиной.

Расширенное понимание процесса срыва сместило фокус внимания с только употребления или не употребления. Изучение способов справляться с признаками зависимости, основанными на трезвости, при улучшении био-психо-социального здоровья, является выздоровлением от ущерба, нанесённого зависимостью. Это позволяет сосредоточиться на здоровом образе жизни, а не на алкоголе и наркотиках.

Это понимание приглашает Вас научиться распознанию ранних признаков, предупреждающих о срыве, прежде чем Вы будете вынуждены начать употреблять, чтобы заставить их исчезнуть. Если же Вы считаете, что только употребление является единственным индикатором срыва, то, вероятно, Вы также считаете, что чем дольше не употребляете, тем прекраснее идут Ваши дела. О других ситуациях, не менее серьёзно, чем употребление, влияющих на Вашу жизнь, Вы не беспокоитесь. Пренебрежение этими другими важными областями жизни может очень вредно сказаться на Вашем выздоровлении.

РОЛЬ ЗАМЕНИТЕЛЕЙ

Как только человек становится зависимым от одного наркотика, у него появляется склонность к развитию зависимости и от других веществ, изменяющих сознание. Это особенно истинно в случаях, когда другие наркотики подобны тем, зависимость от которых уже есть. Склонность к развитию других зависимостей называют перекрёстной зависимостью. Зависимость от одного наркотика будет причиной быстрого развития зависимости от любых других наркотиков той же группы. Причина – прежде всего, физиологическая. Органы тела становятся зависимыми от этого типа наркотиков, и будут реагировать тем же образом на вещества, им подобные.

Человек также может стать зависимым и от других групп веществ, изменяющих сознание. Зависимость от новых наркотиков развивается постепенно.

Человек может приобрести зависимость от самых разнообразных наркотиков. Этот процесс может быть лучше понят, если взглянуть на то, что называют уравнением зависимости:

БОЛЬ + АЛКОГОЛЬ / НАРКОТИКИ = НЕМЕДЛЕННОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ + ПОСЛЕДУЮЩАЯ БОЛЬ

Химически зависимые люди полагаются на изначально выбранный наркотик, чтобы справляться с жизнью. Если, воздерживаясь от этого наркотика, они просто заменяют его новым, то у них может развиться зависимость от нового наркотика.

Замещающий наркотик не может быть столь же эффективным в уменьшении боли как первично выбранный. Это заставляет их испытывать тягу и думать о первоначальном наркотике. Также, в периоды опьянения, ясность их суждений искажается, побуждая снова делать безответственный выбор в пользу возврата к употреблению первичного наркотика.

Замена одной зависимости на другую не является полным выздоровлением. Если Вы считаете, что можете благополучно употреблять в больших количествах никотин, кофеин, курить марихуану, есть пилюли для похудания или снотворные, не употребляя алкоголя или других наркотиков, то Вы находитесь в зоне высокого риска развития другой зависимости.

Это правда, что некоторые зависимости более вредны, чем другие. И некоторые химические зависимости, типа алкогольной, героиновой или кокаиновой гораздо более опасны, чем зависимость от кофеина или никотина. В большинстве случаев зависимость от кофеина не будет причиной серьёзных проблем того типа, которые вызываются зависимостью от алкоголя или марихуаны. И некоторые люди могут продолжать употреблять кофеин и никотин, не увеличивая их количества. Но правда и в том, что одержимое употребление кофеина и никотина может быть смертельным. Американское Раковое Общество сообщает, что от рака, вызванного никотиновой зависимостью, умирает больше людей, чем от злоупотребления любыми другими препаратами.

РОЛЬ КОФЕИНА

Исследования последних лет показывают, что одержимо потребляемый кофеин может быть вреден для здоровья и функционирования, и может запускать цикл зависимости у людей, стремящихся к выздоровлению от алкоголизма. (94) Джон Блаттнер совершил обширное исследование соотношения между употреблением кофеина и выздоровлением. (96) Его результаты убедительны. Алкоголики склонны к более тяжёлому потреблению кофеина, чем не алкоголики. Выздоравливающие алкоголики – тяжёлые потребители кофеина рассказывают об усиливающихся признаках физического напряжения и беспокойства при его употреблении. Они также сообщают о головных болях, серьёзной раздражительности и чрезмерных эмоциональных реакциях при его неупотреблении. Эти признаки являются частью кофеиновой абстиненции.

Наиболее важным аспектом исследования Блаттнера является факт повышенной склонности к срыву, установленный у тяжёлых потребителей кофеина. Похоже, что кофеин вносит свой вклад в развитие срыва следующим путём: кофеман страдает от беспокойства, напряжения, раздражительности и чрезмерно эмоционального реагирования, связанного с употреблением кофеина. Он не знает, что эти признаки вызваны кофеином и потому боится, что с ним может случиться что-то более серьезное. Чрезмерно эмоциональное реагирование плодит ситуативные проблемы и не позволяет ему разумно справляться с другими проблемами, при их появлении. Конечным результатом являются растущие проблемы, злость и разочарование, усиливающие риск срыва.

Поскольку связь между тяжёлым употреблением кофеина и срывом становится более понятной, расширяется и наше понимание того, чем являются «вещества изменяющие сознание», чтобы внести в их список вещества типа кофеина и никотина, которые раньше считались безопасными для выздоровления.

РОЛЬ КОМПУЛЬСИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ В СРЫВЕ

Компульсивное (маниакальное, одержимое) поведение – это действия, вызывающие сильное волнение или выход эмоций, сопровождаемые долгосрочной последующей болью или дискомфортом. Это поведение может быть внутренним (мысли, воображение, чувства) или внешним (работа, игры, разговоры, и т.д.). Компульсивное поведение позволит Вам ненадолго почувствовать себя хорошо, но, в конечном счёте, ослабит Вас.

Многие выздоравливающие алкоголики или наркоманы, пытаются заменять употребление наркотиков различными видами компульсивного поведения. В результате у некоторых их них развиваются серьёзные формы маниакального поведения, вредящие выздоровлению.

Вспомните уравнение зависимости: БОЛЬ + АЛКО-ГОЛЬ/НАРКОТИКИ = НЕМЕДЛЕННОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ + БУДУЩАЯ БОЛЬ. Когда человек прибегает к одержимому поведению, как к замене алкоголю или наркотикам, уравнение видоизменяется: БОЛЬ + КОМПУЛЬСИВНОЕ ПОВЕДЕНИЕ = НЕМЕДЛЕННОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ + БУДУЩАЯ БОЛЬ. Уравнения будут идентичными, если заменить маниакальное поведение на алкоголь и наркотики.

Мы сгруппировали восемь основных типов компуль-сивного поведения.

1. Еда / сидение на диете – включает в себя маниакальное обжорство, маниакальное голодание (часто называемое анорексией), а также комбинацию маниакального обжорного разгула, сопровождаемого маниакальным сидением на диете или vomiting (часто называемое булемией).

2. Азартные игры – маниакальное желание рискнуть.

1. 3. Работа / достижения – маниакальная необходимость быть занятым или выполнять работу или превосходить других во всём, что Вы делаете.

1. 4. Тренировки – маниакальная потребность стимулировать тело физическими упражнениями.

5. Секс – маниакальная необходимость в сексуальных контактах.

1. 6. Поиск острых ощущений – маниакальная потребность испытывать интенсивное напряжение или острые ощущения.

1. 7. Хаос – маниакальное желание избежать порядка в жизни.

1. 8. Траты - маниакальная нужда в покупках или приобретении имущества.

Дмитрий почти потерял семью из-за употребления марихуаны и реально потерял её из-за своего компульсивного бега. Он пошёл лечить зависимость от марихуаны, когда его жена и дети уехали из дома. Они согласились вернуться, когда он согласился лечиться. Он стал применять бег как часть своей программы выздоровления. Он решил пробегать по пять километров в день трижды в неделю и скоро достиг цели. Но удовлетворён не был. Он начал бегать каждый день – перед работой, в обеденный перерыв и после работы. Надежды семьи на то, что трезвый он будет участвовать в семейной жизни, не оправдывались, – он редко бывал дома. Он участвовал в забегах и ездил от одного старта к другому. В те дни, когда он не бегал, он был беспокоен и раздражителен. Жена не ценила его обычных комментариев, типа: “Ну, по крайней мере, сегодня я трезвый”. Она решила, что такой тип трезвости не вернул ей мужа, и она снова уехала. Это – пример того, как компульсия причиняет проблемы тем же образом, что и химическая зависимость.

ПОЗИТИВНЫЕ ВЫВОДЫ НАПРЯЖЕНИЯ ВМЕСТО КОМПУЛЬСИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ

Одно и то же поведение может быть и компульсивным, и некомпульсивным. Компульсивное поведение определяется не столько тем, что Вы делаете, сколько тем, как Вы это делаете. Любое продуктивное поведение может стать одержимым, если применяется способом, заканчивающимся долгосрочной болью или дисфункцией.

Существуют различия между маниакальным поведением и ПОЗИТИВНЫМ ВЫВОДОМ НАПРЯЖЕНИЯ. Позитивный вывод напряжения – это деятельность, обеспечивающая безболезненную радость жизни. Иными словами, это хорошее самочувствие сейчас, без создания боли позже. Здоровые тренировки, например, являются позитивным выводом напряжения. Они обеспечивают приятный и полезный вывод энергии. Но практикуются они рационально и не маниакально. И в результате не создают проблем в будущем.

Здоровый секс – также является способом позитивного вывода напряжения. Выражение сексуальности между любящими и заботящимися друг о друге людьми, выполненное в безопасной, ответственной манере – даёт радость и прилив сил обоим партнёрам. Оно не маниакально, усиливает обоих партнёров, является свободным выбором обоих и, обычно, происходит в обстановке, где отрицательные последствия маловероятны.

Для каждого компульсивного поведения существуют параллельные способы поведения, применение которых в неманиакальных, умеренных формах помогает формировать способы позитивного вывода напряжения. Некоторые люди используют одержимое поведение так же, как и наркотики. Цель его заключается в том, чтобы изменить настроение, “выключить” навязчивые мысли и убежать от действительности. Поведение становится компульсивным, когда оно применяется, чтобы не видеть реальности. Поведение становится способом позитивного вывода напряжения, когда проясняет реальность и помогает человеку более эффективно с ней справляться.

Если человеку важно обрести высококачественную трезвость и избежать срыва, то ему желательно воздерживаться от одержимых форм поведения, а также определить для себя и практиковать ряд способов позитивного сброса напряжения, дающих свободное от боли удовольствие.

У некоторых алкоголиков и наркоманов развиваются серьёзные проблемы с компульсивным поведением. Попытки прекратить его, лишь плодят боль и чувства, подобные абстинентному синдрому. Если это происходит с Вами, то Вам требуется специальная помощь, чтобы остановить маниакальное поведение. Фактически у Вас две проблемы: химическая зависимость и проблема компульсивного поведения. Не бойтесь получить помощь. Она поможет сделать Вашу трезвость гораздо более удобной и поможет избежать срыва.

Компульсивное поведение – это не то, что Вы делаете, а как Вы это делаете.

ПРОЦЕСС СРЫВА

Склонность не замечать признаки срыва в трезвости, перекрёстная зависимость от «приемлемых наркотиков» типа никотина и кофеина, и различные виды компульсивного поведения позволяют начаться ПРОЦЕССУ срыва (запускают дисфункцию в трезвости). Запуская процесс дисфункции, Вы начинаете процесс срыва. Рассмотрение процесса срыва приводит к осознанию существования предупреждающих об опасности признаков, предшествующих факту употребления. Если Вы осознаете наличие признаков, предупреждающих о срыве, прежде чем употребите, то сможете получить помощь и прервать этот процесс.

Трезвость – это отказ от наркотиков, плюс воздержание от компульсивных моделей поведения, плюс улучшение био-психо-социального здоровья. Трезвость включает в себя все эти три вещи. Вы трезвы настолько, насколько выполняете эти три вещи; и чем в меньшей степени Вы их выполняете, тем менее трезвыми являетесь. Трезвость не определяется только тем, пили Вы сегодня или нет. Она определяется тем, насколько полноценный вклад в неё Вы сегодня сделали.

ТРЕЗВОСТЬ ЭТО:

Неупотребление наркотиков +

Воздержание от компульсивных моделей поведения +

Улучшение био-психо-социального здоровья.

Планирование предотвращения срыва основано на том факте, что признаки болезни зависимости не прекращаются с началом воздержания. Эта болезнь имеет две стороны. Первая проявляется, когда Вы пьёте или употребляете. Это – очевидная сторона болезни. Не столь явно, но болезнь простирается и в воздержание и взимает свою порочную пошлину, когда Вы пытаетесь выздоравливать. Эта сторона болезни, основанная на трезвости – столь же мощна и разрушительна, как и сторона, основанная на употреблении алкоголя и наркотиков. И Вы даже более беспомощны перед моментами её проявления, потому, что зачастую вообще их не признаете или неправильно истолковываете.

Признаки зависимости, основанные на трезвости, ведут к срыву.

ОТРИЦАНИЕ В ТРЕЗВОСТИ

Очень легко перенести отрицание в выздоровление. Даже подтверждая свою зависимость и прекратив употребление, Вы продолжаете думать привычными способами, поддерживающими то, во что ВЫ ХОТИТЕ верить. Легче заявить: «Теперь, когда я бросил употреблять, – всё в порядке» чем допустить, что Вы должны тщательно следовать программе выздоровления всю оставшуюся жизнь.

Когда видеть вещи такими, какие они есть – неудобно или чем-то угрожает, – легче выкинуть их из головы или изменить их в своём сознании, таким образом, что они покажутся менее угрожающими. Отфильтровывание болезненной информации – это способ справляться с ситуацией, приносящий краткосрочное облегчение, но вызывающий, в конечном счёте, ещё более интенсивную боль. Компромисс в пользу неточного понимания быстро даст Вам чувство безопасности. Таким образом, Вы сможете быстро справиться с болезненной реальностью, выталкивая её из сферы своего осознания, но за это есть цена. Этой ценой может стать срыв.

Существуют обстоятельства и состояния, которые будут ориентировать Вас на плохие решения в выздоровлении. Эти ситуации приведут к срыву, если Вы позволите отрицанию, самообману и недостатку точной информации затуманить Ваше понимание того, что должно делать, чтобы иметь прогресс в выздоровлении.

Существуют признаки, сопровождающие процесс развития срыва. Если подтверждение наличия этих предупреждающих признаков неудобно, или чем-то Вам грозит, то их легко выкинуть из сознательного понимания или «перекрутить» их в более приемлемую реальность. Это поможет Вам почувствовать себя спокойнее и удобнее на данный момент. Но это также позволит процессу срыва продолжать набирать обороты, пока он не выйдет из-под контроля.

Признаки срыва обычно развиваются на подсознательном уровне. Находясь вне Вашего сознательного понимания, они растут и усиливаются. Вы не осознаёте их наличия, пока они не выходят из-под контроля. До тех пор, пока Ваше восприятие, суждения и поведение находятся вне контроля, Вы будете, вероятно, неспособны прервать процесс срыва прежде, чем он закончится эпизодом употребления.

Несмотря на то, что срыв – это очень реальная возможность, его можно избежать. Проходя процесс планирования предотвращения срыва, Вы сможете научиться способам управления признаками срыва, основанными на трезвости, и переводу их в область сознательного понимания прежде, чем станет слишком поздно. Вы сможете научиться прерыванию процесса срыва прежде, чем станете неуправляемыми.

Вы можете учиться у прошлого. Фактически, прошлое – Ваш лучший и наиболее эффективный преподаватель. Оно научит Вас, что работает, а что нет. Позволяя прошлому научить себя, как остаться трезвым, Вы сможете избежать зависимого употребления в будущем. И сможете избежать других типов дисфункции таких, как эмоциональный или физический крах.

Существуют предсказуемые и прогрессирующие предупреждающие признаки, возникающие у большинства выздоравливающих людей перед возвращением к употреблению. Предупреждающие признаки начинаются с незначительных изменений в мышлении и поведении. Вы убеждаетесь, что зависимость – больше не самая важная проблема. Другие вещи становятся более важными. Вы начинаете применять старые модели поведения вместо тех, о которых узнали на лечении и сделали частью своей программы выздоровления. Старые модели поведения вызывают старые проблемы и старые способы отрицания. Эти изменения усиливают дискомфорт и делают возврат к употреблению не только возможным, но и желательным. Но, скорее всего, Вы не будете осознавать изменений, имеющих место в Вашем мышлении и поведении.

Планирование предотвращения срыва научит Вас распознавать эти изменения, и делать положительный выбор вместо употребления наркотиков или моделей компульсивного поведения, позволяющих продолжать изоляцию, отрицать и убегать от реальности. Вы сможете прерывать такое поведение в любой точке, если будете знать, как это сделать.

До того, как у Вас начнутся неприятности, Вы будете должны создать план, который позволит Вашей семье, друзьям, консультанту и членам группы самопомощи помочь Вам прервать потенциальный, или фактический срыв, который может произойти. Вы должны разработать некоторые правила, которым должны будут следовать другие люди, чтобы помочь Вам избежать разрушительных последствий срыва. Планирование Предотвращения Срыва – это процесс обретения сознательного понимания признаков срыва и совершение действий, которые позволят Вам убрать их из своей жизни.

Глава VII

СИНДРОМ СРЫВА

Выздоровление от зависимости должно быть активным процессом. Выздоравливающие люди должны ежедневно работать над программой выздоровления. Они должны ежедневно напоминать себе, что страдают от зависимости. У них должна быть активная программа выздоровления, обеспечивающая руководящие принципы для эффективной и производительной жизни.

Выздоровление похоже на подъём по эскалатору, идущему вниз. Остановка невозможна.

Выздоровление от зависимости – это подъём по эскалатору, идущему вниз. Невозможно остановиться. Когда Вы прекращаете подниматься, то возвращаетесь назад. Не нужно специально делать что-то для того, чтобы признаки, ведущие к срыву, развивались. Всё, что Вам нужно сделать, – это быть не в состоянии практиковать соответствующие шаги выздоровления. При отсутствии сильной программы выздоровления, предупреждающие признаки развиваются спонтанно. Как только Вы откажетесь от программы выздоровления, – появление признаков постабстинентного синдрома (ПАС) остаётся лишь вопросом времени, и если ничего не делать для того, чтобы управлять ими, то Вы вступаете в зону неконтролируемого поведения, которую называют синдромом срыва. Потеря управления над признаками постабстинентного синдрома заканчивается синдромом срыва.

Признаки постабстиненции, испытывают большинство выздоравливающих людей, но они различаются по степени серьёзности. Серьёзность признаков синдрома срыва определяется тем, насколько человек способен управлять их интенсивностью.

Синдром Срыва = ПАС – Управление интенсивностью его признаков

Если Вы испытываете постабстинентный синдром (ПАС), и не делаете того, что необходимо для эффективного управления его признаками, синдром срыва, в конечном счёте, возьмёт верх. Его признаки будут расти и прогрессировать. Существует множество ранних предупреждающих признаков и множество изменений в мышлении, чувствах и поведении, происходящих перед потерей контроля. В конечном итоге Вы потеряете контроль над самими собой и начнёте прогрессирующий спуск вниз по кривой, ведущей к употреблению алкоголя, наркотиков или к другим острым эмоциональным или физическим реакциям, если не сделаете чего-либо для прерывания этой прогрессии.

Для Вас важно всегда помнить, что срыв это не только факт употребления спиртного или наркотиков. Это – прогрессирующий процесс, создающий подавляющую потребность в алкоголе или наркотиках. Именно эта прогрессия называется синдромом срыва.

Возможно прервать эту прогрессию прежде, чем предупреждающие признаки станут явными. Как правило, это очень трудно даётся тому, кто ничего не делал, для прерывания синдрома срыва, до тех пор, пока его признаки не стали совершенно очевидными, потому, что к этому времени он уже теряет контроль над своими суждениями и поведением. Обычно, срыв не есть сознательный выбор. Исследования показывают, что срывающиеся люди вообще не осознают ранних признаков, предупреждающих о срыве во время их проявления. Позже, оглядываясь назад, они могут определить, что пошло не так, как надо, но в то время, когда это реально происходило, они не осознавали, что эти проблемы возникали и росли. Признаки срыва развиваются на бессознательном уровне. Вы не будете знать, что они имеют место, если не научитесь переводить эти предупреждающие признаки в область сознательного понимания.

Процесс срыва включает не только факт употребления спиртного или наркотиков. Это – прогрессия, создающая подавляющую потребность в алкоголе или наркотиках.

Эта прогрессия легко активизируется при отсутствии эффективной программы выздоровления и неумении эффективно справляться с признаками ПАС. Обычно, процесс начинается с изменений. Изменения – это нормальная часть жизни, но и главная причина напряжения. Изменением может стать любое внешнее событие, вынудившее Вас повести себя определённым способом. Или это могут быть изменения в мышлении, или в отношении.

Изменения плодят напряжение, на которое Вы чрезмерно реагируете, и к которому, вероятно, имеете низкую толерантность (т.е., способность переносить – прим. перев.).

Вместе с ростом напряжения, обычно появляется тенденция отрицать его наличие, и запускаются механизмы отрицания, являющиеся частью болезни зависимости. Вы начинаете справляться с напряжением, отрицая его, так же, как когда-то раньше отрицали свою болезнь: «У меня нет проблем. Я сумею справиться. Всё в порядке…».

Возросшее напряжение усиливает признаки постабстинентного синдрома, но отрицание не позволяет Вам осознать, что происходит. Если ничего не делать, то признаки ПАС усиливаются. Вы теряете контроль над мышлением, чувствами и памятью. Вы уже не способны ясно мыслить, излишне горячитесь, не можете запомнить простых вещей. Напряжение усиливается. Способность думать, чувствовать и запоминать теряется.

Затем следует потеря контроля над поведением. Ваше поведение изменяется. Несмотря на то, что Вы ходите в те же места и участвуете в тех же самых делах, – поступаете Вы уже иначе. По-другому обращаетесь с людьми. Взаимодействуете с ними иными, разрушающими социальное окружение способами.

Фактически, ломается вся структура жизни. Изменяется распорядок дня. Вы отказываетесь от регулярных привычек, дающих жизни последовательность и упорядоченность. Пренебрегаете планом выздоровления и избегаете его выполнения.

В конечном счёте, теряется контроль над суждениями. Вы принимаете решения, которых никогда бы не приняли в нормальном состоянии. И, в результате, совершаете ошибки, создавая кризис. Жизнь становится неуправляемой. Происходит потеря контроля. Вы замечаете, что больше не управляете своей жизнью. Приходят мысли о том, что, наверное, Вы просто сходите с ума. Не видно никаких альтернатив развитию сумасшествия, кроме самоубийства или употребления алкоголя или наркотиков (лекарств), чтобы излечить ими боль. Кажется, что другого выбора нет.

Здесь Вы впадаете в состояние острой дегенерации. Ваша жизнь разваливается. Вы можете вернуться к употреблению, потому что оно кажется лучшим, чем иные варианты. Но не все из тех, кто испытывают синдром срыва возвращаются к употреблению. Некоторые выберут другие, не менее разрушительные альтернативы. Некоторые совершат самоубийство или покалечатся в серьёзных несчастных случаях. У других произойдут нервные срывы, физические или эмоциональные разрушения. У третьих разовьются вызванные напряжением болезни типа головных болей, мигрени, язв или гипертонии.

Развитие срыва можно прервать прежде, чем предупреждающие о срыве признаки, станут очевидными.

Константин – 47-летний мужчина, женат, имеет двоих детей подросткового возраста. Не пил в течение семи лет. Был уверен, что даже под страхом смерти не вернётся к выпивке. В течение 17 лет работает на железной дороге.

Последние несколько лет Константин трудился там в ночную смену. Его устраивал меньший уровень контроля над работой, а также свободное время днём, позволявшее иметь дополнительный заработок. Но из-за сокращения штатов, он был переведен работать в день.

Перевод в дневную смену создал Константину много напряжения, поскольку, теперь, он должен был спать, в неурочное для него время, а, кроме того, возникли финансовые проблемы, вызванные невозможностью дополнительного заработка. Более того, теперь он был окружен своими домочадцами, и ему было трудно привыкнуть к детскому шуму.

Когда близкие к нему люди стали замечать, что он выглядит встревоженным, Константин неоднократно говорил им: “Всё образуется. Мне только нужно немного времени, чтобы приспособиться”. Но, вскоре, ему стало казаться, что дети специально шумят, чтоб разозлить его, а жена только и ждёт, чтобы поспорить. Его мысли путались и постоянно носили мрачный оттенок. Принятие самых простых решений было затруднено.

Константину не очень нравились люди, участвовавшие в вечерних встречах AA, по сравнению с дневными, и поэтому ему было легко убедить себя начать пропускать их.

Хотя обычно ему не требовалось долго раздумывать насчёт звонков друзьям, чтобы поделиться новой шуткой, звонки и шутки звучали всё меньше и реже. Казалось, что ничего не нужно делать, чтобы “настроить его против” и вызывать его неприязнь.

Дети Константина начали уходить, когда он бывал дома. Его жена отдалилась и в доверительных беседах со своим спонсором говорила, что не знает, сколько ещё сможет выдержать такое положение дел.

Наконец, Константин престал посещать встречи AA совсем. Он больше не встречался с приятелями в кафе, и больше не обедал вместе с друзьями. Он редко ел вместе с семьёй и стал скорее перекусывать, чем регулярно питаться.

Из-за финансовых затруднений Константин продал хороший грузовик и купил другой, гораздо более подержанный, обслуживание которого оказалось вдвое дороже прежнего. Он решил оплатить прокладку подъезда к дому вместо оплаты ремонта моечной машины и телевизора. Плохие решения делали его финансовые проблемы ещё хуже и создали другие проблемы в жизни. Он начал просыпать и сказывался больным вместо того, чтобы идти на работу.

Жена Константина дошла до точки и грозила разводом, начальство на работе сделало ему два устных и один письменный выговор, а сын входил в дом только в сопровождении друга, чтобы избежать стычек.

Всё ещё твёрдо не желающий пить, Константин стал планировать самоубийство. “Всё будет выглядеть, как будто я попал под поезд…”

Его жена, узнав, что срыв может быть прерван, предложила ему на выбор: лечение или развод. Он выбрал лечение. Он выбрал жизнь вместо самоубийства. Он пошёл лечить срыв, даже не употребив спиртного.

Синдром срыва – это болезнь зависимости, основанная на трезвости.

Синдром срыва может уничтожить здоровье и благосостояние; разрушить семью и образ жизни. Это – болезнь зависимости, в трезвости, способная разрушить выздоравливающего человека.

РАЗВИТИЕ СРЫВА

Изменение

Напряжение

Отрицание

ПАС

Изменение поведения

Разрушение отношений

Потеря контроля над мыслями

Потеря контроля над поведением

Сужение выбора

Острая дегенерация

Возврат к употреблению

Множество выздоравливающих людей считают, что, если они не пьют, то в их выздоровлении всё прекрасно. Это – ошибка. Процесс срыва начинается намного раньше начала употребления. Помните, что начинается он тихо и незаметно у Вас внутри. В течение длительного периода времени Вы не будете осознавать прогрессию срыва, потому что она развивается подсознательно.

Будут возникать и внешние предупреждающие признаки, но Вы не сможете применить их к своей ситуации, если не будете иметь заранее изученных для опознания предсказуемых образцов. Люди вокруг Вас, скорее всего, также не опознают их потому, что признаки срыва часто путают с признаками других расстройств.

Синдром срыва обратим при соответствующем лечении. Научившись распознавать стадии процесса срыва, можно прервать его развитие.

ПРЕРЫВАНИЕ СИНДРОМА СРЫВА

Управление признаками ПАС – лучший метод предотвращения срыва. Однако, когда Вы – уже находитесь в эпизоде дисфункции, может быть слишком поздно использовать самостоятельные методы и Вам потребуется некоторая помощь, чтобы стать устойчивыми и предотвратить дальнейшее развитие процесса срыва.

Первое, что необходимо сделать, – это попасть в безопасную, управляемую окружающую среду, где Вы будете защищены и от имеющего место кризиса, и от прямой возможности употребления алкоголя или наркотиков. Если случай не особо острый, то некоторого времени в тихой, спокойной окружающей обстановке, вероятно, будет для Вас достаточно, чтобы начать обращать процесс вспять. Если ситуация умеренно серьёзна, может быть, будет необходимо взять отпуск и побыть некоторое время вдали от мест и людей, усиливающих проблему.

Если признаки срыва серьёзны, может потребоваться госпитализация до того, как произойдёт употребление, или прежде чем начнутся серьёзные неприятности иного типа. Иногда, находясь в остром эпизоде дисфункции, человек считает, что если не употребит, то сойдёт с ума или совершит самоубийство. Вы должны заранее знать, что существуют и другие доступные варианты для выбора. Стационарное лечение – один из таких вариантов. Лучше пройти стационарную программу, предотвращающую серьезные последствия, чем проходить детоксикацию.

Есть люди, которые предпочтут умереть, чем употребить. Именно поэтому количество самоубийц среди выздоравливающих алкоголиков так высоко. Это очень грустно, потому что возможно выздоравливать от алкоголизма или наркомании, но невозможно поправиться от смерти. Если Вы когда-либо почувствуете, что Ваша жизнь в опасности, потому что боль настолько серьёзна, что самоубийство является адекватным выбором, НЕМЕДЛЕННО ищите и обращайтесь за помощью. Существуют другие пути решения проблем, незаметные пока, сквозь призму боли.

Крайне важно осознавать и помнить, что не существует такого положения дел, при котором Вы не смогли бы прервать синдром срыва в любой точке процесса, если знаете, как опознать его признаки, знаете, что существуют не только разрушительные, но и конструктивные пути решения проблем, и признаете, что имеете право выбора.

ФАЗЫ И ПРИЗНАКИ, ПРЕДУПРЕЖДАЮЩИЕ О СРЫВЕ

( Признаки Внешней Дисфункции)

Процесс срыва вынуждает выздоравливающего человека чувствовать боль и дискомфорт от не употребления. Эти боль и дискомфорт могут стать настолько серьёзными, что человек становится неспособным к нормальной жизни, при не употреблении, и чувствует, что употребление в любом случае не может быть хуже, чем оставаться трезвым. Тридцать семь признаков, предупреждающих о срыве, были идентифицированы в 1973 году Теренсом Т. Горским в результате клинических интервью со 118 выздоравливающими пациентами. Эти люди были схожи по четырём главным признакам: (1) все они закончили 21- или 28-дневные программы лечения алкоголизма; (2) все они признавали, что не могли более безопасно употреблять алкоголь или наркотики (лекарства); (3) все они приняли сознательное решение сохранять постоянную трезвость, при помощи Анонимных Алкоголиков (AA), и профессиональных амбулаторных послелечебных программ; и (4) все они, в конечном счёте, вернулись к употреблению, несмотря на изначальные намерения оставаться трезвыми.

Наиболее часто встречаемые признаки срыва в этом клиническом исследовании были сведены в Диаграмму Срыва, изображающую признаки, предупреждающие о срыве. Эти признаки были разделены на 10 стадий, и формулировки были слегка изменены, для более лёгкого их понимания.

Фаза 1: Внутренние изменения

Внешне у меня всё обстоит неплохо, но я прибегаю к старым способам мышления и обращения с чувствами, из-за которых мне на самом деле худо. Наиболее распространённые признаки надвигающегося срыва:

¨ 1-1  Усиление стресса: Я начинаю чувствовать большее напряжение, чем обычно. Иногда это вызвано проблемой или ситуацией, которую легко увидеть. В других случаях причиной являются небольшие проблемы, из-за которых стресс медленно накапливается со временем.

¨ 1-2  Изменения в мышлении: Я начинаю думать, что программа выздоровления уже не так важна для меня, как раньше. Иногда всё идёт так хорошо, что, как мне кажется, не нужно затрачивать много усилий на работу по программе. В других случаях у меня возникают такие проблемы, которые программа выздоровления вроде бы не помогает решать, и я говорю себе: «Так стоит ли стараться?»

¨ 1-3 Изменения в чувствах: У меня появляются неприятные чувства, которые мне не нравятся. Иногда я пребываю в эйфории, как будто всё идёт по-моему, хотя я знаю, что на самом деле всё не так. Потом это сменяется депрессией, как будто у меня ничего не получается. Я знаю, что такие колебания настроения не означают для меня ничего хорошего.

¨ 1-4 Изменения в поведении: Я начинаю по-другому вести себя. Внешне я выгляжу и говорю так, как будто всё ещё обстоит хорошо, но в глубине души я знаю, что не занимаюсь программой выздоровления так, как занимался ей раньше, и что-то идёт не так.

Фаза 2: Отрицание

Я перестаю обращать внимание на других и честно говорить им то, что я думаю и чувствую. Наиболее распространённые признаки надвигающегося срыва:

¨ 2-1  Беспокойство о себе: Я испытываю тревогу по поводу изменений, происходящих в моём мышлении, чувствах и поведении. Эта тревожность приходит и уходит, обычно, я чувствую её недолго. Иногда я начинаю бояться, что не смогу выздоравливать дальше, но мне не хочется об этом думать.

¨ 2-2 Отрицание факта своего беспокойства: Я пытаюсь справиться с этой тревожностью, прибегая к старым, самопораженческим способам думать и действовать. Я начинаю обманывать себя по поводу происходящего и пытаюсь убедить себя, в том, что всё хорошо, когда на самом деле это не так. Иногда я верю собственной лжи самому себе, и мне удаётся забыть о проблемах и на какое-то время почувствовать себя лучше. Как правило, лишь по прошествии некоторого времени я замечаю, что обманывал себя. Только размышляя и рассказывая о ситуации спустя какое-то время, я способен увидеть, как плохо мне было, и что я отрицал эти чувства.

Фаза 3: Избегание и самозащита

Я стараюсь избегать всех и всего, что заставляет меня честно признать, как изменились мои мысли, чувства и поведение. Если мне говорят об этом прямо, я обороняюсь и не слушаю того, что мне пытаются сказать другие. Наиболее распространённые признаки надвигающегося срыва:

¨ 3-1  Вера в то, что я никогда не сорвусь: Я убеждаю себя в том, что мне не нужно тратить много энергии на программу выздоровления, потому что я никогда не сорвусь. Я не спешу говорить об этом людям, участвующим в моей программе выздоровления, поскольку знаю, что такой разговор будет мне неприятен. Я говорю себе, что это не их дело.

¨ 3-2 Сосредоточение на других, а не на себе: Я сдвигаю фокус собственного внимания с себя и начинаю больше беспокоиться о выздоровлении других, чем о своём собственном. Я про себя даю оценки своим друзьям, супруге, другим выздоравливающим. Если только другие прямо не вынуждают меня, – я держу эти оценки при себе. Кроме того, я пытаюсь «переводить стрелки» и критикую их. В АА/AN это часто называют «работать по программе других людей».

¨ 3-3 Самозащита: Я не хочу делиться с другими тем, что я думаю и делаю, так как боюсь, что меня будут критиковать или противоречить мне. Я чувствую испуг, сержусь и пытаюсь обороняться, когда мне задают вопросы или указывают мне такие стороны в моём выздоровлении, которые мне не хочется видеть. Я обороняюсь даже тогда, когда никакой обороны не требуется.

¨ 3-4 Компульсивное поведение: Я начинаю прибегать к разным видам компульсивного поведения для того, чтобы отвлечься от чувства тревоги. Я зацикливаюсь на старых, негибких, самопораженческих способах мышления и действия. Я пытаюсь контролировать разговор тем, что или слишком много говорю, или, наоборот, постоянно молчу. Я начинаю работать больше, чем мне нужно, и перегружаю себя разными видами деятельности. Окружающие считают меня образцом выздоровления, поскольку я активно участвую в группах самопомощи. Я склонен действовать, как врач, по отношению к другим, но неохотно говорю о своих личных проблемах. Я избегаю простого, неформального общения с людьми, если не могу контролировать ситуацию.

¨ 3-5 Импульсивные действия: Я начинаю сам создавать себе проблемы, плохо продумывая свои действия и импульсивно совершая необдуманные поступки. Обычно это происходит в стрессовых ситуациях. Иногда я чувствую себя плохо по своей вине, но ищу себе оправданий и обвиняю других людей в своих проблемах.

¨ 3-6 Одиночество: Я начинаю проводить всё больше времени наедине с собой, потому что с другими мне неуютно. Обычно у меня находятся предлоги и причины для того, чтобы уйти от общения с людьми. Я начинаю чувствовать себя одиноко. Вместо того чтобы преодолевать одиночество, пытаясь общаться с людьми, я со всё большей навязчивостью стараюсь делать все сам.

Фаза 4: Нарастание кризиса

У меня появляются непонятные мне трудности в выздоровлении. Даже если у меня есть желание решить эти проблемы, и я очень стараюсь сделать это, на месте каждой преодолённой трудности возникают новые проблемы, и не одна. Наиболее распространенные признаки надвигающегося срыва:

¨ 4-1 Туннельное видение: Я начинаю думать, что моя жизнь состоит из отдельных, не связанных друг с другом частей. Я сосредоточиваюсь на одной маленькой части своей жизни и не вижу ничего другого. Иногда я вижу только хорошее и упускаю из виду или игнорирую плохое. Таким образом, я могу ошибочно полагать, что всё в моей жизни прекрасно, когда на самом деле это не так. Иногда же я обращаю внимание только на негативные стороны и непомерно их раздуваю. Это приводит меня к выводу, что мне ничего не удаётся, даже если в моей жизни происходит много хорошего. Я не вижу «всей картины», не могу понять как, то, что я делаю в одной части своей жизни, может вызывать проблемы в других её частях. Я не знаю, откуда возникают проблемы.

¨ 4-2 Малая депрессия: Я впадаю в депрессию, уныние, подавленное состояние духа, безразличие и апатию. Я становлюсь вялым, слишком много сплю, редко чувствую себя живущим полной жизнью, или просто хорошо. Иногда мне удается отвлечься от таких настроений, заняв себя другими вещами и не говоря о своей депрессии.

¨ 4-3 Плохое планирование: Мне так плохо, что я не могу строить реалистических планов. Иногда я составляю грандиозные планы и пытаюсь сделать больше, чем могу. Иногда же начинаю недооценивать себя, планируя сделать слишком мало, поскольку не верю в себя. А временами я совсем ничего не планирую. Я отказываюсь думать о том, что буду делать дальше. Я воспринимаю лозунг «Живи сегодняшним днем» как рекомендацию ничего не планировать и не думать о том, что я буду делать дальше. Мои планы начинают больше основываться на желаниях, а не на реальности.

¨ 4-4 Планы начинают проваливаться: Мои планы начинают проваливаться, и каждый провал порождает новые проблемы. Как правило, я слишком сильно реагирую на каждую проблему или пытаюсь справиться с ней неправильными методами, так что возникает новая, более серьёзная проблема. У меня появляются те же проблемы с работой, друзьями, семьей и деньгами, которые у меня были до начала выздоровления. Когда возникают эти проблемы, я чувствую вину и раскаяние. Я изо всех сил стараюсь решить их, но, кажется, всегда что-то идет не так и создаёт ещё более серьёзную проблему, которая может вызвать более глубокую депрессию.

Фаза 5: Иммобилизация

Во время этой фазы я чувствую себя попавшим в бесконечный поток неразрешимых проблем и готов сдаться. Кажется, что я не в состоянии сдвинуться с мёртвой точки и заставить себя делать то, что, как я знаю, мне необходимо делать. Наиболее распространенные признаки надвигающегося срыва:

¨ 5-1 Мечтания и несбыточные надежды: Становится труднее сосредоточиться и разобраться в том, что происходит. У меня появляются фантазии о том, чтобы уйти «от всего этого» или чтобы «меня спасло» какое-нибудь невероятное событие. Я начинаю предаваться мечтам и желаю получить то, чего хочу, без каких-либо усилий с моей стороны. Я хочу, чтобы случилось что-нибудь волшебное и избавило меня от всего этого.

¨ 5-2 Ощущение безвыходности: Я начинаю чувствовать себя неудачником, у которого никогда ничего не получится. Мои неудачи могут быть реальными или воображаемыми. Я преувеличиваю мелкие проблемы и непомерно раздуваю их, не замечая того, что у меня получается. Я начинаю верить, что «сделал всё, что мог, но выздоровление не наступает».

¨ 5-3 Неопределённое желание быть счастливым: У меня присутствует туманное желание «быть счастливым» или «добиться успеха», но я не составляю никаких планов для того, чтобы это произошло. Я хочу быть счастливым, но у меня нет ни малейшего представления о том, что я могу сделать, чтобы стать счастливым. Я не желаю усердно трудиться или платить цену за то счастье, которого хочу. Я желаю, чтобы случилось чудо, которое избавит меня от проблем.

Фаза 6: Путаница в мыслях и сверхреагирование

В течение этой фазы мне трудно ясно мыслить и управлять своими мыслями, чувствами и действиями. Я становлюсь раздражительным и часто излишне реагирую на мелочи. Наиболее распространённые признаки надвигающегося срыва:

¨ 6-1 Проблемы с ясностью мышления: Мне трудно ясно мыслить и решать простые проблемы каждодневной жизни. Иногда ум лихорадочно работает, и я не могу отключить этот процесс, иногда же, кажется, мозг отключается, и всё вылетает из головы. Мои мысли блуждают. О чём-либо одном я могу думать не больше нескольких минут. Я запутываюсь, мне трудно понять взаимосвязь и взаимовлияние вещей и явлений. Мне также трудно решить, что нужно делать дальше в жизни и выздоровлении. В итоге я, как правило, принимаю плохие решения, которых я бы не принял, если бы не было этой путаницы в мыслях.

¨ 6-2 Трудно управлять чувствами и эмоциями: Мне становится трудно управлять своими чувствами и эмоциями. Иногда я слишком остро реагирую на некоторые события и слишком близко принимаю всё к сердцу. Иногда же наступает бесчувственность, я не могу дать себе отчёт о своих чувствах. Время от времени, казалось бы, без всяких на то причин, я чувствую себя как-то странно, испытываю «бредовые» чувства. Я задаю себе вопрос, не схожу ли я с ума. У меня происходят сильные колебания настроений – время от времени меня охватывает депрессия, тревога, испуг. В результате я не верю своим чувствам и эмоциям и часто пытаюсь игнорировать их, подавлять или забывать о них. Из-за колебаний в настроениях у меня начинают появляться новые проблемы.

¨ 6-3 Трудности с запоминанием: Иногда мне бывает трудно что-нибудь запомнить, освоить новую информацию или навыки. Кажется, то, что я хочу запомнить, немедленно испаряется из памяти. Кроме того, мне трудно вспомнить основные события своего детства, юности или взрослого периода жизни. Иногда я ясно всё помню, иногда те же самые события мне не припомнить. Кажется, мне закрыт доступ к этим воспоминаниям, мне их не вытащить, я от них отрезан. Иногда неспособность запоминать приводит к принятию неправильных решений, которых я бы не принял, если бы память работала нормально.

¨ 6-4 Периоды замешательства: Все чаще я чувствую замешательство. Оно становится всё сильнее и продолжительнее. Я не могу с точностью сказать, что правильно, а что нет. Я не знаю, что предпринять для решения своих проблем – все мои попытки решить их, кажется, лишь усугубляют проблемы. Я злюсь на самого себя, т.к. не могу решить проблем и только ещё больше всё порчу.

¨ 6-5 Трудно управлять стрессом: Мне становится труднее справляться со стрессами. Иногда я чувствую оцепенение и не могу распознать мелкие признаки обычных стрессов. Иногда же мной без причины овладевает сильный стресс. Чем бы я ни занимался, под воздействием стресса я не могу расслабиться. Способы, которыми расслабляются другие люди, у меня либо не работают, либо лишь обостряют стресс. Кажется, что я испытываю такое напряжение, что теряю контроль. Стресс становится настолько сильным, что я не могу справляться с обычными делами. Я начинаю бояться физической или эмоциональной катастрофы.

¨ 6-6 Раздражение на близких: Мои отношения с друзьями, близкими, консультантами и другими выздоравливающими становятся натянутыми. Иногда я ощущаю угрозу себе, когда другие говорят об изменениях, замеченных ими в моём поведении и настроениях. Временами же мне абсолютно всё равно, что они скажут. Споры и конфликты становятся всё острее, несмотря на мои усилия решить их. У меня появляется чувство вины.

¨ 6-7 Легко выхожу из себя: Я становлюсь раздражительным, чувствую разочарование. Я без причины теряю самообладание, а потом испытываю чувство вины. Я часто излишне реагирую на мелочи, которые в принципе не должны были бы меня волновать. Я начинаю избегать людей, поскольку боюсь выйти из себя и устроить сцену. Попытки держать себя в руках лишь усиливают стресс и напряжение.

Фаза 7: Депрессия

Во время этой фазы у меня наступает настолько сильная депрессия, что я не способен справляться с обычными делами. Иногда я не понимаю, зачем живу, появляются мысли о самоубийстве или возвращении к употреблению или другому старому образу жизни как способу избавиться от депрессии. Депрессия настолько сильна, что я не могу скрыть её от окружающих. Наиболее распространённые признаки надвигающегося срыва:

¨ 7-1 Нерегулярное питание: Я либо начинаю переедать, либо теряю аппетит и ем очень мало. В результате я набираю вес или худею. Я могу отказаться от еды, перестаю есть регулярно, в одно и то же время. Полноценная сбалансированная диета сменяется «перекусыванием».

¨ 7-2 Отсутствие желания действовать: Я не могу ничего начать, не могу довести дело до конца. В такие моменты я не способен сосредоточиться; чувствую тревогу, страх, беспокойство. Мне часто кажется, что я зашел в тупик, что у меня нет выхода.

¨ 7-3 Неспокойный сон: Я не могу полноценно спать. Мне трудно заснуть. Когда же это удается, я вижу странные или тревожные сны, часто просыпаюсь, мне трудно снова заснуть, мой сон прерывист и редко бывает глубоким и расслабляющим. После ночи сна я просыпаюсь усталым. Я путаю день с ночью. Иногда я очень поздно засыпаю из-за бессонницы, потом долго сплю днём, т.к. утром чувствую такую усталость, что не могу встать. Временами я чувствую себя настолько изнурённым, что сплю подолгу – иногда целыми сутками.

¨ 7-4 Разрушение распорядка дня: У меня полностью расстраивается режим дня. Я перестаю вставать и ложиться в одно и то же время. Я начинаю пропускать завтраки, обеды и ужины, ем, когда придётся. Мне трудно приходить на деловые встречи в назначенное время и планировать неофициальные встречи. Время от времени я чувствую, что завален работой, перегружен, а потом мне вдруг нечего делать. Мне трудно выполнять планы и решения, я испытываю напряженность, неверие в свои силы, страх и тревожность, которые не дают мне делать то, что нужно.

¨ 7-5 Периоды глубокой депрессии: Депрессия наступает всё чаще. Приступы её обостряются, длятся дольше, мешают жить. Депрессия настолько сильна, что её замечают другие и мне нелегко её отрицать. Депрессия ощущается сильнее во время незапланированных и неструктурированных промежутков времени. Усталость, голод и одиночество усугубляют её. Под воздействием депрессии, я ухожу в изоляцию, становлюсь раздражительным, злюсь на окружающих и часто жалуюсь, что никому до меня нет дела, и никто не понимает моих проблем.

Фаза 8: Потеря контроля над поведением

В течение этой фазы я не контролирую свои мысли, чувства, поведение. Я не могу продуктивно следовать плану на день. По-прежнему, я отрицаю, что неправильно веду себя, не признаю потери контроля, несмотря на окружающий меня хаос и серьёзные проблемы. Наиболее характерные признаки надвигающегося срыва:

¨   8-1 Нерегулярное участие во встречах АА и терапевтических групп. Я начинаю искать оправдания, чтобы пропускать встречи АА и терапевтических групп. Перестаю признавать значимость АА и лечения в целом. У меня развивается отношение типа: «Если АА и консультирование не помогают мне, то зачем придавать этому столько значения?» Есть другие, гораздо более важные вещи.

¨   8-2 Установка «Мне всё равно». Я пытаюсь поступать так, как будто мне безразличны возникающие проблемы, чтобы скрыть чувства беспомощности, потерю самоуважения и уверенности в себе.

¨   8-3 Открытый отказ от помощи. Я избегаю людей, способных мне помочь. Я отталкиваю окружающих тем, что злюсь на них, критикую, унижаю или просто тихо отдаляюсь от них.

¨   8-4 Неудовлетворённость жизнью. Кажется, всё так плохо, что я начинаю думать о возврате к употреблению алкоголя или наркотиков потому, что хуже уже не будет. Жизнь кажется неуправляемой, несмотря на неупотребление.

¨   8-5 Ощущение бессилия и беспомощности. Мне трудно что-нибудь начать. Я не могу ясно мыслить, не могу сосредоточиться. Я начинаю думать, что не способен ничего сделать, как следует и, что выхода нет.

Фаза 9: Признание потери контроля

В этой фазе моё отрицание ломается, и я внезапно осознаю всю серьёзность своего положения, насколько неуправляемой стала жизнь и как мало у меня сил и способности к контролю, чтобы что-то решить. Это осознание очень болезненно и пугающе. К этому времени я настолько изолирован от окружающих, что, похоже, рядом никого не осталось, кто мог бы помочь. Наиболее характерные признаки надвигающегося срыва:

¨   9-1 Трудности с физической координацией и несчастные случаи. У меня появляются трудности с физической координацией – головокружения, плохое равновесие, несоответствия движений рук направлению взгляда, замедленная реакция. Я чувствую, что неуклюж и подвержен разным неприятным случайностям.

¨   9-2 Жалость к себе. Я чувствую себя несчастным и использую жалость к себе как средство привлечения внимания в АА и членов семьи. Мне стыдно, я чувствую, что безумен, эмоционально неустойчив и неполноценен. Я не верю, что когда-нибудь снова буду чувствовать себя нормальным человеком. Также, я чувствую вину, так как знаю, что всё делаю неправильно и полноценно не работаю над своим выздоровлением. Стыд и вина приводят к тому, что я прячу от окружающих признаки приближающегося срыва, перестаю быть искренним по поводу чувств, которые испытываю. Чем глубже я прячу эти признаки, тем сильнее они становятся. Я пытаюсь со всем этим справиться, но понимаю, что не могу. В результате я начинаю верить, что безнадёжен и жалею себя.

¨   9-3 Мысли о социально приемлемом употреблении. Я начинаю думать, что употребление поможет мне начать чувствовать себя лучше. Я начинаю надеяться, что сумею всего на один день вернуться к употреблению алкоголя и наркотиков. Я верю, что в этот раз сумею контролировать ситуацию. Иногда я способен гнать эти мысли прочь, но ещё чаще они сильны настолько, что я не в силах остановиться. Я чувствую, что если не употреблю, то сойду с ума или покончу с собой. Употребление алкоголя или наркотиков действительно выглядит здоровой и разумной альтернативой.

¨    9-4 Сознательная ложь. Я знаю, что вру, использую отрицание и занимаюсь оправдыванием своего поведения, но не могу остановиться. Я теряю контроль и регулярно делаю вещи, разрушающие мою систему ценностей. Кажется, я неспособен остановиться и контролировать своё поведение.

¨   9-5 Полная потеря уверенности в себе. Я чувствую себя попавшим в ловушку, загнанным в тупик, так как не могу ясно мыслить или делать то, что, как я знаю, необходимо для решения моих проблем. Я чувствую себя беспомощным и безнадёжным. Я начинаю считать себя никчёмным, ни на что не способным человеком, у которого никогда ничего не получится в жизни.

Фаза 10: Уменьшение выбора.

На этой стадии я чувствую боль и неспособность справляться с жизнью. Мне кажется, что в моём случае есть только три выхода – сойти с ума, покончить с жизнью или лечить боль при помощи употребления алкоголя или наркотиков. Я больше не верю, что кто-нибудь, или что-нибудь сможет мне помочь. Наиболее характерные признаки надвигающегося срыва:

¨   10-1 Беспричинное сопротивление. Я злюсь из-за своей неспособности вести себя так, как мне хотелось бы. Иногда мой гнев направлен на мир вообще, иногда на кого-то или что-то конкретное, а иногда на себя самого.

¨   10-2 Разрыв с АА и прекращение лечения. Я прекращаю участвовать во встречах АА. Если мне назначен приём локаторов, я могу забыть, что надо их принять, или же специально избегаю их приёма. Если спонсор или иной человек являются частью лечения, напряжение между нами усиливается настолько, что отношения прекращаются. Я прекращаю профессиональное консультирование, несмотря на то, что понимаю, что нуждаюсь в помощи.

¨   10-3 Крайнее одиночество, неверие в свои силы, злость и напряженность: Я чувствую себя полностью разбитым. Я верю, что другого пути, кроме сумасшествия, самоубийства или возврата к употреблению нет. Я чувствую беспомощность, безнадежность и, кажется, схожу с ума.

¨   10-4 Потеря контроля над поведением. Мне всё труднее и труднее контролировать свои чувства, мысли, суждения и поведение. Эта прогрессирующая и лишающая сил потеря контроля начинает вызывать проблемы во всех областях моей жизни, включая физическое здоровье. Неважно, насколько интенсивно я пытаюсь сохранять контроль, у меня ничего не выходит.

Фаза 11: Употребление алкоголя и наркотиков

Во время этой фазы я возвращаюсь к употреблению алкоголя и наркотиков, пытаюсь контролировать употребление, теряю контроль, и осознаю, что зависимость снова разрушает мою жизнь.

¨              11-1 Попытки контролировать употребление. Я убеждаю себя в том, что у меня нет выбора, но употребление алкоголя и наркотиков каким-то образом улучшит моё состояние или позволит на какое-то время уйти от проблем. Я планирую только контролируемое, социально приемлемое употребление на короткое время. Если я буду употреблять, то только в компании и недолго. Я начинаю регулярно, понемногу употреблять. Я уверен, что это лишь на короткое время и всё под контролем.

¨   11-2 Разочарование, стыд и вина. Я чувствую разочарование, так как алкоголь и наркотики не дают мне того, чего я ждал. Я испытываю вину из-за того, что снова начал употреблять. Мне стыдно, потому, что я – дефективная и ущербная личность, а мой срыв лишь доказывает это.

¨   11-3 Потеря контроля. Употребление алкоголя и наркотиков вырывается из-под контроля. Иногда это происходит медленно, иногда – практически мгновенно. Я начинаю употреблять столько же и так же, как и раньше.

¨              11-4 Проблемы со здоровьем и с жизнью. У меня развиваются серьёзные проблемы с жизнью и со здоровьем. Семья, работа, взаимоотношения с друзьями серьёзно повреждены. Страдает физическое здоровье, и мне становится так плохо, что я вновь нуждаюсь в профессиональном лечении.

СИНДРОМ СРЫВА

Внутренняя Дисфункция

– Ухудшение мышления

– Эмоциональное ухудшение

– Проблемы с памятью

– Высокое напряжение

– Проблемы со сном

– Проблемы с координацией

Внешняя дисфункция

– Возвращение отрицания

– Избежание и защита

– Усиление кризиса

– Приостановка

-Замешательство и  сверхреагирование

Потеря Контроля

– Депрессия

-Потеря контроля над поведением

– Осознание потери контроля

– Сужение выбора

Эпизод срыва

Глава VIII

ПЛАНИРОВАНИЕ ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ СРЫВА.

Большинство срывов при зависимости не неизбежны. Многие алкоголики срываются, потому что не понимают ни самого процесса развития срыва, ни того, что надо делать для его предотвращения. Правильные действия с Вашей стороны и со стороны людей в Вашей жизни помогут предотвратить или прервать синдром срыва до того, как последствия примут трагический оборот. Планирование предотвращения срыва минимизирует его разрушительный потенциал. Планирование предотвращения срыва может дать Вам чувство безопасности. Вы будете твёрдо знать, что делаете всё необходимое, чтобы избежать срыва. Вы сумеете распознать ранние признаки, предупреждающие о срыве, и разработать план для прерывания синдрома срыва, если он возникнет. Планирование предотвращения срыва должно стать необходимой частью Вашей программы выздоровления.

Планирование предотвращения срыва минимизирует его деструктивный потенциал.

Шаги планирования предотвращения срыва включают:

1. Стабилизацию: контролируйте себя

2. Самооценку: осознавайте, что происходит у Вас в голове, в сердце и в жизни.

3. Знания о срыве: узнайте больше о срыве и что нужно делать, чтобы предотвратить его.

4. Предупреждающие признаки: составьте список своих собственных признаков, предупреждающих о срыве.

5. Управление предупреждающими признаками: учитесь прерывать развитие предупреждающих признаков до того, как потеряете контроль над собой.

6. Инвентаризацию: учитесь опознавать предупреждающие сигналы во время их проявления.

7. Обзор программы выздоровления: удостоверьтесь, что Ваша программа выздоровления способна помочь Вам справится с предупреждающими о срыве сигналами.

8. Участие близких: учите остальных, как взаимодействовать с Вами, чтобы избежать срыва.

9. Отслеживание и закрепление результата: регулярно обновляйте план предотвращения срыва.

1. СТАБИЛИЗАЦИЯ – Я должен вернуться к самоконтролю и ответственному поведению.

1. Стабилизация: До того, как начать планирование предотвращения срыва, Вы должны начать контролировать себя. Стабилизация означает процесс возврата контроля над своими мыслями, эмоциями, памятью, суждениями и поведением после срыва. Срыв – это время кризиса для Вас и Вашей семьи. Срыв нарушил ход Вашей жизни. В это время нормально чувствовать себя испуганным, злым, разочарованным и виноватым. Вам нужна помощь. И Вы должны повернуться к людям, которым можно доверять, на кого можно положиться, и кто сможет совершить необходимые действия, чтобы вернуть Вам трезвый образ жизни. Если Вы не в состоянии сохранять твёрдый контроль над своими мыслями, эмоциями и поведением, то следует встретиться с консультантом или обратиться в реабилитационный центр. Для стабилизации Вам может понадобиться профессиональная помощь.

2. ОЦЕНКА – С помощью других я должен выяснить, что является причиной срывов.

2. Оценка: Второй шаг в планировании предотвращения срыва – это выяснение его причин. Это можно сделать, вспомнив как историю употребления, так и специфические предупреждающие знаки и симптомы, возникавшие во время каждого периода попыток вести трезвый образ жизни. Эта информация даёт ценные идеи насчёт того, что шло не так и что может быть изменено, чтобы увеличить шансы начать жить не употребляя. Помните, что Ваш лучший учитель – это Ваше прошлое. Если Вы не будете учиться на собственных ошибках, то Вам суждено повторить их.

3. ОБРАЗОВАНИЕ – Я должен узнать как можно больше о процессе срыва и о том, как предотвратить его.

3. Изучение: Чтобы предотвратить процесс срыва, Вы должны понимать его. Чем большей информацией Вы владеете о зависимости, выздоровлении и срыве, тем большими средствами обладаете для выздоровления. Вам следует понимать признаки постабстинентного синдрома: – что приводит Вас к высокому риску их развития; что может их запускать; и чего стоит остановить их или справится с ними. Вы должны быть хорошо знакомы с признаками, предупреждающими о срыве и быть способными приводить примеры собственными словами, чтобы удостовериться, что понимаете суть. Вы уже начали процесс обучения, начав читать эту книгу. Но читать в одиночестве недостаточно. Концепция, представленная в этой книге, должна быть закреплена и обсуждена с другими людьми. Подготовленный для работы с зависимыми консультант, должен помогать Вам закреплять и применять этот материал. Если это невозможно, это должен делать Ваш спонсор из АА или иной человек, читавший эту книгу, и не употребляющий алкоголь и наркотики. Помните, что Вы не завершите своего обучения до тех пор, пока не сможете честно и открыто применять информацию, которую узнали, к собственной жизни. Зависимость – это болезнь отрицания. Без вовлечения других в процесс предотвращения срыва, отрицание может увести Вас далеко в сторону от понимания того, что происходит с Вами на самом деле.

4. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПРЕДУПРЕЖДАЮЩИХ ПРИЗНАКОВ — Я должен определить те признаки, предупреждающие о срыве, которые будут служить мне информацией о том, что у меня проблемы с сохранением трезвости.

4. Идентификация признаков, предупреждающих о срыве: каждый человек имеет уникальный список предупреждающих сигналов, определяющих начало процесса срыва. Это сигналы, которые Вы посылаете самому себе и другим о возможности возврата к употреблению или о наличии признаков, предупреждающих о грозящем развитии срыва. Проблемами могут стать как внешние, так и внутренние факторы. Признаками срыва могут стать проблемы со здоровьем, эмоциональные проблемы, проблемы с памятью, суждениями или несоответствующее общепринятым правилам поведение.

Необходимо составить список личных предупреждающих признаков, указывающих на грозящую Вам опасность. Он должен быть составлен на основе опыта прошлых срывов. Выберете из списка примерно пять применимых к Вам. Назовите их своими словами и придумайте каждому своё описание, отражающее Ваш собственный опыт непосредственно с этим предупреждающим сигналом. Вам следует создать чёткий и ясный список индикаторов, отрывающих Вас от продуктивной и комфортной жизни и толкающих к срыву.

5. УПРАВЛЕНИЕ ПРЕДУПРЕЖДАЮЩИМИ СИГНАЛАМИ — У меня должен быть конкретный план, чтобы предотвратить и остановить развитие предупреждающих признаков.

5. Как справляться с предупреждающими сигналами: по идее, каждый предупреждающий о срыве признак, это проблема, которую нужно предотвратить или решить. Если Вы хотите избежать проблем, то, в таком случае, стоит пересмотреть каждый признак, задавая себе вопрос: «Как мне избежать появления этой проблемы?»

Вы должны помнить, что зависимость – это болезнь с тенденцией к срыву. Это значит, что каждый выздоравливающий человек имеет склонность испытывать признаки срыва, способные снова привести его к употреблению алкоголя или наркотиков. Как только Вы поймёте и примете этот факт, у Вас появится возможность спланировать встречу с неизбежным будущим. И проблемы, и признаки срыва у Вас будут. Если Вы хотите избежать их развития, – Вам нужно будет рассмотреть каждый случай, имевший место в прошлом, и выработать план как с ним справляться в случае, если подобная угроза срыва возникнет снова.

Естественно, Вам придётся усвоить новые способы реагирования на сигналы, предупреждающие о срыве. Определите, что надо будет сделать, если возникнет конкретный признак срыва. Как развитие срыва может быть прервано в этом случае? Какие позитивные действия можно будет предпринять, чтобы удалить этот признак срыва? Составьте перечень из нескольких вариантов и возможностей ликвидации проблемы из своей жизни.

Перечень вариантов предоставляет больше шансов выбрать лучшее решение и возможность определить новую тактику, если первый вариант не сработает. Выберите наиболее разумное решение, дающее возможность прервать процесс срыва. Это будет Вашей новой реакцией, на возникший конкретный предупреждающий признак.

Практикуйте каждую новую реакцию, пока она не станет привычкой. Если Вы можете реагировать по-новому в моменты высокого стресса, – тренируйтесь при меньшем стрессе. Практикуйтесь и практикуйтесь, пока реакция не станет привычкой. Если Ваша новая реакция не срабатывает, – придумайте новый более эффективный план.

Вы не можете позволить себе роскошь пропустить выработку плана прерывания признаков срыва, если они возникнут. Если у Вас нет такого плана, – Вы не сможете их прервать.

6. ЕЖЕДНЕВНАЯ ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ — Мне нужно проверять себя дважды в день, чтобы иметь возможность замечать первые признаки появляющихся проблем и исправлять их прежде, чем, они выйдут из-под контроля.

6. Самоконтроль: любая успешная программа выздоровления включает в себя ежедневную инвентаризацию. Десятый шаг АА напоминает нам, что мы должны продолжать проводить самопроверку, а если выяснится, что мы были неправы, – немедленно признавать это. Ежедневная инвентаризация поможет Вам определить предупреждающие признаки до того, как начнёт работу отрицание. Любой предупреждающий сигнал серьёзен, так как именно он может стать первым шагом к выпивке, физическому или эмоциональному срыву. При отсутствии ежедневной самопроверки Вы, скорее всего, проигнорируете ранние сигналы и будете не в силах прервать синдром срыва, когда он станет более чем явным. Для плана предотвращения срыва, Вам следует создать особую систему самоконтроля, которая фиксировала бы возможные признаки срыва. Попробуйте включить эту систему в свой ежедневный план. У Вас теперь есть список собственных предупреждающих признаков. Как Вы сможете определить, что один из них активизировался?

Чтобы самопроверка стала привычкой, мы рекомендуем Вам установить два ритуала в день. Первый должен иметь место утром. Выделяйте ежедневно от пяти до десяти минут в день для чтения ежедневника и тезисного определения планов на день. Спросите себя, готовы ли Вы к этому дню, что сможете сделать, для его облегчения эмоционально и физически, чтобы встретить трудности дня и поддерживать у себя комфортное ощущение реальности.

Второй ритуал самопроверки должен быть проведён вечером. Подведите итоги дня, подумайте, что Вы выдержали, и что может быть улучшено. Какие внутренние ресурсы применялись для прохождения трудностей? Как Вы можете подкрепить самого себя, тем самым, усилившись? Какие слабости стали очевидны, и как можно скорректировать эти изъяны, добиваясь большего в этой области?

Внимательно пересмотрите список личных предупреждающих о срыве сигналов. Присутствует ли в данный момент какой-нибудь из них в Вашей жизни? Если да то, что можно сделать, чтобы это исправить? Существуют ли ещё какие-нибудь признаки, которые могли бы быть добавлены к этому списку?

Вам может помочь привычка вести ежедневный дневник выздоровления, чтобы вовремя засечь предупреждающий симптом. Он поможет Вам увидеть, что Вы делаете успехи по части выздоровления. В конце концов, это прогресс, к которому мы стремимся, а не недостижимое совершенство. Однако, просто знание признаков своего срыва не всегда сможет Вам помочь. Помните, что признаки срыва часто могут развиваться подсознательно. И Вы не будете знать, что с Вами происходит. Самоконтроль – это способ ежедневного сознательного отслеживания своего состояния. При совершении самопроверки дважды в день, возрастают шансы осознать появление предупреждающих признаков на ранней стадии, а также возможность остановить их до того, как Вы потеряете контроль над собой.

7. ОБЗОР ПРОГРАММЫ ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ – я должен пересмотреть свою программу выздоровления, чтобы убедиться, что она поможет мне справляться с предупреждающими о срыве признаками.

7. Закрепление программы выздоровления: выздоровление и срыв – это две оборотные стороны одной монеты. Если Вы не находитесь в процессе выздоровления, значит, Вы под угрозой срыва. Хорошая программа выздоровления обязательно включает в себя предотвращение срыва. Ваша предыдущая программа выздоровления работала? Как она может быть улучшена? Вы должны научиться решать свою задачу изо дня в день. Вы признаёте свою зависимость? Вы справляетесь с её симптомами? Внимательны ли Вы к потребностям своего здоровья? Разработайте себе новую программу выздоровления, основанную на том, что помогало, а что нет – оставьте в прошлом. Вы должны удостоверится, что для каждой проблемы, признака или предупреждающего сигнала в Вашей программе есть что-то, что поможет с ними справится.

8. ВОВЛЕЧЕНИЕ ДРУГИХ – Я должен просить других помочь мне оставаться трезвым, рассказав им о моих предупреждающих признаках, и прося об обратной связи, если они заметят развитие каких-либо симптомов.

8. Участие значимых людей: Вы не можете выздоравливать, находясь в изоляции, Полное выздоровление включает помощь и поддержку разных людей. Они нужны Вам для успешного выполнения плана предотвращения срыва. Процесс срыва часто полностью бессознателен. Несмотря на ежедневный самоконтроль, Вы, всё же, можете не заметить того, что происходит. Поэтому важно вовлечь в Ваш план предотвращения срыва других людей. Члены семьи, коллеги, товарищи по АА могут быть весьма полезны в опознании предупреждающих сигналов, пока ещё возможно с ними что-то сделать.

Чтобы остальные смогли помочь Вам, они должны иметь представление о Ваших предупреждающих сигналах и достаточно желать помогать Вам, чтобы вовремя о них сообщить. Вы должны регулярно общаться с этими людьми, чтобы они могли заметить, когда что-либо пойдёт не так. Вы, в свою очередь, должны слушать и делать то, что они скажут.

Выберите значимых для Вас людей, которые будут задействованы в предотвращении срыва. Это могут быть члены Вашей семьи, поддерживающий коллега, близкие друзья, спонсор или доверенные лица из АА.

Составьте список всех людей, с которыми Вы ежедневно контактируете. Выберите из списка тех, кто, по Вашему мнению, сможет Вам помочь в сохранении трезвого образа жизни и избежать срыва. Эти люди сформируют Вашу систему вмешательства в процесс развития срыва. Вспомните, как каждый из этих людей взаимодействовал с Вами в прошлом, когда у Вас проявлялись признаки срыва. Тогда это помогло сохранить трезвость? Что бы они могли ещё сделать, чтобы помочь выздоровлению? Теперь определите, что бы Вы хотели, чтобы сделал каждый из них в следующий раз при проявлении симптомов срыва.

Соберите всех этих людей. Объясните им свой список предупреждающих знаков и заключите договор с каждым поддерживающим человеком на тему, что он или она будут делать при проявлении у Вас симптомов срыва, и что они будут делать, если Вы начнёте употреблять. Что Вы хотите, чтобы они сделали, и что они собираются предпринять, если отрицание активируется настолько, что Вы перестанете понимать, что существует проблема?

Вы и Ваша команда вмешательства должны прорепетировать или разыграть ситуацию, при которой Вам плохо. Разыграйте сцену, когда Вы проявляете предупреждающие признаки, но отрицаете их наличие. Позвольте им прорепетировать, что они будут делать, чтобы помочь Вам прервать синдром срыва.

Позвольте Вашей команде вмешательства принимать участие в Вашем выздоровлении. Вдохновите их на поддержку Вашей программы выздоровления и отказ от поддержания признаков срыва. Также запомните, что члены Вашей семьи тоже выздоравливают. Вы должны осознать их потребности и дать обязательство помогать им в их собственной программе выздоровления.

9. ВЫПОЛНЕНИЕ И ПОДКРЕПЛЕНИЕ – я должен пересматривать свой план предотвращения срыва через одинаковые промежутки времени по мере личностного роста и изменений в ходе выздоровления.

9. Отслеживание и закрепление результата: зависимость не уйдёт никогда. Это хроническое заболевание на всю жизнь. Выздоровление от зависимости – это образ жизни. Так как планирование предотвращения срыва – часть выздоровления, – оно также должно стать образом жизни.

Планирование предотвращения срыва должно проявляться в каждом аспекте выздоровления Ваш план по предотвращению срыва должен быть совместим с Программой АА и другими поддерживающими группами, которыми Вы пользуетесь для сохранения трезвого образа жизни. Он также должен быть совместим с программой выздоровления Вашей семьи.

Предотвращение срыва должно тренироваться, пока не станет привычкой. Мы все рабы наших привычек. Единственная свобода, которую мы можем обрести, – это аккуратно выбирать привычки, рабами которых готовы стать. Особенно верно то, что для выздоравливающего человека свобода кроется в структуре. Только в привычке и структуре программы сохранения трезвого образа жизни Вы можете обрести свободу от рабства зависимости.

Вы должны быть полны желания повторять и обновлять свой план предотвращения срыва с постоянной частотой и распознавать новые проблемы, грозящие разрушением трезвого образа жизни. Планирование предотвращения срыва – это процесс, который должен стать неотъемлемой частью Вашего выздоровления. Вашем выигрышем станет свобода, возможность наслаждаться комфортным состоянием, будучи трезвыми, уверенность, что Вы понимаете процесс срыва, что сможете распознать свои собственные предупреждающие о срыве признаки, и что у Вас есть план действий для прерывания этих симптомов по мере их проявления.

Глава IX

СИНДРОМ СРЫВА И СЕМЬЯ

Как правило, зависимый обычно является первым из членов своей семьи, обратившимся за помощью. Другие члены семьи соответственно пытаются оказать помощь алкоголику в обретении трезвости. Многие из них отказываются осознать тот факт, что у них самих тоже имеется проблема, требующая специального лечения. Обычно такие люди отрицают свою роль в семье, поражённой зависимостью, сваливая и личные проблемы, и проблемы семьи на алкоголика или наркомана, выступающего в роли «козла отпущения». У них формируются далёкие от реальности ожидания того, насколько улучшится семейная жизнь, когда алкоголик бросит пить. Когда же эти ожидания не оправдываются, члены семьи начинают обвинять в неудачах зависимого, даже если тот успешно работает над своей программой выздоровления. Их отношение и поведение могут стать факторами, осложняющими выздоровление зависимого члена семьи и даже способствовать срыву.

Члены семьи могут оказать большую помощь в предотвращении срыва у зависимого (81). В Плановом предотвращении срыва (ППС) применяется мотивация семьи к тому, чтобы алкоголик не пил. По мере того, как члены семьи вовлекаются в планирование предотвращения срыва, всё большее внимание уделяется вопросу созависимости и её роли в семейном срыве. Членам семьи оказывается помощь в её осознании и в том, чтобы начать активно заниматься своим собственным выздоровлением. Зависимость рассматривается как семейная болезнь, затрагивающая всех членов семьи, поэтому им и требуется терапия. Зависимому нужна терапия зависимости. Остальным членам семьи нужна терапия созависимости.

Термин «созависимость» иногда употребляется лишь применительно к супруге или супругу зависимого, а остальных членов семьи называют иначе. Мы же применяем понятие «созависимый» в отношении ЛЮ-БОГО ЧЕЛОВЕКА, ЧЬЯ ЖИЗНЬ СТАЛА НЕУПРАВЛЯ-ЕМОЙ В РЕЗУЛЬТАТЕ СОВМЕСТНОЙ ЖИЗНИ С ЗА-ВИСИМЫМ ЧЕЛОВЕКОМ.

Созависимость – это поддающийся определению хронический и развивающийся предсказуемым образом синдром (набор признаков – прим. перев.). Когда люди, поддерживающие близкие отношения с зависимым человеком, пытаются контролировать употребление им алкоголя, наркотиков, или его зависимое поведение (перед которым они бессильны), они теряют контроль над своим собственным поведением (перед которым они не бессильны), и их жизнь становится неуправляемой.

Пытаясь обрести контроль над тем, перед

чем ты бессилен, ты теряешь контроль над тем, управлять чем тебе по силам.

В результате попыток приспособиться к изматывающим последствиям стресса от жизни с зависимым и компенсировать их, у человека, страдающего созависимостью, развиваются её признаки физического, психологического и социального характера. По мере развития созависимости её признаки, вызванные стрессом, также становятся привычными. Кроме того, эти состояния приобретают свойство взаимоусиления: наличие одного признака созависимости автоматически вызывает другие её признаки. В конечном итоге, созависимость становится самостоятельной проблемой, отдельной от первоначально породившей её зависимости. Признаки созависимости продолжают присутствовать даже тогда, когда алкоголик бросает пить или начинает посещать АА, или когда созависимый разрывает отношения.

Состояние созависимости проявляется в трёх стадиях развития:

Ранняя стадия: нормальные попытки решения проблем и налаживания ситуации

Нормальная реакция любой семьи на боль, кризис и дисфункциональное поведение одного из её членов заключается в том, чтобы уменьшить боль, ослабить кризис и помочь больному так, чтобы можно было сохранить семью. Когда речь идёт о зависимости, такие попытки не помогают, т.к. эти меры не позволяют зависимому испытать болезненный, но полезный ему опыт, приводящий к осознанию того, что его зависимость приводит к проблемам. На этой стадии созависимость – это просто реакция на признаки болезни зависимости. Нормальный отклик на ненормальную ситуацию.

Средняя стадия: привычные самопораженческие реакции

Если реакции на стресс и кризис, предписанные культурой, не приносят облегчения страданий, вызываемых зависимостью в семье, члены семьи начинают ПЫТАТЬСЯ СИЛЬНЕЕ. Они прибегают к прежним средствам, но чаще, с большей интенсивностью и всё более отчаянно. Они пытаются оказывать ещё большую поддержку, больше помогать, больше защищать. Они перекладывают на себя ответственность зависимого человека, не отдавая себе отчёта в том, что из-за этого зависимый становится лишь ещё более безответственным.

Ситуация нисколько не улучшается, а, наоборот, ухудшается, и сознание неудачи лишь усиливает реакцию. У членов семьи появляется неверие в свои силы, разочарование, тревога, чувство вины. Они всё больше обвиняют самих себя, у них снижается самооценка, их поведение становится самопораженческим. Они уходят в изоляцию. Полностью сосредоточиваются на поведении больного члена семьи и своих попытках проконтролировать его. У них остаётся мало времени на то, чтобы сконцентрироваться на чём-либо другом. В результате они теряют контакт с нормальным миром за пределами своей семьи.

Хроническая стадия: крах семьи и усугубление стресса

Постоянное, привычное реагирование на зависимость в семье приводит к развитию специфичных способов повторяющегося, вращающегося по кругу самопораженческого поведения. Эти способы поведения становятся автономными, самоусиливающимися и продолжают присутствовать даже в том случае, когда исчезают симптомы первоначальной зависимости.

Искренние усилия, предпринятые членами семьи для того, чтобы помочь, провалились. Порождённое этим отчаяние и чувство вины приводят к смятению, хаосу и неспособности прекратить дисфункциональное поведение, несмотря на понимание того, что их попытки безрезультатны. ТЕРЯЕТСЯ КОНТРОЛЬ над мыслями и поведением созависимого, и новое состояние мыслей и поведения теперь продолжает существовать независимо от первоначальной зависимости одного из членов семьи.

Деградация созависимого является биопсихосоциальным процессом. Неэффективные попытки проконтролировать употребление алкоголя алкоголиком и его поведение доводят хронический стресс до уровня, на котором развиваются связанные с ним физические заболевания: сильные головные боли, язвы, повышенное кровяное давление. Этот хронический стресс может привести к нервному срыву и другим эмоциональным расстройствам. Само неуправляемое поведение представляет собой образ жизни, образованный вокруг зависимости, захватившей все сферы жизнедеятельности, даже те, которые кажутся не связанными с зависимостью. Социальная деградация усиливается по мере того, как сосредоточенность на зависимости начинает мешать поддержанию отношений и социальной активности. К духовной деградации приводит полная концентрация на проблеме, не оставляющая места для интереса к чему-либо не относящемуся к ней, особенно потребностям, связанным с высшим смыслом жизни.

Выздоровление от созависимости происходит, когда человек учится принимать симптомы зависимости и отстраняться от них. Это означает приобретение навыков управления симптомами созависимости. Это означает, что человек учится сосредотачиваться на собственных потребностях и личностном росте, учится уважать и любить себя. Человек учится выбирать правильный способ поведения. Он учится управлять своей собственной жизнью.

Поскольку созависимость представляет собой хроническое состояние, она, как и зависимость, может иметь рецидивы. Однако состояние срыва у созависимого бывает труднее определить. Без постоянной работы над программой выздоровления и без должной заботы о себе старые чувства и способы поведения, находящиеся, казалось бы, под контролем, могут снова всплыть на поверхность и выйти из-под контроля. Жизнь снова становится неуправляемой; у созависимого наступает срыв.

ПРИЗНАКИ СРЫВА У СОЗАВИСИМОГО

В ходе наблюдений консультантов, работавших с выздоравливающими членами семей, были выявлены признаки приближающегося срыва для созависимых супругов. На основании этих наблюдений составлен приведенный ниже список (90). *

1. Частичная потеря структуры дня. Ежедневный распорядок дня члена семьи нарушается временной ситуацией, например, болезнью, изменением расписания уроков у детей, отпуском, каникулами и т.п. После такого события или болезни супруг/супруга не возвращается к выполнению всех дел своей программы выздоровления.

2. Отсутствие заботы о себе. Супруг/супруга перестает заботиться о своей внешности, а порой отказывается от приносящих радость мелочей, так как – …«это всего лишь для моего удовольствия»… Человек снова начинает заботиться, прежде всего, о других, и только во вторую или третью очередь – о себе.

3. Неспособность эффективно устанавливать и соблюдать границы. У супруга/супруги появляются проблемы с поведением детей. Устанавливаемые границы то слишком неопределённые, то слишком жесткие, что приводит к возникновению новых проблем с дисциплиной.

4. Прекращение конструктивного планирования. Супруг теряет ясное представление о том, что ему/ей следует делать, ему/ей кажется, что личные обязанности захлестывают его/её. Вместо того чтобы определить самое важное, и начать делать это, человек хватается за первое попавшееся дело, в то время как более важная работа остаётся несделанной.

5. Нерешительность. Член семьи становится всё в большей степени неспособным принимать решения, связанные с каждодневной жизнью.

6. Компульсивное поведение. У супруга/супруги временами возникает непреодолимое желание делать что-либо без остановки. Сколько бы ни было уже сделано – всё кажется недостаточным.

7. Усталость или отсутствие отдыха. Человек теряет способность спать столько времени, сколько ему необходимо для того, чтобы почувствовать себя отдохнувшим. Сон, если он есть, становится прерывистым.

8. Возвращение иррационального чувства обиды. Созависимый ловит себя на том, что он перебирает в уме людей и события, которые принесли ему боль, вызвали у него гнев, расстроили его. Вспоминая всё это, человек снова переживает старые эмоции и чувство обиды.

9. Возвращение стремления контролировать людей, ситуации и мир вокруг себя. По мере того как созависимый чувствует, что теряет контроль над жизнью, он начинает открыто пытаться контролировать других людей или ситуацию, или манипулировать ими. Непосредственным объектом такого контроля может быть зависимый человек, но это не обязательно.

10. Защитное поведение. Созависимый может сам быть не вполне доволен своими действиями, но в ответ на критику будет резко и гневно отстаивать правильность своих действий.

11. Жалость к себе. Созависимый начинает размышлять о текущих или прошлых проблемах и в результате раздувает их значимость. Иногда он вопрошает: «Почему именно со мной всегда что-то происходит?»

12. Чрезмерная трата денег / Беспокойство о деньгах. Супруг (или супруга) может проявлять большое беспокойство о материальном положении семьи, а тем временем импульсивно тратить деньги для того, чтобы «лучше себя почувствовать». Он (или она) убеждает себя, что купленное заслужено им, но при этом чувствует вину, и ему (или ей) становится ещё хуже.

13. Неправильное питание. Член семьи «теряет» аппетит, так что даже любимые блюда не вызывают у него интереса. Или же он начинает переедать, независимо от того, есть у него аппетит или нет, только, чтобы почувствовать себя лучше. Переедание приносит удовлетворение лишь на короткое время или совсем не приносит его.

14. Поиски «козла отпущения». Человек всё больше стремится возлагать вину за всё на других людей, на события или на то место, где он находится. Причины своего плохого самочувствия созависимый ищет вне себя.

15. Возвращение страха и общего чувства тревоги. Временами созависимый испытывает нервозность. Ситуации, не вызывавшие раньше страха или тревоги, теперь сопровождаются этими чувствами. Супруг (супруга) может даже не знать о причинах этой нервозности.

16. Утрата веры в Высшую Силу. Созависимый теряет веру в Высшую Силу, что бы она для него ни означала. Появляется тенденция почти во всём полагаться только на собственные силы, или искать поддержку у зависимого члена семьи (алкоголика или наркомана).

17. Прекращение регулярного посещения групп «Ал-Анон». Супруг (супруга) изменяет свой график посещения собраний сообщества «Ал-Анон». Он (она) может начать реже ходить на собрания, объясняя это нехваткой времени или тем, что собрания не помогают или вообще не нужны.

18. Умственные «гонки». Созависимому кажется, будто он попал на «бегущую дорожку», движущуюся слишком быстро. Несмотря на попытки замедлить ход мыслей, они продолжают непрерывно скакать с одной нерешённой проблемы на другую.

19. Неспособность выстроить логическую цепочку мыслей. Супруг (супруга) старается решать проблемы и вдруг застревает на вещах, которые раньше казались простыми. Кажется, что ум перестаёт работать и абсолютно ни в чём невозможно разобраться. В результате он (или она) чувствует бессилие перед жизнью и разочарование.

20. Замешательство. Человек отдаёт себе отчёт в том, что он переполнен чувствами, но не понимает, в чём проблема.

21. Расстройства сна. Всё чаще становятся бессонные ночи или прерывистый сон. Чем больше человек старается заснуть, тем меньше у него это получается. Если и удаётся заснуть, то сон нельзя назвать спокойным. Утром человек выглядит не отдохнувшим, а усталым.

22. Неестественные эмоции. Созависимый начинает проявлять чувства, не осознавая их источников. Сильные чувства могут нахлынуть без всяких на то причин.

23. Потеря контроля над поведением. Созависимый начинает выходить из себя, особенно по поводу зависимого члена семьи и/или детей. Теряя самообладание, человек может незаслуженно строго наказывать детей, кричать на зависимого, ударить его, швырять вещи.

24. Стихийные перепады настроения. Настроение созависимого может измениться без всякой прелюдии. Скачки могут быть драматичными. Человек больше не чувствует, что ему немного не по себе или что он скорее доволен ситуацией – с вершин эйфории он падает в пропасть уныния.

25. Неспособность получать поддержку в межличностных (неформальных) отношениях. Созависимый перестаёт поддерживать связь с семьёй и друзьями. Это может происходить очень постепенно. Человек отказывается от приглашений в гости, пропускает дни, когда семья собирается вместе, перестаёт звонить или отвечать на телефонные звонки.

26. Чувство одиночества и изолированности. Созависимый начинает проводить больше времени в одиночестве. Он обычно ищет рациональные объяснения такому поведению – слишком занят, дети, учёба, работа и т.д. Вместо того чтобы решать проблему своего одиночества, созависимый всё больше отдаётся навязчивым состояниям или ведёт себя импульсивно. Изоляция может оправдываться убеждением себя в том, что его (её) никто не понимает, и что на самом деле никому до него (неё) нет дела.

27. Туннельное мышление. Невзирая на характер вопроса или ситуации, созависимый держится за своё видение проблемы или решение и неспособен воспринимать другие точки зрения. Его ум невосприимчив к новому (закрыт).

28. Возвращение периодов смутной тревоги и/или приступов паники. Созависимый может начать снова (или впервые) испытывать наплывающую временами тревожность, для которой, казалось бы, нет никаких причин. Иногда накатывает необъяснимый страх. Эти неконтролируемые чувства могут расти подобно снежному кому, пока не наступает жизнь полная постоянной боязни самого страха.

29. Проблемы со здоровьем. Возникают проблемы с физическим здоровьем: головные боли, мигрень, боли в желудке, груди, сыпь, аллергия.

30. Приём лекарств или употребление алкоголя для облегчения страданий. Отчаянно стремясь хоть как-то смягчить физическую и/или эмоциональную боль, созависимый может начать пить, употреблять наркотики или принимать лекарства, отпускаемые по рецепту. Употребление алкоголя и приём лекарств приносят временное облегчение на фоне усугубляющихся проблем.

31. Полный отказ от посещения собраний групп поддержки и терапевтических сессий. По целому ряду соображений (вера в то, что он больше не нуждается в группе, парализующий страх, чувство обиды) созависимый полностью прекращает посещение собраний или терапевтических встреч, или и того, и другого одновременно.

32. Неспособность изменить самопораженческое поведение. Несмотря на признание созависимым того, что его действия вредны для него, он не может не продолжать своё поведение вопреки пониманию ситуации.

33. Развитие установки «Мне наплевать». Человеку легче поверить в то, что ему «наплевать», чем в то, что он «потерял контроль». Для защиты собственного достоинства созависимый прибегает к рационализации: «Мне плевать». В результате происходит смещение системы ценностей. То, что раньше было важным, теперь игнорируется.

34. Полное нарушение распорядка дня. Созависимый больше не верит в то, что возможна упорядоченная жизнь. Он начинает пропускать назначенные встречи и мероприятия (забывать о них), не способен регулярно питаться, ложиться и вставать вовремя. Созависимый не способен совершать простые действия повседневной жизни.

35. Отчаяние и мысли о самоубийстве. Созависимый начинает считать ситуацию безнадёжной. Он чувствует, что остаётся всёго два или три выхода: сойти с ума, совершить самоубийство или заглушить боль лекарствами и/или алкоголем.

36. Полное физическое истощение. Физические признаки становятся настолько серьёзными, что требуется медицинская помощь. Это может быть любой из ряда симптомов, обострившихся настолько, что организм созависимого больше не может нормально функционировать (язвы, мигрень, боли в сердце, сильные и учащенные сердцебиения).

37. Полное эмоциональное истощение. Перепробовав, на его взгляд, всё, что можно, чтобы справиться с ситуацией, созависимый больше не видит выхода совладать со своей неуправляемой жизнью. На этом этапе созависимый может впасть в такую депрессию, враждебность или тревожность, что полностью теряет контроль над собой.

ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ СРЫВА В СЕМЬЕ

Хотя каждый член семьи отвечает за своё собственное выздоровление и никто не может выздоравливать за другого, симптомы как зависимости, так и созависимости влияют на вероятность срыва других членов семьи. Даже если алкоголик больше не пьёт, и у него уже нет симптомов болезни, вызванных непосредственно употреблением алкоголя, признаки постабстинентного синдрома и созависимость влияют друг на друга. Как и признаки постабстинентного синдрома, – признаки созависимости чувствительны к стрессу. Стресс усиливает признаки, а признаки усиливают стресс. В результате зависимый и созависимый образуют порождающую стресс пару, бессознательно и невольно осложняющую выздоровление партнёра и создающую высокий риск срыва.

Что могут сделать члены семьи для того, чтобы понизить риск собственного срыва и риск срыва выздоравливающего зависимого? Они могут начать знакомиться с информацией о болезни зависимости, о выздоровлении и обычных симптомах, сопровождающих выздоровление. Они должны осознать, что признаки постабстинентного синдрома являются, скорее, симптомами зависимости в трезвости, а не дефектами характера, эмоциональным расстройством или душевной болезнью. В то же время, они должны признать и принять наличие у самих себя симптомов созависимости и, составляя планы собственного выздоровления, начать участвовать в сообществе «Ал-Анон» и/или персональной терапии.

Клинический опыт планирования предотвращения срыва в ряде терапевтических программ показывает, что семья может стать мощным союзником в предотвращении срыва у зависимого. В 1980 г. в планирование предотвращения срыва были внесены изменения, ставящие своей целью участие в нём значимых других людей, включая членов семьи. Это значительно повысило эффективность программ. Однако, с развитием клинического опыта, выявились новые проблемы. Многие члены семей часто отказывались участвовать в планировании предотвращения срыва. Другие же участвовали в ней таким образом, что положение только ухудшалось.

В 1983 г. в планирование предотвращения срыва включили, кроме программы для зависимых, также программу для созависимых. В новой форме планирования предотвращения срыва используется мотивация семьи к налаживанию трезвой жизни зависимого. Поскольку в планировании предотвращения срыва начинают участвовать члены семьи, большее внимание уделяется созависимости и её роли в семейном срыве. Членам семьи помогают осознать собственную созависимость и начать активно участвовать в программе собственного выздоровления. При этом зависимость рассматривается как семейная болезнь, затрагивающая всех членов семьи, которым, поэтому, необходима терапия.

Все члены зависимых семей, склонны возвращаться к самопораженческим видам поведения, способным привести их к потере контроля. У зависимого или созависимого члена семьи может произойти срыв в острой форме. Подобно тому, как серьёзные проблемы могут появляться в жизни зависимых, несмотря на то, что они абсолютно прекратили употребление алкоголя или наркотиков, жизнь созависимого также часто становится дисфункциональной, несмотря на то, что зависимый трезв и активно работает над своей программой выздоровления.

Необходимо защитить семью от стресса, который могут вызвать признаки постабстинентного синдрома, проявляющиеся у выздоравливающего человека, а также совместно разработать план, который позволил бы защитить выздоравливающего человека от стресса, порождаемого признаками созависимости. Помните, что никто не стал больным за один день. Выздоровление тоже потребует времени. Составьте личный план предотвращения срыва и помогайте выздоравливающему зависимому в выполнении разработанного им плана предотвращения срыва.

Семейное планирование предотвращения срыва призвано помочь в предотвращении острых эпизодов срыва у выздоравливающего зависимого, предотвращении кризисов у созависимого, в разработке плана предотвращения срыва, как для зависимого, так и для созависимого и в разработке плана раннего вмешательства (интервенции), целью которого является прерывание срывов в острой форме как у зависимого, так и у созависимого. Для зависимого это означает прерывание проблем, вызванных как признаками постабстинентного синдрома (ПАС) в трезвости, так и вызванных употреблением алкоголя или наркотиков в случае возврата к употреблению. Для созависимого это означает прерывание кризиса созависимости. Семье необходима работа с консультантом с целью выработки оформленного плана предотвращения срыва, так чтобы они могли поддерживать друг друга в выздоровлении и помогать проводить вмешательство в случае выхода симптомов срыва из-под контроля.

Практика семейного планирования предотвращения срыва включает в себя двенадцать основных процедур:

1. Стабилизация: Первым шагом в планировании предотвращения срыва является стабилизация состояния как зависимого, так и созависимого. Состояние зависимого стабилизируется с помощью процесса детоксикации или терапии проявлений постабстинентного синдрома. Состояние супруги (супруга) стабилизируется путём преодоления кризиса созависимости, с помощью отстранения от кризиса у зависимого, возвращения к реалистичному взгляду на вещи и развития основных качеств сопротивляемости у личности. Это часто требует как посещения групп «Ал-Анон», так и профессионального консультирования.

2. Оценка: Прежде чем составлять план предотвращения срыва, необходимо провести оценку состояния зависимого, созависимых и семейной системы. В ходе такой оценки анализируются текущие проблемы каждого из членов семьи, их готовность и способность начать работать над личной программой выздоровления, а также их готовность участвовать в программе семейного выздоровления.

3. Приобретение знаний об алкоголизме, созависимости и срыве: Точная информация – самый мощный из всех инструментов выздоровления. Зависимый и семья должны узнать, что представляют собой болезнь зависимости, состояние созависимости, терапия и планирование предотвращения срыва. Такое просвещение лучше всего организовать с семьёй как с отдельной единицей в виде регулярных семейных занятий. Приобретение новых знаний полезно дополнять отдельными программами групповой терапии для каждого из членов семьи. Зависимому следует присоединиться к группе зависимых, взрослому созависимому – к группе созависимых, а созависимым детям – к детской группе. Именно на таких групповых терапевтических сессиях начинается индивидуальное выздоровление всех членов семьи.

4. Определение признаков срыва: Как зависимому, так и созависимым необходимо определить личные признаки, указывающие на то, что их жизнь становится дисфункциональной. И это также лучше делать в группе. У зависимого больше возможностей распознать признаки приближающегося срыва, когда такой человек работает с другими зависимыми. Созависимым легче всего определить первые признаки срыва, работая с другими созависимыми. Полезным пособием для определения у себя признаков срыва являются списки таких признаков для зависимых и созависимых.

5. Признание признаков срыва семьёй: После составления каждым членом семьи личного списка признаков срыва и его проработки в своей группе планируется проведение ряда семейных сессий. Во время таких сессий все члены семьи зачитывают свои собственные списки признаков срыва, чтобы получить обратную связь. Остальные члены семьи обсуждают признаки и помогают оценить их, если они точно определены и заметны. Благодаря обратной связи, к списку могут быть добавлены новые признаки срыва. Поскольку у каждого члена семьи есть свой список признаков, предшествующих острой форме срыва, в группе нет одного конкретного пациента. Все участвуют в работе с позиции равенства. По существу люди говорят друг другу: «Мы все поражены, хотя и по-разному, болезнью зависимости».

6. Семейный план предотвращения срыва: Члены семьи обсуждают каждый из своих признаков срыва, действия семьи в связи с этими признаками в прошлом и эффективные стратегии, к которым можно бы было прибегнуть в будущем. Определяются будущие ситуации, в которых вероятно появление признаков срыва. Обсуждаются стратегии и более эффективного управления признаками срыва для каждого из членов семьи. В ходе этого процесса проигрывается множество соответствующих ролей, и решаются многие проблемы. Часто определяются проблемы, для дальнейшей работы с которыми, люди возвращаются в отдельные терапевтические группы.

7. Обучение планированию дня и его анализу: Все члены семьи обучаются составлению плана дня утром и анализу прошедшего дня вечером. Здесь большое внимание уделяется структурированию времени, реалистичной постановке целей и решению проблем.

8. Обучение общению: Для того чтобы план предотвращения срыва был действенным, члены семьи должны научиться эффективно общаться. Семья учится давать и получать обратную связь конструктивно и с заботой друг о друге.

9. Анализ выполнения программ выздоровления: Все члены сообщают семье о той программе выздоровления, которую они приняли для себя. Главный вопрос здесь: «Как Вы и я узнаем, правильно ли идёт моё выздоровление?» Всем предлагается рассказать о своих нуждах в выздоровлении, и продемонстрировать, как продвигается терапия.

10. План прерывания отрицания: Как зависимость, так и созависимость являются болезнями отрицания. Отрицание является по большей части бессознательным. Ни зависимый, ни созависимый не отдают себе отчёта в своём отрицании, когда на самом деле проявляют его. Важно как можно раньше начать учитывать реальное наличие отрицания. Каждому члену семьи должен быть задан вопрос: «Что должны делать твои близкие, если в ответ на их слова о присутствующих у тебя конкретных признаках срыва ты отрицаешь их, игнорируешь слова своих близких, расстраиваешься, злишься?» Каждый из членов семьи должен предложить специальные планы работы со своим собственным отрицанием. Такое открытое обсуждение даёт основу для возможного вмешательства (интервенции), если отрицание станет проблемой в будущем.

11. План раннего вмешательства (интервенции) в срыв: Зависимые и созависимые люди подвержены срывам. Срыв означает наступление дисфункциональности в выздоровлении. Для выздоравливающего зависимого при срыве может иметь место употребление алкоголя или наркотиков, либо человек может просто испытывать такую депрессию, тревогу, злость, разочарование, что не сможет нормально функционировать в трезвости. Для созависимого срыв означает возврат к состоянию кризиса созависимости, мешающему нормальной жизни. Как только члены семьи входят в фазу срыва в острой форме, они теряют контроль над своими мыслями, эмоциями, суждениями и поведением. Часто для прерывания кризиса им требуется прямая помощь других членов семьи. Во многих случаях они оказываются от этой помощи. Они действуют так, как если бы помощь была им не нужна, хотя они в ней отчаянно нуждаются. Семья обучается процессу интервенции. Интервенция (вмешательство) – это способ помочь людям, которые отказываются от помощи. Обучение интервенции позволяет значительно сократить продолжительность и остроту периодов срыва у членов семей.

12. Последующее наблюдение и закрепление: Зависимость и созависимость относятся к числу состояний, которые, возникнув однажды, присутствуют у человека всю оставшуюся жизнь. Может наблюдаться временное облегчение симптомов, но окончательно они не исчезнут никогда. Они тихо дожидаются тех периодов, когда человек перестаёт заниматься своим выздоровлением, и активизируются. Необходима непрерывная работа над программами выздоровления, включающая участие в группах АА/AN, «Ал-Анон» и периодические профилактические проверки на предмет наличия признаков срыва с помощью профессионального консультанта по вопросам зависимости.

Глава Х

ГРУППЫ САМОПОМОЩИ ПО ПРЕДОТВРАЩЕНИЮ СРЫВА

Предотвращение срыва – образ жизни. Распознавание и прерывание признаков срыва должно стать ежедневной практикой. Как и любую привычку, предотвращение срыва трудно усвоить. Многие склонные к срыву люди, говорят, что нуждаются в поддержке, чтобы продолжать работу над планом предотвращения срыва. Они считают, что встречи с другими людьми, также работающими над предотвращением срыва очень полезны. Они устраивают регулярные собрания, чтобы обсудить свои дела по предотвращению срыва и обменяться информацией.

В некоторых местах эти группы самопомощи по предотвращению срыва были включены в формат собраний групп AA. В других местах появились специальные встречи AA для алкоголиков, склонных к срывам. Эти встречи часто называют “Встречами бриллиантовых мечтателей”.

Некоторые члены AA обсуждают свои успехи в предотвращении срыва во время регулярных встреч групп AA. С того момента как они включают планирование предотвращения срыва в обычную практику двенадцатишаговых собраний АA, обычно это перестает быть проблемой.

Некоторые группы AA, однако, отказываются обсуждать предотвращение срыва во время встреч групп AA. Хотя плановое предотвращение срыва полностью совместимо с Программой AA, – оно не является частью Программы АА. Ни сам метод, ни литература типа этой книги не были одобрены конференциями. В результате на многих встречах AA не позволяется обсуждать методы планового предотвращения срыва.

В результате, некоторыми выздоравливающими людьми были созданы группы самопомощи по предотвращению срыва, независимые от AA, но сотрудничающие и с АА, и с другими двенадцатишаговыми группами и программами. Эти люди не прекращают ходить в AA. Они просто начинают ходить на дополнительные группы самопомощи, специально ориентированные на проблемы предотвращения срыва.

Группа по предотвращению срыва – это структурированная встреча, разработанная, для подстраховки зависимых людей, склонных к срыву, с целью опознания предупреждающих признаков срыва и обучения тому, как эффективно с этими признаками справляться.

Группа создана как добровольное учреждение самопомощи. Для участия в группе не существует никакой платы, или членских взносов. Главными целями группы является помощь людям, склонным к срыву в осознании индивидуальных проблем, и совместные встречи для обмена опытом, а также поддержка во время кризисов.

Группа предотвращения срывов создана, для сотрудничества с Анонимными Алкоголиками и с программами, связанными с 12 Шагами АА. Также эта группа создана, чтобы работать совместно с профессиональным консультированием. Группа предотвращения срыва не создавалась вместо, или в качестве замены AA или профессиональному консультированию.

Единственным условием для членства в группе предотвращения срыва является честное, но неудачное стремление к трезвости, или страх того, что срыв может стать реальностью. На встречах группы предотвращения срыва признаётся, что люди склонные к срыву испытывают много неудач в выздоровлении. Длинная цепь неудач часто заставляет их клеймить себя как неудачников. Из-за уникальных проблем, идущих рука об руку с длинной цепью неудач в выздоровлении, людям, склонным к срыву, нужна группа поддержки, чтобы найти общение и понимание у других выздоравливающих людей, испытавших подобные неудачи.

Многие предупреждающие знаки развиваются вне сознания, намерений или желаний человека, склонного к срыву. Группа предотвращения срыва создана, для предоставления обратной связи членам группы о признаках срыва, наблюдаемых у них другими её членами. Ведущими факторами, делающими плановое предотвращение срыва (ППС) таким эффективным являются: ежедневная инвентаризация с целью опознания ранних предупреждающих признаков; усилия, чтобы остановить предупреждающие признаки, прежде чем они выйдут из-под контроля; открытые и честные высказывания о предупреждающих признаках; что человек делал, чтобы остановить их; и получение обратной связи от других.

Опыт участников Группы предотвращения срыва говорит, что не существует безнадежных алкоголиков или наркоманов. Выздоровление возможно даже для людей с длинной историей постоянных срывов и неудач. Ключ к выздоровлению – это комбинация профессиональной помощи, участие в двенадцатишаговых группах самопомощи, и специализированные Шаги планового предотвращения срыва.

AA говорят, что выздоровление возможно, через следование двенадцати базовым Шагам. Эти же Шаги применяются и в плановом предотвращении срыва. ППС предполагает, что существуют пути к успешному выздоровлению и пути к срыву. Путь к успешному выздоровлению может быть описан как последовательное решение основных задач выздоровления. Путь к срыву может быть описан в терминах частичного выздоровления, а также в виде стадий и предупреждающих о срыве сигналов.

AA говорят, что некоторые люди, кажутся «…органически неспособными быть честными перед самими собой…», ППС утверждает, что, обучение этих людей умению определять, что с ними происходит психологически, социально и духовно, поможет им выяснить, чего им недостаёт, чтобы стать «…способными быть честными перед самими собой». AA предлагают двенадцать Шагов для выздоровления. ППС применяет их особым способом к людям, склонным к срыву.

Первый Шаг гласит, что мы стали бессильны перед алкоголем, что потеряли контроль над собой. ППС учит, что мы бессильны не только перед алкоголем, но также и перед признаками долговременной абстиненции, сопровождающей выздоровление. ППС также описывает «неуправляемую жизнь» в связи с понятием «вынужденное поведение». Жизнь остаётся неуправляемой до тех пор, пока мы прибегаем к одержимому или компульсивному поведению, чтобы избежать встреч с самими собой, своим мышлением, эмоциями и поведением.

Второй Шаг приглашает нас поверить, что только Сила, более могущественная чем наша, сможет вернуть нам здравомыслие. Этот Шаг говорит о том, что мы были безумны, когда пили и употребляли наркотики. ППС описывает трезвую невменяемость под воздействием постабстинентного синдрома, зависимого («гнилого») мышления, ошибочных убеждений и зависимого социального окружения, подпитывающего ошибочные убеждения.

ППС подтверждает обещание Второго Шага о возможности выздоровления. Оно также утверждает, что выздоровление не может происходить исключительно внутри человека, склонного к срыву, потому что его понимание искажено зависимым мышлением и ошибочными убеждениями. Он должен поверить, что не может выздоравливать в одиночку, но что эффективная помощь существует. Существует Сила, которая даст ему настойчивость и мужество найти и применять знания и методы, чтобы выработать дисциплину, необходимую для выздоровления.

Третий Шаг говорит о принятии решения препоручить нашу волю и жизнь под защиту Бога, насколько мы Его понимали. Когда этот Шаг применяется к плановому предотвращению срыва, он означает сдачу воле Бога в использовании новой информации и дисциплинированном исполнении плана предотвращения срыва.

Четвертый Шаг говорит о бесстрашной и глубокой оценке себя. ППС предлагает специализированную инвентаризацию, основанную на глубоком и бесстрашном исследовании признаков постабстинентного синдрома, признаков частичного выздоровления, и предупреждающих о срыве сигналов, указывающих, на то, что постабстинентный синдром выходит из-под контроля. Эта специализированная инвентаризация фокусируется на осознании и оценке Вашей собственной модели срыва.

Пятый Шаг говорит о признании перед Богом, собой и другим человеком точной природы наших изъянов. В условиях ППС недостаточно лично знать, каковы Ваши предупреждающие сигналы. Вы должны обсуждать эти предупреждающие сигналы на встречах AA, в терапевтических группах, со спонсором из AA, консультантом, и членами семьи. ППС далее приглашает Вас к созданию команды предотвращения срыва, включающую ключевых друзей, членов семьи и членов AA. Чем больше людей будут близко знакомы с Вашими предупреждающими сигналами и смогут помочь Вам в их опознании и остановке, тем в большем выигрыше Вы, будете.

Шестой Шаг предлагает нам стать полностью готовым к тому, чтобы Бог исправил все эти дефекты нашего характера. В ППС дефекты характера подразделяются на три категории.

Первая категория включает повреждения мозга (постабстинентный синдром) вызванные хроническим употреблением. Выздоровление от них требует времени, правильного питания и навыков справляться со стрессовыми ситуациями.

Вторая категория включает зависимое мышление и ошибочные убеждения, создающие дискомфорт в выздоровлении. Самопораженческие мысли и модели поведения должны быть идентифицированы путём обсуждения их с другими и открытости для обратной связи от других.

Третья категория включает проблемы с мышлением и жизнью, связанные с духовным ростом и развитием.

ППС предлагает категоризировать и точно обозначить дефекты характера. Различные типы этих дефектов требуют различных подходов для их исправления. Необходимость разных подходов к разным типам проблем ярко проиллюстрирована фразой отца Мартина, сказавшего: “Если меня собьёт грузовик, – отвезите меня в больницу, – не везите меня в церковь или на собрание AA. Пока я нахожусь в больнице, я буду применять принципы AA, чтобы иметь силы пройти лечение”.

ППС предлагает нам выздоравливать от физиологических (органы тела), нейрологических (мозг и нервная система) и психологических (мышление, чувства и поведение) последствий болезни. Этот процесс становится возможным посредством программы духовного роста, дающей нам силы и надежду оставаться в процессе выздоровления без возврата к употреблению.

Седьмой Шаг говорит о том, что мы смиренно просили Бога избавить нас от наших недостатков. Бог создал упорядоченную вселенную. Пагубные пристрастия нарушают этот порядок в жизни каждого человека. Но Бог также создал путь выздоровления. ППС говорит, что есть путь к выздоровлению. Он не прост, но он есть. Изучая, что это за путь и прося сил для его прохождения, все три типа отрицательных черт характера со временем исчезнут.

…Человек тонул в наводнении и молился, чтобы Бог спас его. Люди с берега кинули ему верёвку, но он отказался от неё, говоря, что Бог спасёт его. Он был отброшен от берега, и проплывающая мимо лодка бросила ему спасательный жилет. Он отверг его со словами: «Бог спасёт меня». В конце концов, когда его отнесло к бурлящему водопаду, над его головой появился вертолёт, и кто-то бросил ему верёвку. Человек прокричал: «Нет, спасибо. Бог спасёт меня». Так он и утонул. Через несколько минут он стоял перед Богом. Он был зол, потому что Бог позволил ему утонуть и сказал: «Боже, почему ты меня не спас?» Бог ответил: «А что ты хотел, чтобы Я сделал? Трижды Я посылал к тебе помощь, а ты отвергал её».

Если действительно захотеть, чтобы Бог избавил Вас от негативных черт характера, необходимо осознать, что часто Он действует через других людей. Бог часто избавляет нас от недуга, посылая к хорошему психиатру, или другим людям. Он всегда даёт нам шанс. Но мы всегда можем ответить: «Нет, спасибо, я не буду делать этого».

Шаг Восьмой говорит о том, что мы должны составить список из людей, кому мы когда-либо причинили зло. Мы должны хотеть загладить свою вину. Иными словами, мы должны готовиться к очищению. Мы должны выправить свои старые отношения. Этот Шаг говорит, что необходимо точно определить, кому мы навредили, как мы им навредили, и приготовиться к заглаживанию вины. Люди склонные к срыву обычно могут составить очень длинный список тех, кому они причинили вред.

Шаг Девятый говорит о необходимости стараться загладить свою вину. Нельзя форсировать события, нельзя наносить вред людям, перед которыми Вы собираетесь извиниться. ППС говорит о том, что нам необходимо выправить прошлые отношения, это очень важно в планировании предотвращения срыва. Однако надо обратить внимание на то, что данный Шаг стоит под номером 9. Старание загладить вину слишком быстро, может причинить столько боли, что только ускорит срыв.

Шаг Десятый говорит о том, что нам необходимо продолжать проводить своё моральное исследование, и если что-то не так, быстро ликвидировать проблему. ППС предлагает специальную форму ежедневной инвентаризации, состоящую из утреннего планирования и вечернего обзора. ППС говорит, что необходимо моментально распознавать предупредительные знаки и незамедлительно принимать какие-то меры. Чем дольше признак срыва остаётся без внимания, тем быстрее он разрастается в неуправляемую массу проблем, способных повлечь за собой возврат к пагубному пристрастию.

Шаг Одиннадцатый говорит нам стремиться через молитву и медитацию устанавливать и укреплять контакт с Богом, как мы Его понимали, молясь лишь о том, чтобы получить силы для того, чтобы исполнить Его волю. Молитва и медитация обеспечат нас силой, воодушевлением и мужеством, чтобы просить и получать помощь.

Шаг Двенадцатый говорит, что, обретя духовное пробуждение, необходимо нести его другим алкоголикам, и практиковать это новое знание во всех своих делах. Повторяющиеся срывы несовместимы с духовным ростом.

ППС утверждает, что у людей, склонных к срыву, особые нужды, но они должны знать, что существует надежда на выздоровление. Сам факт того, что один из склонных к срыву людей может стабильно выздоравливать, несёт в себе надежду для других людей, пытающихся это сделать. Но нужно больше, чем просто надежда. Есть необходимость передавать знания, умения и персональную поддержку. В результате, ППС настоятельно рекомендует групповую терапию и группы по предотвращению срыва, как основные средства изучения планирования предотвращения срывов. Если это совместить с принципами работы АА, получается очень мощная формула выздоровления.

КАК ПРОХОДЯТ ВСТРЕЧИ

Встречи групп по предотвращению срыва проходят следующим образом:

1. 1. Открытие встречи.

Встречу открывает председатель, называя название встречи, представляя себя и здороваясь со всеми присутствующими. Он назначает члена группы, чтобы тот прочитал преамбулу.¹ Потом другой член группы, по просьбе, председателя зачитывает основные правила работы группы.

2. Время тишины.

Короткий период времени 2-3 минуты объявляется председателем для того, чтобы люди могли расслабиться, очистить разум и приготовиться воспринимать содержание встречи. Во время этого расслабления может быть применено простое расслабляющее упражнение, такое как, глубокий вдох, который надо на мгновение задержать, а потом медленно выдохнуть и расслабиться. Цель данного расслабления, очистить разум присутствующих, чтобы они могли сконцентрироваться только на теме встречи.

3. Чтение специального материала.

Председатель имеет право выбрать тему для обсуждения. Каждая тема должна быть снабжена материалом, который можно будет зачитать группе в течение 3-5 минут. Чтение подобного материала подготовит почву для докладчика.

4. Докладчик.

Председатель также ответственен за выбор из присутствующих человека, который находится на завершающей

1. Смотри Приложение.

стадии выздоровления. Докладчик должен будет обсудить собственный опыт, относящийся к теме, прочитанной председателем в п.З. Необходимо обсудить ситуации, связанные с рассказанным председателем. Это должно занять не больше 15-20 минут.

5. Перерыв.

Объявляется короткий перерыв. Во время перерыва предлагается кофе без кофеина, кола-лайт, и если есть закуски, то они не должны состоять из сахара и углеводов. Это могут быть орешки, фрукты или сыры. Участники группы должны осознавать, что кофеин и сахар могут вызвать состояние, способствующее возбуждению и появлению предупреждающих о срыве признаков.

6. Комментарии.

У членов группы есть возможность прокомментировать тему и всё, о чём говорилось на встрече или любые другие темы, которые они выберут для обсуждения в группе. Обязанностью председателя является заострить внимание на том, что все члены группы имеют право высказаться, но высказывания не должны занимать больше 3-5 минут. Когда кто-то высказывается, – другие члены группы обязаны слушать. Вопросы, конфронтация или обратная связь в этой части встречи запрещены.

7. Обратная связь.

Заключительной частью встречи является обратная связь. Любой из членов группы, который хочет поделиться информацией о своём выздоровлении и получить отзывы от других её членов, получает такую возможность. Человек, желающий услышать мнения группы о той или иной части своего выздоровления, должен вкратце рассказать о ней и очертить круг своих проблем. После этого у группы появляется возможность задавать проясняющие вопросы. Эта часть встречи строго структурирована, каждый из присутствующих получает возможность задавать вопросы для уточнения полученной информации. Когда все кто хотел, задали свои вопросы, председатель имеет право повторно спросить присутствующих о желании предоставить получателю обратную связь. Обратная связь состоит из 4 основных вопросов:

1. Что я думаю о том, что только что было

рассказано?

1. Что я чувствовал, когда это рассказывалось?
2. Что отдаляет рассказчика от срыва.
3. Что приближает его к срыву.

Важно, чтобы человек, получающий обратную связь, делал это совершенно добровольно. Никого нельзя принуждать к её получению. Важно также, чтобы всё произносимое было сказано честно, таким образом, у членов группы будет вырабатываться чувство поддержки друг друга. Целью данной части встречи является поддержка людей, в чьих программах выздоровления есть явно слабые стороны, которые могут повредить всему процессу.

8. Заключение.

Председатель должен обозначить время и место следующей встречи, назначить докладчика на неё.

9. Продолжительность встречи.

Типичная встреча подобной группы продолжается около двух часов. Вступительная часть и время расслабления не должны превышать 15 минут. Чтение основной темы и представление докладчика занимают приблизительно 30 минут. Время, отведённое на комментарии, не должно превышать 30-40 минут. Обратная связь должна быть лимитирована 40 минутами. Не более двух человек за встречу имеют возможность получить обратную связь от группы. Время, отведенное на каждого, составляет приблизительно 20 минут.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Представьте себя путешествующими по пустыне. Вы видите фигуру вдалеке. Это бородатый, полуголый старик, стоящий на четвереньках и копающий песчаную землю руками.

-Что ты тут делаешь? – Спрашиваете Вы старика.

-Я копаю, чтобы найти спрятанные сокровища,

отвечает старик.

-Как давно ты трудишься над этим?

-Недели, может быть месяцы. Это тяжёлая и

медленная работа.

Вы замечаете окровавленные пальцы и стёртые локти старика. Вы говорите, что копать таким образом крайне неэффективно, и что яма, вырытая им, едва ли полметра глубиной. Вы предлагаете ему лопату. Достаете из рюкзака лёгкую складную лопату и вонзаете её в землю. В считанные минуты Вы демонстрируете старику, что с помощью прогрессивных методов можно достичь больших результатов, чем голыми руками.

Вдруг происходит удивительная вещь. Глаза старика наполняются ненавистью, и у него на лице возникает злая гримаса. Он оборачивается к Вам, выхватывает лопату, отбрасывает её, и заявляет, чтобы Вы убирались со своими нововведениями. “Я, – кричит он, – копал так (голыми руками) всю жизнь, и это прекрасно работало! Поэтому убирайтесь, а я буду копать так, как привык…”

Многие люди ищут избавления от пагубных привычек тем же способом, как старик ищет сокровища. Они пытаются поддерживать трезвость, не применяя ни инструментов АА, ни профессионального лечения. Конечно, если Вы уверены, что единственный способ закончить дело – копать голыми руками, – продолжайте. Но это медленная и тяжёлая работа и в таком случае шансы найти сокровища очень невелики.

АА – мощный инструмент в процессе выздоровления, который можно сравнить с лопатой, когда речь идёт о поиске сокровищ. Лопата поможет Вам эффективнее копать. Наличие лопаты отнюдь не гарантирует, что Вы найдете то, что ищете, но значительно увеличивает Ваши шансы и сильно упрощает процесс.

Ещё в 1935 году основатели АА вселили надежду в алкоголиков, что выздоровление возможно. Они изобрели лопату в виде Программы “12 Шагов”, которая, многих привела к выздоровлению. С 1935 года люди многое узнали о выздоровлении. Основные принципы АА оказались эффективными. Сокровища в виде длительного душевного покоя могут быть обнаружены, если искать там, где советуют Вам 12 Шагов. С применением “лопаты” эта задача значительно упростилась.

Но, давайте вернемся к нашему старику. Представьте, что он принял лопату, которую Вы ему предложили. И, представьте, также, что через некоторое время он наткнулся на камень, который не берёт лопата. Вы предлагаете ему кирку, и она справляется с задачей. Профессиональное лечение и АА, – это мощные инструменты, которые помогли множеству людей.

Но всё ещё существуют люди, которые, использовав руки, лопату и кирку, до сих пор натыкаются на гигантские валуны, которые не устранить с помощью инструментов, имеющихся в наличии. ППС – это отбойный молоток, самый мощный из всех существующих инструментов, если его правильно применять.

Необходимый набор инструментов не освобождает Вас от необходимости копать и руками, причём, в правильном, месте. Правильные инструменты созданы лишь для того, чтобы ускорить работу. Они также не могут гарантировать успех, но в значительной степени увеличивают Ваши шансы.

ППС не создано для того, чтобы заменить АА или профессиональный подход к решению проблемы, а также, ни в коем случае не преуменьшает важность принципов АА. Оно просто добавляет ещё один мощный инструмент к уже существующим.

Модель планирования предотвращения срыва не конец истории. Люди постоянно совершенствуют инструменты решения подобных проблем. Они постоянно находятся в поиске новых путей. И скоро будут изобретены новые инструменты.

Мы надеемся, что данная книга избавила Вас от некоторых страхов, связанных с возможным срывом. Мы уверены, что основная проблема выздоравливающих людей в том, что они игнорируют многие важные вещи. Чем больше мы узнаем о пагубных пристрастиях, тем эффективнее сможем помогать людям на пути выздоровления. Эта книга является попыткой пролить на Вас свет разума. Слепой страх срыва больше не должен одолевать Вас. Чем больше мы поймём о процессах, связанных с возникновением срыва, тем чётче сможем определить пути, с помощью которых возможно его предотвратить. Мы в состоянии заменить мысли, основанные на желаниях, научно подтвержденными фактами.

Запомните, эта книга не окончательный ответ. Это только начало. Ещё многому надо научиться. Необходимо проанализировать большое количество личного опыта. Постоянно появляются новые научные изыскания. Возможно, завтра мы узнаем что-то, что в значительной степени улучшит данный метод. Наша цель – узнать максимально много о данном недуге, чтобы люди, смирившиеся с неминуемой гибелью, научились, как выживать.

Мы искренне надеемся, что эта книга окажется Вам полезной. Но, запомните, – только голых знаний недостаточно. Знания должны быть применены на практике. Применяйте полученные новые знания к своим программам выздоровления.

Несите новые мысли в АА, свои семьи, и другим страдающим алкоголикам. Организуйте группы по предотвращению срыва, где склонные к срыву люди смогут почувствовать себя как дома. Очень важно предлагать поддержку подобным Вам склонным к срыву людям, а не осуждать их. Мы искренне верим, что люди, прочитавшие данную книгу, примут её как руководство к действию и начнут исследовать и изучать возможности борьбы с убийцей N1 в мире – болезнью зависимости.

ПРИЛОЖЕНИЕ.

Группа самопомощи по предотвращению срыва

Группа самопомощи по предотвращению срыва, это структурированная встреча, разработанная для того, чтобы помочь склонным к срыву людям, страдающим зависимостью, распознавать приближающийся срыв и научиться управлять его симптомами. Группа создана как добровольная организация самопомощи. Для вступления в неё не требуются ни взносы, ни сборы, ни специальное членство. Основная задача данной организации – помочь склонным к срыву людям в определении своих индивидуальных проблем, а также организация встреч, на которых эти люди могли бы оказывать друг другу обоюдную помощь и поддержку в периоды кризисов.

Группа по предотвращению срыва разработана для совместной работы с АА и другими аналогичными программами. Она также рассчитана на сотрудничество с профессиональными консультантами. Группа по предотвращению срыва не рассчитана на замещение групп АА или, профессиональной помощи.

Единственным условием для вступления в данную группу является ряд честных попыток предотвращения срыва в периоды трезвости, не увенчавшихся успехом, а также опасения, что срыв может случиться. Члены групп самопомощи по предотвращению срыва выяснили, что люди склонные к срыву переживают многочисленные неудачи в попытках выздоровления. История неудач часто приводит их к тому, что они сами начинают считать себя неудачниками. В связи с тем, что уникальные проблемы таких людей зачастую соседствуют с целой вереницей неудач на пути выздоровления, то подобным людям необходима специальная группа поддержки, в которой они смогут обрести помощь от стабильно выздоравливающих людей, испытывавших когда-то подобные неудачи.

Множество признаков, предупреждающих о срыве, развиваются вне ведома склонных к срыву людей. Группа по предотвращению срыва имеет целью обеспечение обратной связи между её членами, которые смогут сообщать о наблюдаемых друг у друга признаках срыва. Основными факторами, благодаря которым группы по предотвращению срыва считаются такими эффективными являются: ежедневная инвентаризация, позволяющая распознавать симптомы приближающегося срыва на ранних стадиях, попытки приостановить симптомы, раньше, чем они выйдут из-под контроля, открытые беседы с другими членами группы о признаках срыва, и возможных способах их предотвращения.

По опыту людей, входящих в состав подобных групп – нет безнадежных алкоголиков. Выздоровление возможно даже для людей с хроническими срывами и длинным рядом неудачных попыток остаться трезвыми. Ключом к выздоровлению считается профессиональный уход за подобными людьми, участие в 12-Шаговых группах самопомощи, и специальные шаги планирования предотвращения срывов.

БИБЛИОГРАФИЯ

АЛКОГОЛИЗМ

За последние пятнадцать лет проведено немало исследований природы алкоголизма. Работы, включённые в приводимый ниже список, отражают последние достижения в этой области, и рекомендуются тем, кого интересует исследовательская база и информация общего характера в связи с концепциями, положенными в основу этой книги.

1. Johnson, Vernon E., I’ll Quit Tomorrow. New York, Harper & Row, 1973.

2. Kinney, Jean, and Leaton, Gwen, Loosening the Grip. St. Louis, Mo., C. V. Mosby Co., 1978.

3. Kissin, Benjamin and Begleiter, Henri, The Biology of Alcoholism, Volumes. The Pathoganesis of Alcoholism—Psychosoctal Factor. New York, Plenum Press, 1983,

4. Kissin, Benjamin and Begleiter, Henri, The Biology of Alcoholism, Volume 7, The Pathogenesis of Alcoholism—Biological Factors. New York, Plenum Press, 1983.

5. Miller, M., Gorski, T., Miller, D., Learning to Live Again. Independence, Mo., Independence Press, 1980.

6. Milam, James and Ketcham, Katherine, Under the Influence—A Guide to the Myths and Realities of Alcoholism. Seattle, Washington, Madrona Publishers, 1981.

7. Pattison, E. Mansell and Kaufman, Edward, Encyclopedic Handbook of Alcoholism. New York, Gardner Press, 1982.

8. Royce, James E., A New York, The Free Press, 1981.

9. U.S. Department of Health and Human Services, First Special Report to Congress on Alcohol and Health. National Institute on Alcohol Abuse and Alcoholism, Rockville, Maryland, December, 1971.

10. U.S. Department of Health and Human Services, Second Special Report to Congress on Alcohol and Health. National Institute on Alcohol Abuse and Alcoholism, Rockville, Maryland, June, 1974. 11. U.S. Department of Health and Human Services, Third Special Report to Congress on Alcohol and Health. National Institute on Alcohol Abuse and Alcoholism, Rockville, Maryland, June, 1978.

12. U.S. Department of Health and Human Services, Fourth Special Report to Congress on Alcohol and Health. National Institute on Alcohol Abuse and Alcoholism, Rockville, Maryland, January, 1981,

13. U.S. Department of Health and Human Services, Fifth Special Report to Congresson Alcohol and Health. National Institute on Alcohol Abuse and Alcoholism, Rockville, Maryland, December, 1983.

КОНЦЕПЦИЯ БОЛЕЗНИ

Существует широкое признание алкоголизма как заболевания. Ниже приведены ссылки на основные работы, использованные для подтверждения этой модели алкоголизма.

14. Davies, D. L., Definitional Issues in Alcoholism. In Alcoholism: Interdisciplinary Approaches to An Enduring Problem, R. E. Tarter & A.A. Sugerman (Eds). Reading, Mass., Addison-Wesley, 1978.

15. Glatt, M. M., “The Question of Moderate Drinking Despite Loss of Control.” British Journal of Addic­tion, 1976, 71, 135-144.

16. Glatt, M. M., “Alcoholism Disease Concept and Loss of Control Revisited.” BritishJournal of Addic­tion. 1976, 71, 136-144.

17. Jelllnek, E. M., The Disease Concept of Alcoholism. New Haven, Conn., College and University Press, in association with Hillhouse Press, New Brunswick, N.J., 1980.

18. Keller, M., “On the Loss of Control Phenomena in Alcoholism.” British Journal of Addiction, 1972, 87, 163-186.

19. Knott, David H., M.D., Ph. D., Alcohol Problems Diagnosis and Treatment. New York, Pergamon Press, 1986.

20. Milam, James, The Emergent Comprehensive Concept of Alcoholism. Kirkland, Wa., ACA Press.

21. Mllam, James R. and Ketchum, Katherine, Under the Influence—A Guide to the Myths and Re­alities of Alcoholism. Seattle, Washington, Madrona Publishers, 1981.

22. Rush. B., An inquiry into the effects of ardent spirits upon the human body and mind; with an account of the means of preventing and of the remedies for curing them.

[17857]. Brookfield, Mass., Merriam (8th edn.)

Концепция зависимости как болезни принимается не всеми. Главные критики модели заболевания исходят из того, что в указанных выше источниках не сводятся воедино биологические, психологические и социальные факторы. Высказываются также сомнения в том, что у некоторых из проблемно пьющих людей наличествует собственно зависимость, утверждается, что концепция болезни либо игнорирует таких людей, либо безосновательно навешивает на них ярлыки и необъективно подходит к ним. Далее следуют названия некоторых из работ, критикующих концепцию алкоголизма как заболевания.

23. Maisto, S. A., & Schefft. B. K., The Constructs for Cravings for Alcohol and Lost of Control Drinking: Help or Hindrance to Research. In Addictive Behaviors. 1977. 2. 207-217.

24. Marlatt, G. A., Craving for Alcohol, Loss of Control and Relapse: A Cognitive-Behavioral Analysis. In Alcoholism: New Directions In Behavioral Research and Treatment, Nathan, P. E., Marlatt, G. A. and Lobers T. (eds.). New York, Plenum, 1978.

25. Mello, N. K., Behavioral Studies in Alcoholism. In The Biology of Alcoholism (Vol. 2), B. Kissin and H. Begleiter (eds.). New York, Plenum, 1972.

26. Pattison, E. M., Sobell, M. B., Sobell, L. C. (eds.), Emerging Concepts of Alcohol Dependence. New York, Springer, 1977.

27. Robinson, D., “The Alcohologist’s Addiction: Some Implications of Having Lost Control Over the Disease Concept of Alcoholism,” Quarterly Journal of Studios on Alcohol. 1972, 33, 1028-1042,

АЛКОГОЛИЗМ И ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ПРЕДРАСПОЛОЖЕННОСТЬ

Доказано, что в появлении алкоголизма играет свою роль фактор наследственности. В настоящее время продолжаются исследования в этой области. Каково генетическое влияние, способствующее повышенной подверженности алкоголизму? В перечисленных ниже работах подытоживаются результаты последних исследований.

28. Goodwin, Donald, Is Alcoholism Hereditary? New York, Oxford University Press. 1978.

29. Goodwin, D. W., “Genetics of Alcoholism, Substance and Alcohol Actions/Misuse.” Clinical Science Review: 1:101-117, 1980.

30. Grove, William M., & Cadoret, Remi J., Genetic Factors In alcoholism. In The Biology of Alcoholism. Volume 7. The Pathogenesis of Alcoholism – Biological

Factors, Kissin, Benjamin and Begleiter, Henn, (eds.). New York, Plenum Press, 1983.

31. Leiber, C. S., “The Metabolism of Alcohol,” Scientific American. March 1976.

32. Leiber, C. S., Hasumara, Y., Teschke, R., Matsuzaki, S., and Korsten, M., “The Effect of Chronic Ethanol Consumption on Acetaldehyde Metabolism,” in The Role of Acetafdehyda In the Actions of Ethanol, ed. K. 0. Lindros and C. J. P. Ericksson (Helsinki: Finnish Foundation for Alcohol Studies, Vol. 23. 1975).

33. Leiber. C. S., and Dicarli, L. M., “The Role of the Hepatic Microsomal Ethanot Oxidizing System (MEOS) for Ethanol Metabolism in Vivo,” Journal of Pharmacology and Experimental Therapeutics. Vol. 181 (1972).

34. Schuckitt, Marc A., and Rayses, V., “Ethanol Ingestion: Differences in Blood Acetaldehyde Concentra­tions in Relatives of Alcoholics and Controls,” Science, Vol. 203 (1979).

35. Shuchitt. Marc A., Li Ting Kai., Clonninger, C. Robert Deitrich, Richard A., “The Genetics of Al­coholism — A Summary of the Proceedings of a Conference Convened at the University of California, Davis.” Reported in Alcoholism: Clinical and Experimental Research, Vol. 9, No, 6, pg. 476-492, November/December 1985.

36. U.S. Department of Health and Human Services, Fifth Special Report to the U.S.Congress on Alcohol and Health from the Secretary of Health and HumanServices. National Institute on Al­cohol Abuse and Alcoholism, Rockville, Maryland, December, 1983. Pgs. 15-24,

37. US Journal of Drug and Alcohol Dependence, Alcohol Tolerance Different in CoA Men, A news story In the US Journal of Drug and Alcohol Dependence, Vol. 9, No. t2, pg. 12, December. 1986.

38. US Journal of Drug and Alcohol Dependence, Hyperactive Teens More Likely to Drink, A news story In The US Journal of Drug and Alcohol Dependence, Vol. 9, No, 12, pg. 19, December, 1965.

УПРАВЛЕНИЕ СТРЕССОМ И БОЛЕЗНЬ ЗАВИСИМОСТИ

Доказано, что управление стрессом и обучение релаксации весьма помогают при терапии зависимостей. В следующих работах излагаются основы исследований и методология использования техник управления стрессом и обучения релаксации в терапии.

39. Engstrom, David R., and Liebert. David E., Muscle Tension and Experienced Control; Effects of Alcohol In­take Vs. Biofeedback on Alcoholics and Non-Alcoholics. In Currents In Alcoholism – Recent Advances In Research and Treatment (Vol. VII). Galanter, Marc (eds.). New York, Grune a Stratton, 1980. Pgs. 219-228.

40. Gorski, Terence T., and Troiani, Joseph E., Self Regulation / Biofeedback and Alcoholism – An Applied Model. Ingalls Memorial Hospital, Harvey, Illinois, October. 1978.

ВЕЩЕСТВА, ВЫЗЫВАЮЩИЕ ЗАВИСИМОСТЬ

Химическая зависимость подразумевает привыкание к веществам, изменяющим сознание, в т.ч. к алкоголю. Существует общий, основной синдром зависимости, или привыкания, но каждая группа веществ имеет свои характерные особенности, проявляющиеся в состоянии интоксикации и после прекращения употребления, и эти особенности требуют изучения. Приведенные ниже работы помогут понять сходства и различия между такими веществами. В них описываются одни и те же биологические, психологические и социальные факторы заболеваний зависимости. Даётся обзор последних исследований эндорфинов и энкефолинов и их роли в болезни зависимости.

41. Bennett, Gerald, Vourakis, Christine, Woolf, Donna S., Substance Abuse—PharmacologIc, Developmental, and Clinical Perspectives. New York, Wiley Medical Publications. 1983.

42. Blum, Kenneth, Handbook of Abuseable Drugs. New York, Gardner Press, 1984,

43. Blum, Richard H., Bovet, Daniel, Moore, James, Controlling Drugs: International Handbook for Psychoactive Drug Classification. Jossey-Bass Publishers, 1974.

44. Cohen, G., & Collins, M. A., “Alkaloids from Catecholamines in Adrenal Tissue: Possible Role In Al­coholism,” Science. Vol. 167 (1970).

45. Davis, Joel, Endorphins, New Waves In Brain Chemistry. Garden City, New York, Doubleday & Co., Inc., 1984.

46. Davis, V. E., and Welsh, M. J., “Alcohol, Amines, Alkaloids: A Possible Biochemical Basis for Alcohol Addiction,” Science, Vol. 167 (1970).

47. Hamilton, Helen Klusek, Rose, Minnie Bowen, Gever, Larry N., A Professional Guide to Drugs. Springhouse, Pennsylvania, Intermed Communications, Inc., 1982.

48. Keeley, Kim A., and Solomon, Joel, New Perspectives on the Similarities and Differences of Alcoholism and Drug Abuse. In Currents In Alcoholism. Recent Advances In Research and Treatment (Vol. VIII), Galanter, Marc (eds.). New York, Grune and Stratton, 1981, pp. 99-118.

КОМПУЛЬСИВНОЕ ПОВЕДЕНИЕ

Компульсивное (вынужденное) поведение – это действия, вызывающие интенсивное возбуждение, эмоциональное освобождение или изменение настроения, за которыми следуют длительные периоды боли или дискомфорта. Такое поведение может быть внутренним (мышление, представления, чувства) или внешним (работа, игра, разговоры, и т.д.) При компульсивном поведении возникают биопсихосоциальные паттерны (жесткие схемы), аналогичные основному синдрому зависимости, возникающему при употреблении веществ, создающих привыкание. В перечисленных ниже работах дается обзор различных видов компульсивного поведения и соответствующих исследований.

49. Carnes, Patrick, The Sexual Addiction, Minneapolis, Minnesota, Comp Care Publications, 1983.

50. Conway, Flo and Siegelman, Jim, Snapping: America’s Epidemic of Sudden Personality Change. New York, J. B. Lippincott Company, 1978.

51. Friedman, Meyer and Resenman, Ray H., Type A Behavior and Your Heart. Greenwich, Connecticut, Fawcett Publications, 1974.

52. Friedman, Meyer and Ulmer, Diane, Treating Type A Behavior and Your Heart. New York, Alfred A. Knopf. 1984.

53. Glasser, William, Positive Addictions. New York, Harper and Row Publishers, 1976.

54. Hollis, Judi, Fat is a Family Affair. Center City, Minnesota, The Hazelden Foundation, 1985.

55. Marlatt, G. Alan and Gordon, Judith R., Relapse Prevention – Maintenance Strategies In the Treatment of Addictive Behaviors. New York. Guilford Press, 1985.

56. Peele, Stanton, Love and Addiction. New York, Signet, May 1976, pp. 42-67.

57. Sargant, William, Battle for the Mind: A Physiology of Conversion and Brainwashing. New York, Harper & Row Publishers, 1867.

58. Stunkard, Alber J. and Stellar, Elliot (eds.) Eating and Its Disorders. Association for Research In Nervous and Mental Disease, Volume 62, New York, Raven Press, 1984.

59. Winn, Marie, The Plug In Drug: Television. Children, and the Family. New York. the Viking Press, 1977.

ОТРИЦАНИЕ ПРИ ЗАВИСИМОСТИ

Зависимость называют болезнью отрицания. При обсуждении отрицания часто используются концепции “признания” (когда диагноз признаётся на сознательном уровне, но не принимается на бессознательном) и “принятия”, “сдачи” (когда болезнь принимается больным как на сознательном, так и на бессознательном уровнях). Типичным терапевтическим подходом является конфронтация. В приведённых ниже работах даётся обзор оригинальных источников и последних версий понятий отрицания, признания, принятия и конфронтации.

60. Brown, Stephanie, Treating the Alcoholic, A Developmental Model of Recovery. New York, John Wiley & Sons, Inc., 1986. Pp. 58, 75-100.

61. Forrest, Gary G., Confrontation in Psychotherapy with the Alcoholic. Holmes Beach Florida, Learning Publications, Inc., 1982.

62. Gorski, Terence T., The Denial Process and Human Disease. Ingalls Memorial Hospital, May, 1976, Available from the CENAPS Corporation, P.O. Sox 184, Hasel Crest. Illinois, 60429.

63. Gorski, Terence T., Denial Patterns: A System for Understanding the Alcoholic’s Behavior. Ingalls Memorial Hospital, June, 1976. Available from the CENAPS Corporation, P.O. Box 184, Held Croat, Illinois, 60429.

64. Milam, James R. and Ketchum, Katharine, Under the Influence – A Guide to the Myths and Realities of Alcoholism. Seattle, Washington, Madrona Publishers, 1981, pp. 88-89.

65. Royce, James 6., Alcohol Problems and Alcoholism —A Comprehensive Survey. New York, The Free Press or MacMillan Publishing Co., 1981, pp. 91 -94.

66. Tiebout, Harry M., Psychological Factors Operating in Alcoholics Anonymous, In Current Therapies of Personality Disorders, B. Glueck (ed.) New York, Grune & Stratton, 1946, pp. 145-165.

67. Tiebout, Harry M., “Therapeutic Mechanisms of Alcoholics Anonymous,” American Journal of Psy­chiatry. 1947, 100, 468-473.

68. Tiebout, Harry M., “The Act of Surrender in the Psychotherapeutic Process with Special Reference to Alcoholism,” Quarterly Journal of Studies on Alcohol, 1949, 10, 48-50.

69. Tiebout, Harry M., “Surrender Versus Compliance in Therapy with Special Reference

to Alcoholism,” Quarterly Journal of Studies on Alcohol. 1953, 14, 58-68.

70. Tiebout, Harry M., The Act of Surrender In the Therapeutic Process. New York, The National Council on Alcoholism, undated.

71. Tiebout, Harry M., “Conversion as a Psychological Phenomenon.” Read before the New York Psychiatric Society, April 11, 1944. New York, National Council on Alcoholism, 1944,

72. Vaillant, George E., The Natural History of Alcoholism — Causes, Patterns, and Paths to Recovery. Cambridge, Massachusetts, Harvard University Press. 1983, pp. 31-32, 172-173.

73. Wallace, John, Working with the Preferred Defense Structure of the Recovering Alcoholic. In Practical Approaches to Alcoholism Psychotherapy. S. Zimbers, J. Wallace and S. B. Blume (eds.). New York, Plenum Press, 1978.

74. Zimberg, Sheldon, The Clinical Management of Alcoholism. New York, Brunner/Mazel Publishers, 1982, pp. 74-77, 110-116.

ЗАВИСИМАЯ СЕМЬЯ

Как правило, зависимость описывается как семейное заболевание. По имеющимся оценкам, каждый действующий алкоголик или наркоман способствует появлению серьёзных проблем у трёх-пяти членов семьи. За последние пятнадцать лет произошло решительное изменение в диагностических и терапевтических подходах. Цель семейной терапии расширилась от простой поддержки в выздоровлении алкоголика до определения поражений у членов семьи и оказания им помощи. В следующих работах рассматриваются концепции обретения возможностей, семейной терапии, созависимости, синдрома взрослых детей алкоголиков (АСОА).

75. Ackerman, Robert J., Children of Alcoholics: A Guidebook for Educators, Therapists, and Parents. Holmes Beach, Florida, Learning Publications, 1978.

76. Black, Claudia. It will never Happen to Me. Denver, Colorado, MAC Printing and Publishing Division, 1962.

77. Carnes, Patrick, The Sexual Addiction. Minneapolis, Minnesota, Comp Care Publication, 1983, pp. 91-140.

78. Drews, Toby Rice Getting Them Sober: A Guide for Those Who Live with an Alcoholic. Plainfield, New Jersey, Have Books, Logos International.

79. Dulfano, Celia, Family Therapy of Alcoholism. In Practical Approaches to Alcoholism Psycho­therapy. S, Zimbers, J. Wallace and S. Blume. New York, Plenum Press, 1978, pp. 119-136.

80. Dulfano, Celia, Families, Alcoholism, and Recovery: Ten Stories. Hazelden Foundation, 1982.

81. Gorski, T., Miller. M., Focus on Family, “Relapse: The family’s involvement,” Parts I, II, III. Holly­wood, Fl., The U.S. Journal of Drug and Alcohol Dependence. Inc. Sept./Oct., Nov./Dec., 1909, Jan./Feb., 1984.

82. Gorski, Terence T., Intimacy and Recovery — A Workshop Manual. Hazel Crest, Illinois, the CENAPS Corporation, 1984.

83. Gravitz, Herbert L. and Bowden, Julie D., Guide to Recovery: A Book for Adult Children of Alcoholics. Holmes Beach, Florida, Learning Publications, Inc., 1985.

84. Greenleaf, Jael, “Co-Alcoholic Para-Alcoholic: Who’s Who and What’s the Difference?” Presented at the National Council on Alcoholism, 1981 National Alcoholism Forum, New Orleans, Louisiana, April 12, 1981.

85. Howard. Donald P, and Howard, Nancy T., Treatment of the Significant Other. In Practical Approaches to Alcoholism Psychotherapy, S. Zimbers, J, Wallace and S. Bluma, New York, Plenum Press, 1978, pp. 137-I62.

86. Kaufman, Edward and Kaufman, Pauline, Family Therapy of Drug and Alcohol Abuse. New-Yofk, 1979.

87. Miller, Merlene and Gorski, Terence T., Family Recovery: Growing Beyond Addiction. .Inde­pendence, Missouri, Herald House Independence Press, 1982.

88. Norwood, Robin, Women Who Love Too Much. Los Angeles, Jeremy P. Tarcher, Inc., 1985.

89. Peele, Stanton, Love and Addiction. New York, Signet, May 1976.

90. Smith, Jan L., Gorski, Terence T., Miller, Merlene, “Family Involvement in Relapse

Prevention.” – Course Handout, 1985.

91. Wegsheider, Sharon, Another Chance – Hope and Health for the Alcoholic Family. Palo Alto California, Science and Behavior Books, Inc., 1983.

92. Woititz, Janet Geringer, Adult Children of Alcoholics. Pompano Beach, California, Health Commu­nications, Inc., 1996.

93. Woititz Janet Geringer, Struggle for intimacy. Pompano Beach, California, Health Communications, Inc., 1985.

ЗАБОЛЕВАЕМОСТЬ И СМЕРТНОСТЬ СРЕДИ АЛКОГОЛИКОВ

По имеющимся оценкам, болезнь зависимости сокращает жизнь человека приблизительно на 11 лет. Существуют свидетельства того, что хотя трезвость увеличивает продолжительность жизни, трезвые алкоголики продолжают подвергаться большому риску повышенной заболеваемости и преждевременной смерти. Причины смерти простираются от заболеваний печени и других прямых поражений организма до рака, болезней сердца и заболеваний, связанных со стрессом. Причины наступления смерти в трезвости отражают сильное влияние болезней, связанных со стрессами и токсинами, которые могут возникать из-за замены основной зависимости на зависимость от других веществ (кофеина и никотина) и видов поведения.

94. Pefl, S, and O’Alon.io, C. A,, “A Five Yf.if Morr-ttity Study of A’coholic-i,” Journal of Occupational Medicine. 15:120-126, T973,

95. Vaillant, George E.. The tVstwaf History of Alcoholism—Causes. Pfittsms. wd Paths to Recovery. Cambridge, Massachusetts, Harvard University Press, 1983, pp. 161-173.

КОФЕИН

В результате исследований кофеиновая зависимость определяется как клинический синдром, характеризующийся повышенной тревожностью, беспричинным страхом и раздражительностью, а также физическими симптомами, такими как тахикардия (учащённое сердцебиение) и тремор (дрожание рук). Хотя часто в этом не отдаётся отчёта, кофеиновая зависимость может играть значительную роль в возникновении чувства дискомфорта и дисфункции у лиц, выздоравливающих от болезней зависимости. Кроме того, кофеиновая зависимость может иметь связь с возвращением к зависимому употреблению у выздоравливающих.

96. Blattner, John F,, Ths Effects ofCaif”ln” Consumption with rtfcowring

Alcoholics ”nd Its ftf-lationsh/p to Lavols of Anxiety. An Unpublished Doctoral

Dissertation, Prepared for the Fielding institute, Santa Barbara. California, 1985.

97. Qilllland, K., Bullock, W., “Caffeine; A Potential Drug of Abuse,” Advances In

Alcohol and Substows Atfiiss. 1983, 3′53-73.

98. Oaw, P. B,, Carf”/ti”, Parsp“ctlv” from Rwcant Raawrch. New York. Springer-Verlag, 1984.

99. Ollliiand, K., fluitock, W., Caffeine: A Potential Drug of Abuse, tn Addictive Behaviors. Shaffw, Howard and Stimmel. New York, Barry, Haworth Press, 1983, pp. B3-74.

100. Gilbert, fl, M. Caffeine As a Drug of Abuse.- In ftesswch Advances In Alcohol and 0i’up Proo/vow, Vol. 3. Gibbons ft. J., Isreal Y. et al (eds.t. Now York. John Wfley and Sons, 1976.

101. Greden, J. P.. “Anxiety or Caffeinism, A Diagnostic Dilemma.” Amur/can Journal of PfyetiMfy, Vol. (31:1069-1092, t974.

102. Greden, J. P., Fontaine P., Lubetsky, M. and Chamberlain, K,, “Anxiety and Depression Associated with Caffeinism Among Psychiatric Patients,” Amarfcun Jowiwl of Psychiatry, Vol. 138:863-968, 1978.

103. Nasr>, H., ‘TaycrKitoglcal Effects and Alcohol Antagonizing Properties or Caffeine,” auart”rty Journal Of StudiM on Alcohol. Vol. 27:727-734, 1986.

104. flobertson, D., Prolich, J. C., Carr, R. K., Watson, J. T., Hollifield, J. W., Shand, 0. C. and Oataa, J. A., “Effects of Caffeine¹ on Plasma Renin Activity, Catecholamines and High Blood Pressure,” fltew £nglsndJounwl ofM9dlclM. Vot. 298:181-186, 1978.

ПОСТАБСТИНЕНТНЫЙ СИНДРОМ

Последние исследования показывают, что выздоравливающие алкоголики страдают от не устанавливаемых клиническим наблюдением органических умственных расстройств, затрудняющих способность думать, управлять своими чувствами и эмоциями, помнить факты, нормально спать, сохранять психомоторную координацию и справляться со стрессом. Синдром является хроническим и ярко выражен на стадии раннего выздоровления в течение 30-180 дней. После этого периода симптомы периодически возвращаются, особенно в моменты, когда пациент испытывает чрезмерный стресс, усталость или плохо питается. Этот синдром называют постабстинентным синдромом, длительной абстиненцией, “сухим пьянством”, “подготовкой к употреблению”. Следующие работы рассматривают этот синдром, дают его описание и приводят гипотетические причины возникновения.

105. Abbott, M. W,, and Gregson, R. A. M., Cognitive dysfunction in the prediction of relapse in alcoholics. J Stud Alcohol 42:230-243, 1981.

106. Adams, K., Grant, Igor, and Reed, Robert, “Neuropsychology in Alcohotic Men in Thm Late Thirties:

One-Year FoHow-Up,” American Journal of Psychiatry 1378. August 1980, pp. 928-931,

107. Adams, K., Grant, (gor, Carlin, Alber S.; Reed, Robert, “Cross-Study Comparisons of Seit-Reported Al­cohol Consumption in Four Clinical Groups,” American Journal of Psychiatry f364, April, 1981, pp. 445-449.

108. flegleiter, H.. “Brain Dysfunction and Alcoholism: Problems end Prospects.” Alcoholism; Clinical and Experimental Research S, 2, Spring 1981, pp. 284-266.

109. BennettA. E., MoweryG. I.., PortJ.T., arain Damage from Chronic Alcoholism: “The Diagnosis of In­termediate Stage of Alcoholic Brain Disease,” Am J Psychiatry 116:705-711, 1960.

110. Berglund M.i “Cerebral Dysfunction in Alcoholism Related to Mortality and Long-Term Social Adjust­ment,” 4rc6Ao/tem; Clinical and eicporlmantal Research. Vol. 9, No. 2:153-157, 1985.

111. Berglund, M., Laigonquist, H., Horlen. M, Prognostic significance and re variability of cerebral deaf unction in alcoholics. J Stud Alcohol 38:1761-1769, 1977.

112. Btrnbaum, Isabel M, and Parker, Elizabeth S. (eds.l. Alcohol and Human Memory. Htllsdale, New Jersey, Lawrence Eribaum Associates Publishers, 1977, Distributed by Halstesd Press Division. John WHey & Sons, Inc., New York.

113. Brandt, J., Butters, N., Ryan, C., Bayog, R., “Cognitive Loss and Recovery in Long-Term Alcohol Abusers,” Archives of Genera/ Psychiatry 40:436-442. 1983,

114. Cala, L, A. & Mastaglia, F. L., “Computerised Tomography in Chronic Alcoholics.” Alcoholism: Clinics! and Experimental Research S2, Spring, 1981, pp, 283-294.

115. Carlen, Peter L., Reversible Effects of Chronic Alcoholism on the Human Central Nervous System; Pos­sible Biological Mechanisms, tn Cerebral Deficits in Alcoholism, D, A. Wifkinson led,), Toronto, Canada, Addiction Research Foundation, 1982, pp. 107-122.

116. Coger. R, W., et. al., EEG Differences Between Male Alcoholics in Withdrawal and Those Stabilized in Treatment. In Cumnta In Alcoholism. Vol. VIII. M. Galanter (ed.l. New York, Grune & Stratton, 1981, pp. 86-96.

117. DeSoto, CHnton B., O’Donnel), William E., Alfred, Linda J., Lopes, CherylE., “Symptomatology lr> Al­coholics at Various Stages of Abstinence,” <4/c’o/io//sOT; Ci/n/caf and Experimental Haswfrch, Vol. 9, No. 6, Nov./Dec. 1986, pp. 605-S12,

118. Eckardt, M. J., Alcohol and Brain Dysfunction, Clinical Brain Research Lab of Clinical Studies, DICBR, NIAAA, Rockvilla, Maryland.

119. Eckardt, M. J., Parker E. S., and Noble, E. P., “Change* in Neurophysiological Performance During Treatment for Alcoholism.” Blot. Psychlft. 1979, 14:943-964.

120. Eckhardt, M., Ryback, Ralph S.. Neuropaychologica) Concomitants of Alcoholism. In Currents in Al­coholism Volume Vllf. M. Galanter led.). New York, Grune & Stratton, 1981, pp. 6-27.

121. Fabian, M. S., Parsons, 0. A., “Differential tmproyemem of Cognitive Function* in Recovering Al­coholic Women.” J Abnorm Psycho/ 92:87-96, 1983.

122. Finger, S, A., Recovery from Brain Damage: Research and Theory. New York, Plenum Presa, 1978.

123. Galamef, M. et. al., Thought Disorder in Alcoholics. In Currents In Alcoholism Volume Vtl, M, Galanter led.). New York, Grune & Stratton, 1980, pp. 248-262.

124. Qoldman, M. S., Reversibility of Psychological Deficits in Alcoholics: The Interaction of Aging worth Al­cohol. In Ceiwhral Deficits In Alcoholism, 0. A. Wllkinson led.). Toronto, Canada. Addiction Re­search Foundation, 1982, pp. 79-106.

125. Goldman, M. S, “Cognitive Impairment in Chronic Alcoholics; Some Causa for Optimism.” Am Psy-cfto/Off/at 38:1045-1064, 1983.

126. Goldman, Mark S., “Nuevo psychological Recovery in Alcoholics: Endogenous and Exogenous Pro­cesses,” Alcoholism: Clinical and experimental Research. Vol. 10, No. 2, March/April 1986.

127. Goldstein, G., Chollos, J, W., McCarthy, R. J., and Neuringer, C,, “Recovery from Gait InatabHil/ln Al­coholics,” Journal iff Studlas on Alcohol. 28: 38-43, 1968.

128. Gorski, T. The fVauro/og/ca/fy-ffssacf Alcoholism Diagnostic Syswm. Hazel Crest, Illinois, Al­coholism Systems Associates, pp. 28-31, 1979.

129. Gorski, T. and Miller M., Counseling for Rafapso Prevention Independence, Missouri, Independence Press, 5982, pp. 31-35.

130. Gorski, T, “Special Report; Diagnosing PAW Using the OSM III.” Hazel Crwt, Illinois, The CENAPS Corporation, January 20, 1984,

131. Gram. I. and Judd, L. L., “NBUropsychoiogicat and EEG Disturbances in Poiydrug Users.” American Journal of Psychiatry 7339, September 1979, pp. 1039-1042.

132. Grant, I., Adams, Kenneth, Reed, Robert, “Normal Neuropsyc ho logical Abilities of Alcoholic Men in Their Late Thirties.” Amsrtcw Journal of Psychiatry W 10, October, 1979, pp. )263″1269.

133. Grant, I,, Adams, K.. Reed, R, “Aging, Abstinence, and Medical Risk Factors in the Prediction of Neuropsychologic Deficit Among Long-Term Alcoholics.” Archives of General Psychiatry 41 July 1984.

134. Gregson, R. A, M., & Taylor, G. M., Prediction of relapse fn man alcoholics. J. Stud Alcohol 38:1749-1759, 1977.

135. Harper C. B., Blumbergs P. C., “Brain Weights in Alcoholics,” J Naorol Nourostfrg Psychiatry 45;838-840, 1982.

136. Hartmann, Ernest 1.,, Alcohol and Sleep Disorders. In Pattison, E. M. and Kaufman, E., Encyclopedic Handbook of Alcoholism. New York, Gardner Press, 1982, pp. 180-193.

137. Jonklna, R. L, & Parsons, 0, A.. Recovery of Cognitive Abilities in Male Alcoholics, In Own/its In Al­coholism VII. (M. Galanter, ed.l. New York, Grune 8- Stratton, 1980, pp. 229-237.

138. Ktssin, B,, Biological Investigations in Alcohol Research. In Research Priorities on Alcohol. Journal of Studies on Alcohol [Suppit, 8:546-181, November, 1979.

139. Lishman W, A., "Cerebral Disorder ir> Alcoholism; Syndromes of Impairment." Brain 104; 1-20, 1981.

140. MacVane, J., Butters, N., Montgomery, Kathleen, Farber, Jonathan, "Cognitive Functioning in Men Social Drinkers." Journal of Stud/as on Alcohol 43 81 -95, 1982. 141. McCrady, Barbara S, PhD., Smith, Delia E., "Implications of Cognitive Impairment for the Treatment of Alcoholism," Alcoholism; Clinical and eitparlmantal ffaswrcfi. Vol. 10, No. 2, March/April 1986,

142. Milam, J, and Ketcham, K,. Under tha Influanca. Seattle, Washington, Madrona Publishers, 1981, pp. 66-70,

143. Miller, M., Gorski, T. Miller, D., Learning to Live Again., Independence, Missouri, Independence Press, pp. 98-101, 1980.

144. Page, R. D. and Schaub, L. H,, "Intellectual Functioning in Alcoholics During Six Months' Abstinence."

Journal of Stud/as on Alcohol 3S 1240-1246, 1977. 146. Parkef, Elizabeth S., and Parker. Douglas A.,Towards an Epidemiology of Cognitive Deficits Among

Alcohol Consumers. \n Carabral Oaf/cits in Alcohol fsm, D. D. Wilklnson (ad.). Toronto, Canada, the

Addiction Rwaarch Foundation, March 1979, pp. 21-46.

146. Parsons, 0. A., "Neuropsycriologlcal Deficits in Alcoholics; Facts and fattens." Alcoholism: Clinical and eMpariMMtal Rasaarch. 1.-51-66, 1977.

147. Parsona, 0. A. & Labw. W. R., "The Relationship Between Cognitive Dysfunction and Brain Damaga \n Alcoholics; Causal Interactive, or Epiphenomenal?" Alcoholism: Clinical and EMparimantal

RasaarchSl. Spring, 1981, pp. 326-343.

148. Pishhin, Vladfnir, Lovalto, William R.. Bourne, Lyte E, Jr., "Chronic Alcoholism in MalM:. Cognitive

Deficit As a Function of Ag“ of Onset, Age. and Duration." Alcoholism: Clinical and exparfmantat

Raaaarch, Vol. 9, No. 5, pp. 400-40S, Sapt./Oct. 1965.

149. PorjeM, 8. and 8eglelter, H., "Human Evoked Brain Potentials and Atoohol." Alcoholism: Clinical and Exfiarfnmntal ftasMirch e 2 Spiing, 1981, pp. 304-317.

150. Porjesz, B. and Beglaiter, H., Brain Dysfunction and Alcohol. In 77w Pathoganasis of Al­coholism—Biological Factors, Vol. 7. B. KIssin and Begleiter (ads.). New York, Plenum Press, 19(0 pp. 418-463.

151. Ryan, C., BuRers, N. & Montgomery, K,, "Memory Deficits In Chronic Alcoholics; Continuities Between the'Intact' Alcoholic and the Alcoholic Koreakoff Patient." In a/o/off/ca/fft'acrto/4/coAo/ H. Begleller {ad.l. New York, Plenum Press, 1978, pp. 701-718.

152. riyan, C, & Butters, N., "Further Evidence for a Conllnuum-of-Impairment Encompassing Male Al­coholic Korsahoff Patients and Chronic Alcoholic tAan." Alcoholism: Clinical and EMparimantal Ra-saarch, 4 No. 2, April 1980.

153. Ryan C., Butters N., Cognitive Deficits in Alcoholics, In The Pathogenesfs of Alco­holism-BlologiwI Factors, Vol.7, B, KisslnandBegleiterteds.). New York, Plenum Press, t9B3, pp. 436-438,

154. S anchor Grata, M. and Wilkinson, 0. A,, Investigation of Brain Function in Atcohotics: A Method ologic at Critique, in Cerebral Deficits in Alcoholism. D. D. Wilkinson (ed.l. Tgfonto. Canada, The Addiction Research Foundation, March 1979, pp. 21 "46.

155. Sega), 8, M., Kushnarev, V. M., Urakov, 1. G., Miaalon.thnik, E. U., "Alcoholism and Disruption of Ac­tivity of Deep Cerebral Structures." Quarterly Journal of Studies on Alcohol 31:587-60), 1970.

156. Sellers, E, M, frKalant, H., Alcohol Withdrawal and Delirium Tremens. In Encyclopedic Handbook of AfcohoUsm. New York, Gardner Press, Inc., 1982, pp. 152-153.

157. Silbefstein, J. A., and Parsons, 0. A., Neuro psychological Impairment In Female Alcoholics. In Currents In Alcoholism Vft, M. Galanter (ed.l. New York, Grune & Stratton, 1980. Dp. 481 496

158. Small, J. Ed, Alcohol’ and Cognitive Loss. Special Supplement NtAAA's National Clearing House for Alcohol Information, Rockville, Maryland¹.

159. Tarter, R. E. & Afterman, A. ), "Neuropsychological Deficits in Alcoholics; Etiological Considerations." Journal of Studios on Alcohol 4S 1, 1984, pp. 1-9.

160, Walker, D. W,, et, at., "Neuroanatomical and Functional Deficits Subsequent to Chronic Ethsnot Ad­ministration in Animals." Alcoholism: Clinical and Experimental Research 52, Spring, 196), pp. 267-282.

161. Weiner, H., Hofer, M., & Stunkard, A. J. (eds.t. Brain. Behavior, and Bodily Disease. New York, Haven Press, 1961.

162. Wellman, M., "The Late Withdrawal Symptoms of Alcohol Addiction." Canadian Madicaf Associa­tion Journal, 70;526-529. 1954.

163. Wilkinson, D. A. and Carlen, P. L, "Neuropsychological and Neurological Assessment of Alcoholism;

Discrlmf nation Between Groups of Alcoholics," Journal of Studies on Alcohol, 41:i29-139. 1960.

164. Witklnson, D. A. and Caflen, P. L., Relation of Neuropsychologica) Test Performance in Alcoholics to Brain Morphology Measured by Computed Tomography, In Advances in Expert mental Medicine and Biology. Vof. W. Biological Effects of Alcohol. H. Begteiter(ed.), 683 699, hw York Plenum Press, 1980.

165. Zimbarg, Shaldon, The Clinical Managamant of Alcoholism. New York, Brunner/Mazel Publishers, 1902, pp. 60-61.

ЭВОЛЮЦИОННЫЕ МОДЕЛИ ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ

Выздоровление определяют, как эволюционный процесс устранения повреждений, нанесённых болезнью зависимости, развития механизмов приспособления без употребления химических веществ, изменения личности и приобретения новых подходов к жизни и способам жить. Ранее считалось, что выздоровление – это лишь “процесс зеркального отражения”, просто восстановление в обратом порядке после поражений, вызванных развитием болезни. Впоследствии был сделан вывод, что для успешного выздоровления требуется не просто восстановление после повреждений прошлых лет, но и приобретение совершенно новых навыков приспособления к жизни, развитие новых личностных качеств и подходов к жизни и способам жить. На приобретение этих навыков влияет длительное отравление организма, на ликвидацию которого уходит от 6 до 18 месяцев. В указанных ниже работах даётся обзор основ эволюционной модели выздоровления от болезни зависимости.

166. Bean, M., "Alcoholica Anonymous I," Psychiatric Annals. 1975(a>, 5(21, 7-61.

167. Bean. M. "Alcohoffca Anonymous II," Psyctifatrfe Annals. 197S(b(, 5(3t, 7-57. 168. Bean, Margaret, Clinical Implications of Models for Recovery from Alcoholism. In Th” Aod/cUva Bahavlors, Shatter, Howard and Barry, Sttmmel leds.l. The Hawonh Press, Inc., )964, Pp. 91-104,

169. Blane, H. T,, Psychotherapautfc Approach. In Tha Biology ofAlcoholism, TrMtment andRahabifi-fat/on oftho Chfonic Alcoholic (Vol. 5f. Q-, Kissin and H, Begleiter (eds.). New York, Plenum, 1977. pp 160-160, 1977,

170. Brown, Stephanie. Treating th” Alcoholic; A Devsfofimantal Modal of Racovory. New York, John Wiley & Sons. 1986.

171. Forrest, Gary Q., Intwwiva Psychotherapy of Alcoholism, Springfield, Illinois, Chariw C. Thomas Publisher, 1964.

172. Gorski, TerenceT., Tha Davalopmantal Mod”lof Racovoiy-A Workshop Manual. TheCENAPS Corporation, Hazel Crest, Illinois, 1986.

173. Haielcfsn Foundation, Inc. The Caring Community Serlas. Center City, Minnesota, 197S. No. 1; The Naw Awaranass. No, 2: Identification. No. 3: Implementation.

No. 4; m“ Crisis.

No. 5: Emafgancy Grrw.

No. 6: OMiIng with Dan/a/.

No. 7: Th* Haw Understanding.

No, 8; Winning by losing—Tim Decision.

No. 9; Pwsomif Inventory ft Planned Ha-Cntry..

No. 10: Cbatlwgw to tha Mow Way of Ufa.

174. Miller. Marlene, Gorski, Terence T., and Miller, David K., Learning to Uv“ Again-a Ou/da to Racovary from Alcoholism. lndep“n4ence, Missouri, Independance Press, 1982, pp. 123-128.

175. Mulford, H., "Stages in the Alcoholic Process." Journal of Studies on Alcohol. 1977,38(31, 563-683.

176. Rubinsron, E,, "The First Year of Abstinence: Notes on an Exploratory Study." Journal of Studies on Alcohol. 1981, 41(6>, 577-582.

177. Tiebout, Harry M., "Therapeutic Mechanisms of Alcoholics Anonymous," American Journal of Psychiatry, 1947,

178. Wiseman, J. P., "Sober Comportment; Patterns and Perspectives of Alcohol Addiction." Journal of Studies on Alcohol. 1961,42(1), 106-126.

179. Zimberg, N, E,, Psychotherapy in the Treatmant of Alcoholism. In Encyclopedic Handbook of Alcoholism, E, M. Pattison and E. Kaufman (eds.l. New York. Gardner Press, 1982, pp. 999-1011.

АА И СВЯЗАННЫЕ С НИМИ ГРУППЫ САМОПОМОЩИ

“Анонимные алкоголики” (АА) и связанные с этим сообществом группы очень помогли миллионам людей выздоравливать от болезни зависимости. Приведенные ниже книги – это частичный список литературы АА и других подобных групп, которая часто используется в подходах к химической и поведенческой зависимостям, основанных на принципе самопомощи.

180. Alcoholics Anonymous World Services, Inc., Alcoholics Anonymous. Alcoholics Anonymous World Services, inc., 1955.

181. Alcoholics Anonymous World Services. Inc., Alcoholics Anonymous Coma of Ago. Alcoholics Anonymous Publishing, Inc. (now known as A,A. World Services, Inc.), 1957.

182. Alcoholics Anonymous Publishing, Inc. (now known as A.A. World Services, Inc.). Twelve Steps and Twelve Traditions. Alcoholics Anonymous Publishing, Inc. (Now known as A.A. World Services, inc.). 1957,

183. Bill 8., Compulsive Overeaters, The Basic Text for Compulsive Overeaters. Comp Care Publica­tions, Minneapolis, Minnesota, 1981.

184. Emotions Anonymous International. Emotions Anonymous. Emotions Anonymous International, 1978.

185. Narcotics Anonymous World Service Office, Inc. Narcotics Anonymous. C.A.R.E.N.A. Publishing Co.. 1982.

186. Maxwell, Milton A.. The AA Enparlenco. New York, McGraw-HitI Book Company, 1984.

ПИТАНИЕ

Питание – важная часть выздоровления. Большое количество людей выздоравливающих от зависимостей, плохо питаются. Многие страдают от гипогликемии (пониженного содержания сахара в крови) и диабета. Важно иметь комплексные пособия о роли правильного питания для выздоровления.

187. Katcham, Katharine, and L. Ann Mualler, Eating Right to Live Sober. Seattle, Washington, Maclrona Publishers, 1981.

188. Milam, James, and Ketcham, Katharine, Under the Influence — A Guid to the Myths and Realities of Alcoholism. Seattle, Washington, Madrona Publishers, 1981.

ПРОЦЕСС СРЫВА

В 1935 г. процент срывов у проходивших терапию алкоголиков составлял 98%. Лишь двум процентам алкоголиков после терапии удавалось остаться трезвыми и выздоравливать. В начале 1970 гг. к выздоровлению приходило 40-60 % всех алкоголиков после терапии. Такое резкое улучшение процента выздоровления непосредственно связано с более точным пониманием природы алкоголизма (концепция болезни) и применением этого понимания в клинической практике. Процент срывов с 1970 г. остался практически неизменным. Для существенного увеличения числа успешно выздоравливающих необходимо систематическое наблюдение за пациентами, которым не удаётся выздоравливать. На основе этой информации должно родиться новое, более точное понимание природы срыва, которое потом должно быть применено на практике. Список следующих работ – попытка отразить появление нового понимания процесса срыва.

189. Armor, David J., Polich, Michael, Stambul, Harriet Q.. Alcoholism and Treatment. NawYork, John WIley 6 Sons, 1978.

190. Baakland, F,, Lundwall, L., & KIssin, 8., Methods for the Treatment of Chronic Alcoholism; A Critical Appraisal. In Gibbons, J, G., Isreal, Y., Kalant, M., Popnam, R. £., Schmidt, W., & Smart, R. G., fff-sinwh Advances In Alcohol and Orug Problems. New York, John WItey & Sons, 1976.

191. Crewa, Chw\wW., A Look at Relapse. Canter City, Minnesota, Ha-ieldan Educational Matflfiala, 1980.

192. Donovan, Dennis M. and Chaney, Edmund F., Alcoholic Relapse Prevention and Intervention; Models and Method*. In Ralapsa Prevent/on—Maintenance Strategies In tfia Treatment of Addictive Behaviors. Marian, G. Alan and Gordon, Judith R. (eda.l. New York, The GiHord Prew, 1966, pp. 361-418.

193. Emrick, C. D., A review of psychologically oriented treatment of alcoholism. 1. The use and interrela­tionships of outcome criteria and drinking behaviour following treatment. Quarterly Journal of Studios on Alcohol. 35:523-548, 1974.

194, Gorski, Terence T,, Tha Dynamics of Relapse in the Alcoholic Patient, Harvey, Illinois, Ingalls Memorial Hospital, September 1976,

195, Gorski, Terence T. and Miller, Merlana M., Counseling fof Ra/apsa Prevention: Tha Workshop Manual. Hazel Croat, IHinoif, Human Ecology Systems, Inc., 1979.

196. Gorski, Terence T., "Dynamic of Relapse." CAP Digest, November/December 1980.

197. Gorski, TorencflT., and Miller, Merleng. Tha PhMM M<1 Warning Signs of Ralupaa. Independence, MIsaouri, Herald Houw, Independence Prew. 1904.

198. GorskI, Torence T., and Miller, Meriene, Counseling tor Rstapss Prevention. Indapendence, Mis­souri, Herald Houu Publfshani. 1982, pp 43-76.

199. Grimmett, John 0., Barrtws Against Recovery. Center City, Minnesota, Hazelden Education Ma­terials. 1982.

200. Holier, J. E., Robins, L. N., Taytor, J. R., Carey K.. Miller, R. H,, Combs-Ormfl, T., 6 F.wnw. A., The Extent of Long-Term Moderata Drinking Acnong Alcoholics Discharged from Medical and Psychiatric Treatment Facilities, fl/“w England Journal of Medicine, Vol. 312, No. 26, 1986.

201. Hoffman, Norman S., Belille, Carol A., McKenna, Thomas, Caior 1986 Report, St. Paul, Medical Educa­tion and Research Foundation, 1985.

202. Letleri, Dan J., Sayers. Mollie A., Nelson, Jack E,, NIAAA TrMtmant Handbook Swiss: Sum­maries of Alcoholism Treatment Assessment Research. National Institute on Alcohol Abuse and Alcoholism. Rockville. Md., 198S.

203. Martatt, G, Alan, Relapse Prevention: Theoretical Rationale and Overview of the Model, in Re/apse Prevention—Maintenance Strategies in the Treatment of Addictive Behaviors. Mariatt, G. Alan and Gordon, Judith R, (ed“.). New York, The Guilford Press. 1986, pp. 3-70,

204. PIckens, R, W., Hatsukami, 0. K,, Spicer. J. W,, & Svikie, D. S., Relapse by Alcohol Abusera, Al­coholism Clinical anil Experimental Research, Vol. 9, No. 3, 1985.

205. Robe, Lucy Barry, and Maxwell N. Welsman, Slips, Sobriety and the A.A. Program, in Rafapsa/Slips.

Johnson Institute, 1983. Pp. 34-62.

206. Vatlaa, Jorge, From Social Drinking to Alcoholism. Dallas, Texas, Tane Press, 1969- Pp. 89-116.

* Выражаем Джан Смит благодарность за помощь в составлении этого списка.

Я не собираюсь объяснять, как в мои руки попала та переписка, которую я теперь предлагаю вниманию общества.

Есть два равносильных и противоположных заблуждения относительно бесов. Одни не верят в них, другие верят и питают к ним ненужный и нездоровый интерес. Сами бесы рады обеим ошибкам и с одинаковым восторгом приветствуют и материалиста, и любителя черной магии.

Советую моим читателям помнить, что дьявол – отец лжи и не все, что говорит Баламут, следует считать правдой, даже с его собственной точки зрения.

Я не устанавливал личности тех, кто упомянут в письмах. Однако не думаю, что, например, отец Игл или мать подопечного описаны достоверно. В аду, как и на земле, умеют подкрашивать мысли в угоду своим намерениям.

В заключение должен добавить, что я не пытался уточнить хронологию писем. Мне кажется, что чаще всего дьявольский принцип датировки никак не связан с земным временем, и потому я не стал его воспроизводить. История второй мировой войны могла интересовать Баламута только в той степени, в какой она повлияла на духовное состояние интересующего его человека.

К. С. Льюис

Модлин Колледж, 1941

Письмо первое

Мой дорогой Гнусик!

Я вижу, ты следишь за чтением своего подопечного и за тем, чтобы он вращался в кругу своих друзей‑материалистов. Но мне кажется, ты немного наивен, полагая, что аргументы смогут вырвать его из объятий Врага. Это было бы возможно, живи он несколькими веками раньше. Тогда люди еще прекрасно умели отличать доказанное от недоказанного, и уж если что‑то доказано, они и верили в это. Тогда еще не теряли связи между мыслью и делом и как‑то могли изменить свою жизнь сообразно умозаключению. Это мы исправили при помощи еженедельной прессы и других средств. Твой подопечный с младенчества привык к тому, что в его голове кружится одновременно добрая дюжина несовместимых воззрений. Концепции он воспринимает прежде всего не как истинные или ложные, а как теоретические или практические, устаревшие или современные, банальные или смелые. Самоуверенная тарабарщина, а не аргументы, поможет тебе удержать пациента вдали от церкви. Не трать времени на то, чтобы убедить его в истинности материализма: лучше внуши ему, что материализм силен или смел, что это философия будущего.

Доводы неприятны тем, что бой приходится вести на территории Врага. Он ведь тоже умеет убеждать: однако в той пропаганде, какую я предлагаю тебе, Он, как показывает наш многовековой опыт, не идет ни в какое сравнение с нашим отцом. Доказывая, ты пробуждаешь разум подопечного, а если разум проснется, кто предугадает результат? Даже если при каком‑то повороте мысли случится так, что в выгоде будем мы, ты затем обнаружишь, что отвлек внимание от потока непосредственных переживаний, плавающих на поверхности, и самым пагубным образом направил его в глубину. Твоя же задача как раз в том, чтобы приковать внимание подопечного к постоянно меняющимся чувственным впечатлениям. Учи его называть этот поток «настоящей жизнью» и не позволяй задумываться над тем, что он имеет в виду. Помни: в отличие от тебя, твой подопечный – не бесплотный дух. Ты никогда не был человеком (в этом – отвратительное преимущество нашего Врага) и потому не можешь представить себе, как они порабощены обыденным. У меня был подопечный, крепкий атеист, который занимался иногда в Британском музее. Однажды, когда он читал, я заметил, что его мысли развиваются в опасном направлении. Враг наш, конечно, тут же оказался рядом. Не успел я оглянуться, как моя двадцатилетняя работа начала рушиться. Если бы я потерял голову и прибегнул к доводам, все пошло бы насмарку. Но я не настолько глуп. Я тотчас сыграл на той струнке моего подопечного, которая больше всего была под моим контролем, и намекнул, что сейчас самое время пообедать. Враг, по‑видимому, сделал контрвыпад (никогда невозможно точно подслушать, что Он говорит), то есть дал понять, что эти размышления важнее обеда. Наверное, так оно и было, потому что, когда я сказал: «Да, это слишком важно, чтобы заниматься этим на голодный желудок», подопечный заметно повеселел. А когда я добавил: «Лучше вернуться сюда после обеда и тогда подумать как следует», он уже был на полпути к двери. Когда он вышел на улицу, победа была за мной. Я показал ему разносчика газет, выкрикивающего дневные новости, и автобус № 73; и, прежде чем он коснулся подножки автобуса, он уже непоколебимо верил, что, какие бы странные вещи и мысли ни приходили в голову, когда уединишься с книгами, здоровая доза «настоящей жизни» (под которой я в нем подразумевал автобус и разносчика) сразу покажет, что таких вещей «просто нет».

Он знал, что избежал опасности, и позднее любил говорить о «том неизъяснимом чувстве реальности, которое надежно защитит от крайностей чистой логики». В настоящее время он благополучно пребывает в доме отца нашего.

Улавливаешь, в чем тут дело? Благодаря процессам, которые мы пустили в ход несколько веков тому назад, людям почти невозможно верить в незнакомое и непривычное – у них перед глазами всегда есть знакомое и привычное. Набивай до отказа своего подопечного обычностью вещей. Но не вздумай использовать науку (я имею в виду науку настоящую) как средство против христианства. Наука вынудит его задуматься над реальностями, которых он не может ни коснуться, ни увидеть. Среди современных физиков есть печальные тому примеры. А если уж ему непременно нужно барахтаться в науке, пусть займется экономикой или социологией. Не давай ему убежать от этой бесценной «действительной жизни». Пусть лучше совсем не видит научной литературы. Внуши ему, что все это он уже знает, а то, что ему удается подхватить из случайных разговоров и случайного чтения – «достижения современной науки». Помни, ты там для того, чтобы его обманывать. Судя по высказываниям некоторых из вас, молодых бесов, можно подумать, что вы поставлены учить их!

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо второе

Мой дорогой Гнусик!

Весьма досадно было узнать, что твой подопечный обратился. Не тешь себя надеждой, что избежишь положенного наказания (хотя я уверен, что в минуты успеха ты не тешишь себя надеждами). Надо спасать положение. Не нужно отчаиваться – сотни людей, обратившихся взрослыми, побыли в стане Врага, исправились, и теперь они с нами. Все привычки подопечного, и душевные, и телесные, льют воду на нашу мельницу.

Один из великих наших союзников в нынешнее время – сама церковь. Пойми меня правильно. Я говорю не о той самой Церкви, которую мы видим объемлющей пространство и время, укорененной в вечности, грозной, как полки со знаменами. Это зрелище, признаюсь, способно устрашить самых смелых искусителей. Но, к счастью, та Церковь невидима для людей. Твой подопечный видит лишь недостроенное здание в псевдоготическом стиле на неприбранном строительном участке. Войдя же внутрь, он увидит местного бакалейщика с елейным выражением лица, а тот предложит ему лоснящуюся маленькую книжку, где записано содержание службы, которое никто толком не понимает, и еще книжечку в потертом переплете, содержащую искаженные тексты разных религиозных песнопений, в большинстве своем плохих и напечатанных к тому же мелким шрифтом. Когда он сядет на свое место и оглядится, он увидит как раз тех соседей, которых он избегал.

Тебе следует в полной мере их использовать. Пусть его мысли перескакивают со слов «Тело Мое» к лицам и обратно. При этом, конечно, никакого значения не имеет, что за люди сидят на скамейках. Ты, может быть, знаешь, что кто‑то из них – великий воин в стане Врага. Неважно. Твой подопечный, слава нашему отцу, от природы глуп. Если только кто‑то из них плохо поет, носит скрипучие сапоги, нелепо одет или отрастил двойной подбородок, твой подопечный легко поверит, что в религии этих смешных и нелепых людей должно быть что‑то смешное и нелепое. Как ты знаешь, сейчас в голове подопечного обитает представление о «христианстве», которое он называет «духовным», но это сильно сказано. Его голова забита хитонами, сандалиями, доспехами, босыми ногами. Тот простой факт, что люди, окружающие его в церкви, одеты по‑современному, стал для него (разумеется, бессознательно) настоящим камнем преткновения. Не давай этому камню выйти на поверхность и не позволяй подопечному спрашивать себя, какими же он желал бы видеть прихожан. Следи за тем, чтобы все его представления были посмутнее: потом в твоем распоряжении будет целая вечность, и ты сможешь развлекаться, наводя в нем ту особую ясность, которой отличается ад.

Максимально используй разочарование и упадок, которые неминуемо настигнут его в первые же недели по обращении. Враг попускает это разочарование на пороге каждого человеческого дела. Оно появляется, когда мальчик, зачарованный историей Одиссея, начинает учить греческий. Оно же появляется, когда влюбленные поженились и учатся жить вместе. Во всяком человеческом деле есть переход от мечтаний к действительности. Враг идет на риск, связанный с этим разочарованием, так как лелеет надежду, что эти отвратительные маленькие создания станут его свободными приверженцами и служителями. Он вечно называет их «сыны», с упорным пристрастием унижая весь духовный мир неестественной любовью к двуногим. Не желая лишать их свободы. Он отказывается силой вести их к целям, которые поставил перед ними. Он хочет, чтобы они «шли сами». Здесь‑то и кроются наши возможности. Но помни, что здесь же скрыта и опасность для нас. Уж если они пройдут благополучно через период сухости, они будут меньше зависеть от своих эмоций и искушать их станет труднее.

До сих пор я писал тебе так, словно люди, сидящие на соседних скамьях, не дают никаких разумных поводов к разочарованию. Когда же твой подопечный знает, что дама в нелепой шляпке – страстная картежница, а человек в скрипучих сапогах – скряга и вымогатель, твоя задача много легче. Ты просто мешай ему думать: «Если я, такой, какой я есть, могу считать себя христианином, почему недостатки моих соседей по скамье доказывают, что их религия – просто лицемерие и привычка?» Ты спросишь, возможно ли, чтобы столь очевидная мысль миновала его? Возможно, дорогой Гнусик, вполне возможно! Обращайся с ним поразумнее, и это просто не придет ему в голову. У него еще нет прочной связи с Врагом, а потому нет истинного смирения. Сколько бы он ни говорил о своей греховности, даже на коленях, все это – лепет попугая. В глубине души он еще верит, что оказал большую честь нашему Врагу, когда обратился, и думает, что выказывает большое смирение, ходя в церковь вместе с ограниченными, скучными людьми. Удерживай его в таком состоянии как можно дольше.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо третье

Мой дорогой Гнусик!

Я очень рад тому, что ты рассказал мне об отношениях подшефного с матерью. Непременно воспользуйся возможностями, которые здесь открываются.

Враг намерен продвигаться от центра души к ее окраинам, все больше и больше подчиняя поведение нашего подопечного новому идеалу. В любую минуту Он может добраться и до отношений с матерью. Ты должен опередить Его. Не теряй связи с нашим коллегой Лизоблюдом, который опекает эту даму. Создай в его семье атмосферу постоянной раздражительности и ежедневных колкостей. При этом полезны следующие методы:

1) Удерживай внимание подопечного на его внутренней жизни. Он думает, что обращение развивается «внутри него», и потому смотрит внутрь, на «состояние своей души», или, точнее, на ту версию этих состояний, которую ты ему подсунешь. Поощряй его всячески в этом «самоанализе» и отвращай его взор от простейших обязанностей, направляя к целям высоким и духовным. Обыграй полезнейшую черту человека – пренебрежение к будничному и страх перед ним. Доведи подопечного до того, чтобы он часами копался в себе, но при этом не обнаружил черт, которые совершенно ясно видны каждому, живущему или работающему с ним.

2) Без сомнения, ты никак не запретишь ему молиться за свою мать, но постарайся обезвредить его молитвы. Последи за тем, чтобы он всегда их видел «высокими и духовными», чтобы он связывал их с состоянием ее души, а не с ее ревматизмом. Тут два преимущества. Первое: его внимание будет приковано к тому, что он почитает за ее грехи, а под ними он, при небольшой твоей помощи, будет подразумевать те ее особенности, которые ему неудобны и его раздражают. Таким образом, даже когда он молится, ты сможешь растравлять раны от обид, нанесенных ему за день. Это операция нетрудная, а тебя она развлечет. Второе: его представления об ее душе очень неточны, а часто и просто ошибочны, и потому он в какой‑то степени будет молиться за воображаемую личность; твоя же задача в том, чтобы день ото дня эта личность все меньше и меньше походила на его настоящую мать – острую на язык даму, с которой он встречается за обедом. Со временем ты должен довести его до того, чтобы ни одна мысль и ни одно чувство из его молитв не излилось на его действительные отношения с матерью. У меня были пациенты, которых я так хорошо держал в руках, что им ничего не стоило в один миг перейти от пылкой молитвы за душу жены или сына к побоям и оскорблениям.

3) Когда два человека много лет живут вместе, обычно бывает так, что у одного из них есть интонация или выражение лица, которых другой просто вынести не может. Используй и это. Пусть в сознании твоего подопечного полнее всплывет та особая манера хмурить брови, которую он приучился не любить с детства, и пусть он заметит, как он сильно ее не любит. Пусть он скажет матери, что она знает, как это раздражает его, и нарочно хмурится. Если ты правильно поведешь дело, подопечный не заметит вопиющей неправдоподобности своих слов. И конечно, никогда не позволяй ему заподозрить, что и у него могут быть интонации и выражения лица, раздражающие ее. Поскольку он не видит и не слышит себя, справиться с этим легко.

4) В цивилизованном обществе домашняя ненависть выражается так: один из членов семейства говорит другому то, что показалось бы совершенно безобидным на листе бумаги (слова ведь безобидны), но в эту минуту сказанное этим тоном мало чем отличается от пощечины. Чтобы поддержать эту игру, вы с Лизоблюдом должны следить за тем, чтобы у каждого из ваших дураков были разные требования к себе и к другому. Твой подопечный должен требовать, чтобы все его высказывания понимали в прямом смысле, дословно, в то время как все сказанное матерью умножится для него на контекст, подоплеку и всякие тона. Ее нужно подстрекать к тому же самому. Тогда они разойдутся после каждой ссоры, веря или почти веря, что каждый из них совершенно невиновен. Ты ведь знаешь и понимаешь, что говорят в таких случаях: «Я просто спросил у нее, когда мы будем обедать, а она совершенно озверела». Если эту привычку хорошо укрепить, перед тобой восхитительная ситуация – человек говорит что‑нибудь с явным намерением оскорбить другого и в то же время обижается, если слова его воспримут как обиду.

В заключение расскажи мне, как относится старушка к религии. Не ревнует ли она сына? Не задета ли она тем, что он усвоил от других и так поздно то, чему, как она считает, она обучала его с детства? Не думает ли она, что он поднимает слишком большой шум или что вера ему слишком легко досталась? Помни старшего брата из притчи Врага.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо четвертое

Мой дорогой Гнусик!

Дилетантские предложения в твоем последнем письме напомнили мне, что пришло время поговорить с тобой полнее о таком неприятном предмете, как молитва. Ты мог бы и не писать, что мой совет по поводу молитв подопечного оказался «на редкость неудачным». Так не пишут племянники своему дяде, а младшие искусители – помощнику министра. К тому же я замечаю, что ты хочешь уйти от ответственности. Учись расплачиваться за ошибки.

Лучше всего, насколько это возможно, вообще удержать подшефного от молитв. Когда подопечный (как у тебя) – взрослый человек, недавно возвратившийся в стан Врага, это легче всего сделать, напоминая ему (или внушая ему, что он помнит) о попугайских молитвах его детства. Используя отвращение к таким молитвам, ты убедишь его стремиться к чему‑то стихийному, спонтанному, бесформенному и нерегулярному. В действительности для начинающего это означает, что он станет вызывать в себе смутное «благоговейное настроение», при котором, конечно, не сосредоточены ни воля, ни разум. Один поэт, Кольридж, писал, что он молится «не плетеньем привычных слов и не преклоненьем колен», но просто «утихая духом в любви» и «погружаясь духом в мольбу». Это нам и нужно. А поскольку такая молитва внешне похожа на ту молитву без слов, которой молятся очень продвинувшиеся на службе у Врага, то рассудительные и ленивые пациенты могут довольно легко и долго находиться в заблуждении. Наконец, их можно убедить, что положение тела совершенно неважно для их молитв (они ведь постоянно забывают то, что ты всегда должен помнить: они – животные и тела влияют у них на душу). Как ни смешно, эти твари всегда представляют, что мы пичкаем их мозги разными мыслями, в то время как для нас лучше всего отвлекать их от мыслей.

Если это не удается, испробуй более тонкий способ. Всякий раз, когда его помыслы обращаются к самому Врагу, мы вынуждены отступить. Но есть способ помешать им. Самое простое – переключить его внимание с Врага на самого себя. Пусть сосредоточится на собственном сознании или пытается вызвать в себе чувства собственными волевыми усилиями. Когда ему захочется воззвать к Его милосердию, пусть он вместо этого начнет возбуждать в себе жалость к самому себе, не замечая, что делает. Когда он захочет молиться об укреплении мужества, пусть почувствует, что прощен. Научи его оценивать каждую молитву по тому, возбудила ли она желаемые чувства. И пусть он никогда не подозревает, насколько неудача или удача молитвы, при таком к ней отношении, зависит от того, здоров он или болен, устал или бодр.

Разумеется, Враг не всегда будет бездействовать – там, где молитва, всегда есть опасность, что Он вмешается. Он до неприличия равнодушен к собственному достоинству и к достоинству духов бесплотных (нашей части), а этим животным, преклоняющим колени, дарует самопознание совершенно возмутительным образом. Но если Он пресечет твои первые попытки направить молитву подопечного в другую сторону, у нас останется еще одно, более тонкое оружие. Людям не дано воспринимать Его прямо (чего мы, к сожалению, не можем избежать). Они никогда не испытывали той ужасающей ясности, того палящего блеска, из‑за которого все наше существование – непрерывная мука. Если ты заглянешь в душу своего пациента, когда он молится, ты не найдешь там этой ясности. Если же ты еще пристальнее вглядишься в объект, к которому он обращается в молитве, ты обнаружишь нечто сложное, состоящее из множества весьма нелепых частей. Там будут образы, ведущие свой род от изображения Врага в позорный период Его вочеловечения. Там будут смутные, а то и совсем непонятные и примитивные, детские и наивные образы, связанные с двумя другими Лицами Врага. Могут подмешиваться сопутствующие молитве ощущения и даже благоговение перед самим собой. Я знаю случаи, когда то, что наш подшефный называл «богом», помещалось в левом углу потолка, или же в его собственной голове, или на распятии. Но какова бы ни была природа сложного представления о Враге, главное следи за тем, чтобы подопечный молился именно своему представлению, идолу, которого он сам себе сотворил, а не Тому, Кто сотворил его. Принуждай подшефного и к тому, чтобы он постарательнее исправлял и улучшал объект поклонения и постоянно думал об этом, пока он молится. Если когда‑нибудь он достигнет ясности, если когда‑нибудь он сознательно направит свои молитвы не «Тебе, каким я помышляю Твой Образ», но «Тебе, единственно Сущему», нам конец. Если он отбросит все свои представления и образы в сторону, распознав их ничтожно субъективную природу, и доверится Тому, Кто невидимо, но совершенно реально присутствует здесь, в одной с ним комнате, Тому, Кого ему никогда не познать, тогда как Тот его знает, – может случиться самое худшее. Избежать этого тебе поможет одно: сами люди жаждут раскрыть душу в молитве не так сильно, как им кажется. Но часто молитву слышат лучше, чем хочется человеку.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо пятое

Мой дорогой Гнусик!

Когда ожидаешь подробного доклада о работе, а получаешь расплывчатые восторги, это несколько разочаровывает. Ты пишешь, что «себя не помнишь от радости», потому что европейцы начали свою очередную войну. Мне ясно, что с тобой произошло. Ты не охвачен радостью, ты просто пьян. Читая между строк твоего совершенно неуравновешенного письма о бессонной ночи пациента, я могу судить и о твоем состоянии. За свою карьеру ты впервые вкусил того вина, в котором награда за все наши труды. Это вино – тревога и смятение души человеческой – ударило тебе в голову. Тебя трудно винить: мудрая голова не венчает юные плечи. А вот впечатлили ли подопечного мрачные картины будущего, которые ты ему нарисовал? Ты подсказал ему печальные воспоминания о его счастливом прошлом, засосало у него как следует под ложечкой? Ты сумел сыграть на всех его тонких струнках? Что ж, это в порядке вещей. Но помни, Гнусик, делу – время, а потехе – час. Если твое теперешнее легкомыслие приведет к тому, что добыча выскользнет из рук, ты вечно и тщетно будешь жаждать вина, которого сейчас отведал. Если же с помощью настойчивых, хладнокровных и непрестанных усилий тебе удастся заполучить его душу, он – твой навеки. Он станет тогда живой чашей, до краев полной отчаянием, ужасом и смятением, и ты сможешь отпивать из нее, когда захочешь. Так что не позволяй временному возбуждению отвлекать тебя от главного дела, а дело твое – подрывать веру и тормозить добродетель. В следующем письме пришли мне тщательный и полный отчет о реакциях пациента, чтобы мы могли обдумать, что лучше: сделать из него крайнего пацифиста или пламенного патриота. Здесь у нас масса возможностей. Пока что я должен тебя предостеречь: не возлагай слишком много надежд на войну.

Конечно, война несет немало забавного. Постоянный страх и страдание людей – законный и приятный отдых для наших прилежных тружеников. Но какой в этом прок, если мы не сумеем воспользоваться ситуацией и не доставим новые души нашему отцу? Когда я вижу временные страдания человека, впоследствии ускользающего от нас, мне гадко, словно на роскошном банкете мне предложили закуску, а затем убрали всю еду. Это хуже, чем не пробовать ничего. А Враг, верный Своим варварским методам, позволяет нам видеть недолгие страдания Своих избранных только для того, чтобы помучить нас, искусить, и в конце концов выставить на посмешище, оставляя нам непрестанный голод, созданный Его охранительным заслоном. Подумаем, как воспользоваться европейской войной, а не как наслаждаться ею. Кое в чем она сработает в нашу пользу. Можно надеяться на изрядную меру жестокости и злобы. Но, если мы будем бдительны, мы на этот раз увидим, как тысячи обратятся к Врагу, а десятки тысяч, так далеко не зашедших, станут заниматься не собой, а теми ценностями и делами, которые они сочтут выше своих собственных. Я знаю, что Враг не одобрит многие из этих дел. Но именно здесь Он и не прав. Ведь Сам Он в конце концов прославляет людей, отдавших жизни свои за дела, которые Он считает плохими, на том чудовищном, достойном софиста основании, что самим людям эти дела казались добрыми и достойными. Подумай также, сколь нежелательным образом люди умирают на войне. Они знают, что их можно убить, и все же идут туда, особенно если они приверженцы Врага. Для нас было бы гораздо лучше, если бы все они умирали в дорогих больницах, среди врачей, которые им лгут по нашим же внушениям, обещая умирающим жизнь и утверждая их в том, что болезнь извиняет каждый каприз, и (если наши сотрудники хорошо знают свое дело) не допуская мысли о священнике, дабы тот не сказал больному о его истинном положении. А как губительна для нас постоянная память о смерти!

Наше патентованное оружие – довольство жизненными благами – оказывается бездейственным. В военное время никто уже не верит, что будет жить вечно.

Мне известно, что Паршук и некоторые другие видели в войнах огромную возможность для атак на веру, но такой оптимизм мне кажется сильно преувеличенным. Своим земным последователям Враг ясно показал, что страдание – неотъемлемая часть того, что Он называет Искуплением. Так что вера, разрушенная войной или эпидемией, даже не стоит наших усилий. Конечно, именно в моменты ужаса, тяжелой утраты или физических страданий, когда разум человека временно парализован, ты можешь поймать его в ловушку. Но даже тогда, если человек воззовет о помощи к Врагу, он почти всегда, как я обнаружил, оказывается под защитой.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо шестое

Мой дорогой Гнусик!

Приятно узнать, что возраст и профессия твоего подшефного не мешают призвать его на военную службу. Желательно, чтобы он находился в полнейшей неуверенности и воображение его кишело противоречивыми картинами будущего, рождающими то страх, то надежду. Ничто не защищает человеческую душу от Врага лучше, чем тревога и неизвестность. Враг хочет, чтобы люди сосредоточились на своем деле; наша задача – поддерживать их мысли о том, что может с ними случиться.

Твой подопечный, конечно, знает, что он должен послушно следовать Вражьей воле. Конечно, Враг имеет в виду, что человек должен терпеливо принимать те горести, которые выпадают ему сейчас, тревогу и неизвестность настоящего. Как раз в ответ на эти горести он должен сказать: «Да будет воля Твоя», и за то, что он ежедневно несет именно этот крест, и получит он хлеб насущный. Твоя задача в том, чтобы подопечный никогда не думал о своем теперешнем страхе как о возложенном на него кресте, а думал о предметах своего страха. Заставь его воспринимать их как кресты. Заставь его забыть о несовместимости пугающих его опасностей, о том, что все разом они не могут на него свалиться. Заставь его настроиться на то, что в будущем он вынесет их стойко и терпеливо. На самом деле почти невозможно проявить истинное смирение перед лицом судьбы, у которой дюжина гипотетических обличий. Тому, кто пытается это сделать, Враг не оказывает значительной помощи. Смирение же перед теперешним, подлинным страданием, даже если страдание только в страхе, не остается обычно без помощи свыше.

Здесь действует важный духовный закон. Я уже объяснял тебе, что ты можешь ослабить молитвы подопечного, переключив его внимание с Врага на собственные представления о Нем. И страхом легче управлять, если мысли человека переключены с предмета страха на сам страх (причем страх этот воспринимается как нынешнее и нежелательное состояние). Если же он сочтет страх возложенным на него крестом, он неизбежно сочтет его и душеполезным. Таким образом, можно сформулировать общее правило: если разум подопечного работает на нас – отвлеки его от самосознания; если же разум работает на Врага, сосредоточь его на себе. Пусть обида или женское тело так увлекут его, что ему и в голову не придет подумать: «Я разозлился» или «Я поддаюсь похоти». И напротив, пусть мысль: «Я становлюсь набожней» или «…всех милосердней» так поглотит его, что он не оторвет свой взгляд от себя, не обратит его к Врагу и ближним.

Что касается его общего отношения к войне, ты не должен слишком полагаться на ту ненависть, которую люди так любят обсуждать в христианской и антихристианской печати. Когда подопечному очень плохо, конечно, стоит разогревать его злобные чувства к немецким лидерам: это хорошо. Но обычно это всего лишь мелодраматическая или мифическая ненависть, направленная против каких‑то воображаемых козлов отпущения. Он никогда в жизни не встречал этих людей – это все образы, скроенные из газетных сведений. Результаты такой выдуманной ненависти часто для нас огорчительны, а из всех людей англичане в этом отношении самые прискорбные тряпки. Они как раз из тех ничтожеств, которые вопят, что всех пыток мира мало для их врагов, а потом отдают чай и сигареты первому же раненому немецкому пилоту, оказавшемуся у их кухонной двери.

Как бы ты ни действовал, в душе твоего пациента всегда есть и доброе, и злое. Главное направлять его злобу на непосредственных ближних, которых он видит ежедневно, а доброту переместить на периферию так, чтобы он думал, что испытывает ее к тем, кого вообще не знает. Тогда злоба станет вполне реальной, а доброта мнимой. Нет смысла разжигать в нем ненависть к немцам, если в то же время в нем растет пагубная доброта к матери, к начальнику на работе и к соседям по трамваю. Представь себе пациента в виде концентрических кругов, из которых центральный – его воля, следующий – разум, а затем – фантазия. Вряд ли можно из всех кругов выхолостить все, несущее печать Врага, но ты должен подталкивать все добродетели от центра к краю, пока они не обоснуются в круге фантазии, а все желательные нам качества – в круге воли. Только дойдя до воли и став привычками, добродетели действительно опасны для нас. Я, разумеется, имею в виду не то, что подопечный считает своей волей, когда он рвет, мечет и обретает решимость, стиснув зубы, а подлинный центр его – то, что Враг называет сердцем. Никакие добродетели, окрашенные фантазией, одобренные разумом, даже пылко любимые, не уберегут человека от отца нашего: он только окажется еще смешнее, когда попадет к нему.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо седьмое

Мой дорогой Гнусик!

Меня удивляет твой вопрос. Ты интересуешься, важно ли, чтобы подопечный знал (или не знал) о твоем существовании. Что до настоящей фазы борьбы, на этот счет была инструкция низшего командования. Наша политика и состоит в том, чтобы скрываться. Разумеется, так было далеко не всегда. Перед нами мучительная дилемма. Когда люди не верят в нас, нам не получить тех отрадных результатов, которые дает прямой террор, и к тому же мы лишены радостей магии. С другой стороны, когда они в нас верят, мы не можем делать из них материалистов и скептиков. Во всяком случае, пока еще не можем. Надеюсь, в свое время мы научимся так разбавлять науку эмоциями и мифами, что вера в нас (под измененным названием) проберется и обоснуется в них, тогда как душа человека останется закрытой для веры во Врага. Вера в «жизненную силу», культ секса и психоанализ могут оказаться здесь весьма полезными. Если нам когда‑либо удастся создать изделие высшего качества – мага‑материалиста, не только использующего, но и почитающего то, что он туманно и расплывчато именует «силами», отрицая при этом невидимый мир, мы будем близки к победному концу. Не думаю, что тебе очень уж трудно обманывать пациента. «Черти» – комические персонажи для современных людей, и это поможет тебе. Если какое‑то смутное подозрение забрезжит в голове подшефного, покажи ему изображение существа в красном трико, убеди его, что, поскольку в такое существо он верить не может, он не может верить и в тебя. Это старый метод, он есть во всех учебниках.

Я не забыл своего обещания и обдумал, сделать ли подшефного крайним патриотом или крайним пацифистом. Все крайности, кроме крайней преданности Врагу, следует поощрять. Не всегда, разумеется, но в настоящее время – безусловно. Бывают времена прохладные и самодовольные, тогда мы помогаем людям еще крепче уснуть. В другие времена, готовые вспыхнуть раздорами, наша задача – подливать масла в огонь. Каждая маленькая группа людей, связанная общим интересом, который другие отвергают или игнорируют, постепенно вскармливает тепличное благодушие, конечно – друг к другу. По отношению же ко всем прочим развивается гордость и даже ненависть, проявляемые без всякого стыда, ибо они санкционированы «делом» и освобождают от личной ответственности. То же самое происходит и в маленьких группах, первоначально возникающих во имя служения Врагу. Мы хотим, чтобы церковь была маленькой для того, чтобы принадлежащие к ней приобрели замкнутость, скованную напряженность, самодовольную непогрешимость, свойственные тайным обществам и кликам, а не только для того, чтобы меньше людей знало Врага. Сама Церковь, конечно, надежно защищена, и нам еще никогда не удавалось придать ей характерные черты фракции. Но некоторые группировки, входящие в нее, часто радовали нас превосходными результатами, от партий Павла и Аполлоса в Коринфе до двух англиканских церквей в Англии.

Если твоего подопечного удастся сделать совестливым пацифистом, он автоматически окажется членом маленького, громогласного, сплоченного и непопулярного общества, что почти наверняка хорошо повлияет на новообращенного христианина. Но только «почти»! Сомневался ли он до войны в том, оправдано ли участие даже в справедливой войне? Достаточно ли он мужествен, чтобы не поддаться полубессознательному самообману, скрывающему истинные мотивы собственного пацифизма? Убежден ли он в минуты наибольшей честности (никто из людей никогда не бывал совершенно честен), что он хочет только следовать воле Врага? Если он именно таков, его пацифизм, увы, сыграет на руку не нам, а Враг, вероятно, защитит его от обычных последствий принадлежности к секте. В таком случае посоветую тебе вызвать и нем внезапный и запутанный эмоциональный кризис, из которого он мог бы выйти неуверенным и шатким патриотом. Но если я его верно себе представляю, лучше попробовать пацифизм.

На что бы он ни решился, твоя задача неизменна. Пусть он сочтет патриотизм или пацифизм частью своей религии, а под влиянием партийного духа пусть отнесется к нему как к самой важной ее части. Потом спокойно и постепенно подведи его к той стадии, когда религия просто станет частью «дела», а христианство он будет ценить главным образом за те блестящие доводы, которые можно надергать из его словаря, чтобы оправдать английские военные действия или же пацифизм. Не допускай одного, чтобы пациент рассматривал жизненные дела как материал для послушания Врагу. Если ты сделал мир целью, а веру – средством, человек уже почти в твоих руках и тут совершенно безразлично, какую цель он преследует. Если только митинги, брошюры, политические кампании, движения и дела значат для него больше, чем молитва, таинство и милосердие – он наш. И чем больше он «религиозен» (в этом смысле), тем крепче мы его держим. Я мог бы показать тебе целую клетку таких у нас, внизу. Потешный уголок!

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо восьмое

Мой дорогой Гнусик!

Итак, ты «полон надежд на то, что религиозная фаза твоего подопечного близится к концу»! Я всегда подозревал, что институт Искусителей сильно испортился с тех пор, как его возглавил старик Гад. Теперь я окончательно в этом убедился. Неужели тебе никто не говорил о законе волнообразного чередования?

Как и земноводные, люди двойственны – они полудухи, полуживотные. Решение Врага создать столь возмутительный гибрид было одной из причин, побудивших отца нашего отступиться от Него. Как духи, они принадлежат вечности; как животные, существуют во времени. Это означает, что дух их может быть устремлен к вечности, а тела, страсти и воображение постоянно изменяются, ибо существовать во времени и означает «изменяться». К постоянству они ближе всего при волнообразном чередовании, Это значит, что они возвращаются от спада к высшему уровню, которого они не сумели выдержать, и снова идут к спаду; такая цепь подъемов и спусков. Если бы ты тщательно наблюдал за своим подопечным, ты увидел бы эти чередования повсюду в его жизни. Его интерес к работе, привязанность к друзьям, даже аппетит то активизируются, то притупляются. Пока он живет на свете, периоды эмоциональной и физической интенсивности и живости сменяются периодами усталости и апатии. Сухость и скука, переживаемые в настоящее время твоим пациентом, не являются, как ты полагаешь в своей наивной радости, делом твоих рук. Они – вполне естественны, и нам не будет никакого прока, если ты не сумеешь их правильно использовать.

Чтобы решить, как их лучше обработать в нашу пользу, надо спросить себя, какую цель здесь преследует Враг, и действовать прямо противоположно. Вероятно, ты с удивлением узнаешь, что Он больше полагается на периоды спада, нежели на периоды подъема. Некоторым из особенно Им чтимых пришлось пройти через очень продолжительные периоды спада. Причина этого – в следующем. Для нас человек преимущественно пища, наша цель – поработить его волю, нам надо увеличить площадь нашего эгоизма за его счет. Враг же требует от него совершенно иного. Нужно твердо усвоить, что все разговоры о Его любви к людям и о том, что служение Ему – подлинная свобода, не просто пропаганда (как нам хотелось бы думать), а ужасающая правда. Он действительно вздумал наполнить Вселенную множеством Своих отвратительных маленьких подобий. Ему нравится, чтобы она кишела существами, чья жизнь в миниатюре подобна Его собственной не потому, что Он подчинил их, а потому, что их воля свободно сопрягается с Его волей. Нам нужно стадо, которое станет нам пищей. Он хочет служителей, которые станут Ему сыновьями. Мы хотим проглотить. Он – отдавать. Мы пусты и хотим насытиться. Он – полнота, неистощимый источник. Цель наша – мир, состоящий из людей, захваченных отцом преисподней: Враг жаждет, чтобы все люди соединились с Ним и при этом каждый остался неповторимой частицей.

А теперь – о периодах спада. Ты, вероятно, часто удивлялся, почему Враг не пользуется Своей властью и не дает ощутить Свое присутствие, когда Ему угодно. И Всемогущество и Неоспоримость запрещены Ему самой сутью Его деятельности. Просто поглотить волю человека (как поглощает ее ощущение Его присутствия) для Него бесполезно. Он не может захватывать. Он может только призывать. Его мерзкая идея в том и состоит, чтобы и капитал приобрести, и невинность соблюсти. Люди должны быть едины с Ним, не утратив своей личности. Ни пренебрежение людьми, ни порабощение их Его не устраивает. Он готов чуть‑чуть подстегнуть новообращенных. Он иногда приободрит их, давая ощутить Свое присутствие, пусть слабо и тускло, но с них и того хватает. Он оживляет их благодатной радостью и легкой победой над искушением. Но никогда Он не даст этому долго длиться. Рано или поздно Он отведет их от Своей поддержки и Своего наставничества, если и не в действительности, то в их представлении. Он вынуждает Свои создания встать на собственные ноги и с помощью одной лишь воли исполнять обязанности, потерявшие всю свою привлекательность. Именно в периоды спада, а не в периоды подъема человек ближе всего к тому, кем Враг назначил ему быть. Поэтому молитвы, обращенные к Нему в «духовную засуху», Он и ценит больше всего.

Мы же должны тянуть к себе наших пациентов за веревку искушений – они предназначены нами только на заклание, и чем больше это одобрит их воля, тем лучше. Он не может вовлекать в добродетель, как мы вовлекаем в грех. Он учит их ходить и должен убрать Свою руку. И если они действительно хотят ходить,

Он радуется даже тогда, когда они споткнутся. Не обманывайся, Гнусик. Наше дело в особенно большой опасности, когда человек оказывается во Вселенной, из которой, казалось бы, исчез всякий след Врага, и спрашивает, почему он покинут, и продолжает повиноваться Ему без особого желания, но с твердым намерением следовать воле Вражьей.

Конечно, периоды спада и нам предоставляют некоторые возможности. На следующей неделе я дам тебе несколько советов, как ими воспользоваться.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо девятое

Дорогой Гнусик!

Надеюсь, мое последнее письмо убедило тебя в том, что период пустоты или «засухи», переживаемый сейчас твоим подопечным, не принесет тебе его душу готовенькой, здесь надо тщательно поработать. Какие формы примет твоя работа, я сейчас поясню.

Прежде всего, периоды спада в цепи духовных чередований дают прекрасные возможности для чувственных соблазнов, особенно искушений пола. Это тебя удивит, ибо физическая энергия и, следовательно, похоть интенсивнее в периоды духовного оживления. Но помни, что силы внутреннего сопротивления тоже крепче именно в эти периоды. Здоровье и бодрое состояние, которые ты хочешь сделать побудителями похоти, увы, можно использовать для работы, игр, размышлений или невинного веселья. У нашей атаки много больше шансов на успех, если внутренний мир человека скучен, холоден и пуст. Замечу еще, что чувственность во время спада имеет тонкое качественное отличие от чувственности в период оживления. Гораздо менее вероятно, что она повлечет за собой то кисейное состояние, которое люди называют «влюбленностью». Чувственность во время спада можно легко направить в русло извращений, она менее заражена порывами великодушия, фантазии и даже духовности, которые часто приводят нас к разочарованию в человеческой, похоти. Так же обстоит дело и с другими ощущениями человека. Весьма вероятно, что тебе удастся сделать из твоего подопечного крепкого пьяницу. При этом лучше ему выпить рюмочку в минуту скуки и усталости, чтобы забыться и успокоиться, чем в компании с друзьями, ради общительности и веселья. Всегда помни, что удовольствие, испытываемое в здравой, нормальной и плодотворной форме, лежит в зоне действия Врага. Я знаю, что с помощью удовольствий мы завладели многими душами. Тем не менее, удовольствие – Его изобретение, а не наше. Он сотворил все радости и развлечения, а наши научные поиски до сих пор не дали результатов. Мы можем только побуждать людей к наслаждению тогда, когда это запрещено Им. Поэтому мы всегда стараемся отвести человека от естественных удовольствий к менее естественным, утратившим связь со своим Творцом и приносящим меньше радости. На этом пути формула человеческого падения такова: все больше жажда, все меньше удовлетворение. Это надежный путь, вполне в духе современной нравственной моды. Завладеть душой человека и не дать ему взамен ничего – истинная радость для отца нашего. А периоды спада – лучшее время для начала такого процесса.

Но можно и еще лучше использовать эти периоды: воспользуйся мыслями пациента о своем спаде. Как всегда, основное здесь – держать его волю подальше от разума. Не давай ему даже заподозрить о законе волнообразного чередования. Держи его в убеждении, что первый пыл не должен прекращаться, что его надо постоянно поддерживать, а нынешняя сухость – состояние неизменное. Как только ты укрепишь в нем эту ложную концепцию, ты сможешь действовать разными способами. Все зависит от того, принадлежит ли твой пациент к типу людей, легко падающих духом, которых можно искушениями довести до отчаяния, или к типу людей, охотно цепляющихся за фальшивые надежды, которых можно уверить, что все хорошо. Первый тип теперь встречается редко. Если окажется, что твой подопечный принадлежит к нему, все очень просто. Тебе только следует держать его подальше от христиан (что нетрудно в наше время), указывать ему подходящие места в Писании, и пусть он трудится над безнадежной задачей – пытается воссоздать свои старые чувства собственной волей. Тогда победа за нами. Если же он из людей, довольствующихся надеждами – заставим его смириться с низкой температурой собственного духа и постепенно удовольствоваться ею, уверив себя, что в конце концов она не такая уж и низкая. Недели через две ему неплохо задуматься, не были ли его чувства в первые дни обращения несколько преувеличенными. Поговори с ним о том, что «во всем надо знать меру». Если тебе удастся, подведи его к мысли: «Верить хорошо, но зачем же крайности!» Религия «в меру» для нас так же хороша, как полное неверие, и куда смешнее.

Другая возможность – прямая атака на веру. Когда, твоими трудами, он примет свой духовный спад за прочное состояние, не мог бы ты убедить его в том, что «религиозный период» близится к концу, как и все предыдущие периоды? Разумеется, нет никакой логической связи между утверждением «я теряю к этому интерес» и выводом «значит, это ложно». Но, как я уже говорил тебе, ты должен полагаться на самоуверенную тарабарщину, а не на разум. От простого слова «период», по всей вероятности, сработает весь трюк. Полагаю, что твой подопечный прошел несколько периодов (все через них проходили) и чувствует себя опытней и выше прежних не потому, что относится к ним критически, а просто потому, что они уже позади. Надеюсь, ты хорошо его подкармливаешь туманными идеями о Прогрессе, Развитии и Исторической Точке Зрения, даешь ему достаточно современных биографий? Люди в них всегда проходят через разные периоды.

Ясна тебе суть? Держи его разум подальше от простой разницы между «хорошо» и «плохо». Очень милы и туманные выражения: «Был у меня такой период…», «Я прошел через это…» И не забудь трезвого: «Я взрослый человек».

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо десятое

Мой дорогой Гнусик!

Мне было приятно узнать от Пройдохи, что у твоего подопечного появилось несколько очень полезных для нас знакомых, а тебе удалось воспользоваться этим многообещающим средством. Полагаю, что средних лет супруги, с которыми он познакомился, именно такие люди, с которыми и следует знаться: богатые, элегантные, поверхностно интеллектуальные и блистательно‑скептические ко всему на свете. По‑видимому, они балуются расплывчатым пацифизмом не по моральным причинам, а потому, что привыкли относиться свысока ко всему, что волнует общую массу их соотечественников, и еще из‑за легкого налета чисто позерской, литературной симпатии к коммунизму. Это все превосходно. Кажется, ты хорошо воспользовался его социальным, а также сексуальным и интеллектуальным тщеславием. Расскажи мне об этом подробнее. Достаточно ли он в это вжился? Судить надо, конечно, не по словам. Есть тонкая игра взглядов, интонаций, улыбок, с помощью которой человек может показать собеседнику, что они люди одного круга. Измену такого рода ты особенно должен поощрять, так как сам человек полностью не осознает ее, а к тому времени, когда он осознает, ему будет крайне трудно вернуться на старые позиции.

Без сомнения, он очень скоро поймет, что его собственная вера прямо противоположна той самонадеянности, на которой основаны все разговоры его новых друзей. Но не думаю, что это будет для него важно, если ты сможешь его убедить, чтобы он отложил всякие открытые объяснения, а это легко сделать, играя на его застенчивости, гордости, сдержанности и тщеславии. Пока он откладывает – он в ложном положении. Он будет молчать, когда ему следует говорить, и смеяться, когда ему следует молчать. Он поддержит (сначала молча, а затем и на словах) циничные и скептические мнения, которых он в действительности не разделяет. Но если обращаться с ним умело, то они в конце концов могут стать и его собственными. Все смертные склонны становиться теми, кого они из себя строят. Это элементарно. Серьезный же вопрос – как подготовиться к контратаке Врага.

Первое: оттягивай как можно дольше тот момент, когда он осознает, что его новое удовольствие – искушение. Поскольку слуги Врага вот уже две тысячи лет проповедуют, что мирская суета – одно из сильнейших и простейших искушений, казалось бы, нам трудно на этом сыграть. Но, к счастью, они совсем мало говорили об этом в последние десятилетия. В современной христианской литературе хоть и много можно найти о «мамоне» (и даже больше, чем мне хотелось бы), но очень мало предостережений о суете, выборе друзей и ценности времени. Все это твой подшефный, вероятно, назвал бы «пуританством». (Позволю себе заметить, кстати, что та окраска, которую мы придаем этому термину, принадлежит к числу наших самых весомых и ценных побед за последнее столетие. С ее помощью мы ежегодно спасаем тысячи людей от сдержанности, целомудрия и трезвенности.)

Однако рано или поздно истинная сущность его новых друзей станет ему ясна, и тогда твоя новая тактика должна исходить из того, насколько он разумен. Если он достаточно глуп, позволь ему осознавать истинный характер его друзей только в их отсутствие. Если это удастся, ты побудишь его жить (как, я знаю, живут многие люди) двумя параллельными жизнями. Он не только будет казаться, но действительно станет разным человеком в разных кругах.

Если уж и это не удастся, есть еще более тонкий и интересный способ. Он может, с твоей помощью, прямо‑таки получать удовольствие, думая о том, что у его жизни – две независимые стороны. Этого можно добиться, играя на его тщеславии. Он будет наслаждаться по воскресеньям, стоя на коленях с лавочником и не забывая, что лавочник вряд ли поймет тот изысканный и насмешливый мир, где ему так легко в субботние вечера. С другой стороны, он будет наслаждаться непристойностями и богохульством за чашкой кофе у своих восхитительных знакомых еще больше, так как знает о своем «глубоком» и «духовном» мире, которого им не понять. Ясна тебе суть? Мирские друзья затрагивают одну сторону его жизни, лавочник – другую, а он – совершенный, гармоничный, сложный человек с более широким кругозором, чем все они. Так, изменяя, по крайней мере, двум группам людей, он ощутит вместо стыда подсознательное самодовольство. Если же все твои усилия окажутся тщетными, сделай так, чтобы он шел против совести и продолжал приятельские отношения, полагая, что каким‑то необъяснимым образом «исправляет» этих людей, когда он просто пьет их коктейли и смеется их шуткам, а разрыв с его стороны означал бы «педантизм», «нетерпимость» и (разумеется!) «пуританство».

Попутно тебе необходимо побеспокоиться о том, чтобы из‑за нового увлечения он тратил больше, чем может себе позволить, и меньше внимания уделял работе и собственной матери. Мать станет ревновать и беспокоиться, он – замыкаться и грубить, а этому цены нет для развития домашних отношений.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо одиннадцатое

Мой дорогой Гнусик!

Видимо, все идет очень хорошо. Особенно рад узнать, что новые друзья твоего пациента познакомили его со всем своим кругом. Я успел проверить в списках, что это вполне надежные люди, прочные хулители Врага и рабы земного, которые, не совершая особых преступлений, спокойно и уверенно идут прямо в дом отца нашего. Ты говоришь о том, что они любят посмеяться. Надеюсь, ты не хочешь этим сказать, что смех как таковой полезен для нас всегда. Этот пункт следует разобрать особо.

Я разделяю причины человеческого смеха на следующие: радость, веселье, анекдоты и развязность. Радость проявляется, когда друзья или влюбленные снова встретятся после краткой разлуки. Взрослые люди обычно придумывают какой‑нибудь предлог для смеха в виде шутки. Но та легкость, с которой даже самые пустяковые остроты вызывают в такой момент улыбку, показывает, что не в шутках дело. В чем тут причина, мы до сих пор не знаем. Что‑то подобное этой радости выражается в гнусном искусстве, называемом музыкой, и еще что‑то похожее, говорят, бывает в раю, на небесах – какое‑то бессмысленное и ненужное учащение ритма блаженных эмоций, совершенно непонятное для нас. Такой смех не в пашу пользу, и ему всегда следует противодействовать. Он просто противен и оскорбителен для того реализма, достоинства и строгости, которые все время царят в аду.

Веселость близка к радости. Это легкая пена, и рождает ее инстинкт игры. Она тоже приносит нам мало пользы. При ее помощи, конечно, иногда можно оторвать людей от чувств и от действий, угодных Врагу. Однако сама по себе она не содержит ничего хорошего, а плохое – несет: содействует мужеству, милосердию, нетребовательности и многим другим порокам.

Анекдот, помогающий внезапно увидеть смешное и нелепое, все же обещает больше. Я отнюдь не имею в виду неприличные или грубые анекдоты: они чаще всего не приводят к ожидаемым результатам, хотя посредственные искусители возлагают на них большие надежды. Следует знать, что люди в этом отношении четко делятся на два типа: для одних «нет страсти сильнее зова плоти», но неприличный анекдот не разжигает их, потому что он смешной. У других людей такой анекдот рождает смех и похоть одновременно, от одной и той же причины. Люди первого типа шутят на сексуальные темы, потому что они часто и впрямь смешны, люди второго типа просто используют повод поговорить о сексуальном. Если твой пациент принадлежит к первому типу, неприличные анекдоты тебе не помогут. Никогда не забуду те часы, которые я потерял с одним из моих первых пациентов, шатаясь в страшной скуке по барам и салонам, прежде чем усвоил себе это правило. Узнай, к какому типу принадлежит твой пациент, и следи за тем, чтобы он об этом не проведал.

Истинная польза от шуток и юмора совершенно в другом. Эта польза особенно много обещает при обработке англичан, которые смотрят на свое «чувство юмора» столь серьезно, что недостаток его – почти единственный порок, которого они действительно стыдятся. Юмор для них сглаживает и, заметь, извиняет все. Вот такой юмор совершенно неоценим как средство против стыда. Если человек просто заставляет других за себя платить – он пошляк. Если же он шутливо хвастает при этом и дразнит своих друзей тем, что они дают себя раскрутить, – он уже не пошляк, а весельчак. Просто трусость позорна, но если ее замаскировать шутливым хвастовством, юмористическими преувеличениями и комическими ужимками, она может показаться забавной. Жестокость позорна, если жестокий человек не назовет ее шуткой. Тысячи непристойных и даже кощунственных анекдотов не продвинут так человека в сторону погибели, как открытие: он может сделать почти все, что угодно, и друзья не осудят его, а восхвалят, если только он выдаст это за шутку. Кроме того, такой соблазн можно почти полностью скрыть от твоего подопечного за счет вышеупомянутого «серьезного отношения к юмору». Всякую мысль о том, что и в шутках можно зайти слишком далеко, представь ему как «пуританство» или «тупость».

Однако развязный смех лучше всего. Во‑первых, он не стоит особых усилий. Только умный человек способен умело пошутить о добродетели. Но любого развязного пошляка можно научить добродетель высмеивать. Среди развязных людей всегда предполагается, что кто‑то из них сказал что‑то остроумное и смешное, хотя никто ничего такого и не говорил: каждый серьезный предмет они обсуждают так, как будто в нем уже нашли смешную и нелепую сторону. Устойчивая привычка к развязному смеху прекрасно защищает от Врага. Кроме того, она свободна от тех опасностей, которые содержатся в прочих видах смеха. Между развязным смехом и радостью – огромное расстояние. Развязность притупляет, а не проясняет разум и отнюдь не сближает предающихся ей.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо двенадцатое

Мой дорогой Гнусик!

Отрадно видеть явный прогресс. Я только опасаюсь, как бы ты, стремясь побыстрее добиться нужных результатов, не пробудил бы подопечного и он не осознал бы своего истинного положения. Хотя мы с тобой видим это положение в верном свете, мы никогда не должны забывать, насколько иным оно кажется ему.

Мы знаем, что нам удалось направить его в другую сторону, увести от Врага. Но пусть он думает, что причины такого изменения вполне обыденны и легко и просто устранимы. Он ни в коем случае не должен заподозрить, что сейчас он медленно удаляется от солнца в холод и мрак совершенно безбрежной пустоты.

Именно поэтому я почти обрадовался, услыхав, что он все еще молится, ходит в церковь и приступает к таинству. Я знаю, это опасно для нас, но было бы еще хуже, если бы он понял, как далек от высокого накала первой поры. Пока он внешне сохраняет привычки христианина, можно поддерживать его в уверенности, что у него просто появилось несколько новых друзей и новых удовольствий, но его духовное состояние в основном такое же, как и шесть недель назад. Пока он так думает, нам даже не надо бороться с осознанным раскаянием во вполне определенном грехе. Будем только ослаблять смутное и тревожное чувство, что он не совсем правильно вел себя в последнее время.

С этой смутной тревогой обращайся очень осторожно. Если она усиливается, она может пробудить человека и испортить всю нашу работу. С другой стороны, если ты заглушишь эту тревогу полностью, чего, вероятнее всего, Враг тебе сделать не позволит, мы упустим возможность обернуть ее себе па пользу. Если же позволить ей развиваться, но не до таких пределов, когда она становится неотступной, переходя в подлинное покаяние, она приобретет одно неоценимое достоинство. Пациенту будет все труднее думать о Враге. Все люди во все времена в какой‑то степени испытывали эту неохоту. Но если мысль о Нем поднимает в человеке целый ряд полуосознанных грехов, эта неохота усиливается. Тогда он возненавидит всякую свою мысль, напоминающую о Враге, как близкому к банкротству человеку ненавистен один вид банковской книжки. В этом состоянии твой пациент проникнется неприязнью к своим религиозным обязанностям. Прежде чем приступить к ним, он будет думать о них настолько мало, насколько это еще допускает чувство приличия, и по их окончании он будет забывать о них как можно быстрее. Несколько недель назад тебе приходилось искушать его фантазиями и невнимательностью во время молитвы. Теперь он примет тебя с распростертыми объятиями и почти начнет упрашивать, чтобы ты отвлек его и опустошил его сердце. Он сам захочет, чтобы его молитвы не были сердечными, ибо ничто не испугает его больше, чем непосредственное присутствие Врага. Он станет стремиться к тому, чтобы спящая совесть лгала.

Когда это состояние в нем укрепится, ты мало‑помалу освободишься от утомительной обязанности использовать удовольствия в качестве искушений. Когда тревога и нежелание разобраться в сути этой тревоги уведут его от подлинной радости; когда привычка лишит приятности суетливые удовольствия, а возбужденность чувств накрепко привяжет к ним (к счастью, именно так привычка действует на удовольствие), ты увидишь, что его блуждающее внимание можно привлечь чем угодно. Тебе даже не нужно будет использовать хорошую книгу, которую он действительно любит, чтобы удержать его от молитв, работы и сна; вполне достаточно колонки объявлений из вечерней газеты. Ты заставишь его терять время не только в интересных для него разговорах с приятными ему людьми, но и в разговорах с теми, кто ему безразличен, на совершенно скучные темы. Он у тебя временами вообще ничего не будет делать. Ты его продержишь до поздней ночи не в шумной компании, а в холодной комнате, у потухшего камина. Всю его здоровую внешнюю активность можно подавить, а взамен дать ничто, чтобы под конец он мог сказать, как сказал один мой пациент, прибыв сюда: «Теперь я вижу, что большую часть своей жизни я не делал ни того, что я должен был делать, ни того, что мне хотелось». А христиане говорят, что Враг – это Тот, без Кого ничто не обладает силой. Нет, НИЧТО очень сильно, достаточно сильно, чтобы украсть лучшие годы человека, отдать их не услаждающим грехам, а унылому заблуждению бессодержательной мысли. Ничто отдает эти годы на утоление любопытства, столь слабого, что человек сам его едва осознает. Ничто отдает их постукиванию пальцами, притопыванию каблуками, насвистыванию опротивевших мелодий. Ничто отдает их длинным, туманным лабиринтам мечтаний, лишенных даже страсти или гордости, которые могли бы украсить их, причем, окунувшись однажды в эти мечтания, слабый человек уже не может стряхнуть их с себя.

Ты скажешь, что все это мелкие грешки. Тебе, конечно, как и любому молодому искусителю, больше всего хотелось бы, чтобы ты мог доложить о какой‑нибудь картинной подлости. Но помни, самое важное – в какой степени ты удалил подшефного от Врага. Неважно, сколь малы грехи, если их совокупность оттесняет человека от Света и погружает в ничто. Убийство ничуть не хуже карт, если карты дают нужный эффект. Поистине, самая верная дорога в ад – та, по которой спускаются постепенно, дорога пологая, мягкая, без внезапных поворотов, без указательных столбов.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо тринадцатое

Дорогой Гнусик!

Мне кажется, в последний раз ты извел слишком много бумаги на изложение совершенно простой истории. Все дело в том, что ты дал своему подопечному выскользнуть из рук. Положение довольно серьезное, и я отнюдь не намерен защищать тебя от последствий твоей небрежности. Раскаяние и новый приток того, что противник называет «благодатью», да еще такой мощный, как ты описываешь, – крупный провал. Это равносильно вторичному обращению, возможно, на более высоком уровне, чем первое.

Тебе следовало бы знать, что удушливое облако, мешавшее твоим атакам на пациента, когда он шел со старой мельницы, давно известно. Это самое варварское оружие Врага, оно обычно появляется, когда Он непосредственно рядом с пациентом при особых обстоятельствах, классификация которых у нас еще полностью не разработана. Некоторые люди всегда окружены таким облаком и потому недосягаемы для нас.

А теперь о твоих ошибках. Судя по твоему описанию, ты, во‑первых, позволил пациенту прочесть книгу лишь потому, что она действительно ему нравится, а не для того, чтобы ронять умные реплики у новых друзей. Во‑вторых, ты позволил ему прогуляться на старую мельницу, выпить там чаю, пройтись по деревне, которая ему тоже нравится и побыть при этом одному. Другими словами, ты позволил ему получить два истинных удовольствия. Неужели ты настолько невежествен, что не увидел опасности? Основная особенность страдания и наслаждения в том, что они совершенно реальны и, пока длятся, дают человеку критерий реальности. Если бы ты попытался погубить своего подопечного методом романтизма, стараясь сделать из него Чайльд Гарольда или Вертера, погруженного в жалость к самому себе из‑за выдуманных бед, тебе нужно было бы предохранять его от всякого подлинного страдания. Пять минут реальной зубной боли разоблачат все романтические печали, покажут, какая это все ерунда, и сорвут маску со всей твоей стратегии. Ты пробовал погубить своего пациента земными соблазнами, подсовывая ему тщеславие, суету, иронию, дорогие и скучные удовольствия. Как же ты не разобрался в том, что подлинного удовольствия ни в коем случае нельзя допустить? Разве ты не мог предвидеть, что такое удовольствие по контрасту просто убьет всю ту мишуру, к которой ты его с таким тщанием приучал? Что то удовольствие, которое дали ему прогулка и книга, особенно опасно для нас? Что оно сорвет с его души кору, которой она твоими стараниями начала обрастать? Да ведь оно дало ему почувствовать, что он возвращается домой, вновь находит себя! Отдаляя подопечного от Врага, ты хотел отдалить его от себя самого и в какой‑то степени преуспел. А теперь все насмарку.

Конечно, я знаю, и Враг не хочет, чтобы люди были привязаны к самим себе. Но это совершенно другое дело. Помни, что Он действительно любит этих маленьких насекомых и до смешного ценит неповторимость каждого из них. Когда Он говорит, что они должны отрешиться от себя, Он имеет в виду отказ от притязаний их своеволия. Когда они следуют этому наказу, Он возвращает им личность во всей полноте и даже хвалится (боюсь, вполне искренне), что они тем больше обретают себя, чем больше принадлежат Ему. Радуясь тому, что они жертвуют даже самыми невинными проявлениями воли. Он ужасается, когда они по какой то причине изменяют самим себе. А мы всегда должны побуждать их к этому. Самые глубокие импульсы и склонности человека – то сырье, та строительная площадка, которыми Враг снабдил его. Заставив его отойти от них, мы выигрываем очко. Даже в несущественных вопросах желательно подменить его собственные взгляды земными стандартами, условностями или модой. Сам я всегда искореняю из своего пациента всякую личную склонность, например интерес к состязаниям по крикету, коллекционирование марок или любовь к какао. Такие склонности не несут в себе, разумеется, никакой добродетели. Но в них есть какая‑то невинность, какая‑то смиренность, самозабвение, которые мне противны. Человек, искренне и бескорыстно наслаждающийся чем‑нибудь, не обращая ни малейшего внимания на то, что скажут другие, уже самим этим защищен от некоторых наших утонченных методов. Всегда старайся, чтобы пациент отказался от людей, книг, блюд, которые он действительно любит, в пользу «значительных» людей, «самых известных» книг и «самых лучших» блюд. Я знал одного человека, который защищался от сильного искушения гордыни еще более сильным пристрастием к селедке с луком.

А теперь придется подумать, как исправить положение с твоим подшефным. Самое важное – много ли он думает о покаянии и не претворяет ли он его в действие? Пусть эта свинка поваляется в своем раскаянии. Если у него есть к тому склонность, пусть напишет о нем книгу. Это прекрасный способ обезвредить то, что Враг посеял в сердце человека. Пусть он займется чем угодно, кроме активного действия. Ни воображаемая набожность, ни душевный подъем не повредят нам, если мы помешаем им укрепиться в человеческой воле. Как сказал один из людей, активные привычки повторение укрепляет, а пассивные ослабляет. Чем чаще он погружен в чувства, не связанные с действием, тем меньше он способен к действию и в конечном итоге тем меньше он способен к чувству.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо четырнадцатое

Мой дорогой Гнусик!

Особенно тревожит меня в твоем докладе то, что подопечный больше не принимает тех самонадеянных решений, которые сопровождали его первоначальное обращение. Он не обещает неуклонной добродетели, он даже не ожидает благодати на всю жизнь – он только надеется всякий день и час получать поддержку своим скромным силам, чтобы их хватило на борьбу с искушениями. А это очень плохо!

Сейчас я вижу только одно направление действий. Твой подопечный приобрел смирение – заметил ли ты это? Все добродетели для нас менее страшны, чем добродетель смирения, особенно когда человек не осознает ее в себе. Поймай его в тот момент, когда он забыл о духовной бдительности, подсунь ему приятную мысль: «А ведь я становлюсь смиренным». Если он очнется, увидит опасность и постарается заглушить новый вид гордыни, заставь его возгордиться этим старанием, и так далее. Но не занимайся этим слишком долго, ибо есть опасность, что ты пробудишь чувство юмора и здравомыслие. Тогда он просто высмеет тебя и пойдет спать.

Но есть и другие эффективные возможности сосредоточить его внимание на этой гнусной добродетели. Смирением, как и любыми другими добродетелями, наш Враг хочет отвлечь внимание человека от самого себя и направить на Него и на ближних. Всякий отказ от самого себя и самоуничижение существуют, в конце концов, именно для этого: пока они не служат этой цели, от них мало вреда. Они даже могут быть нам полезны, если из‑за них человек интересуется преимущественно собой. Кроме того, самоуничижение можно использовать как исходную точку для презрения к другим, для угрюмости, цинизма и жестокости. Поэтому ты должен скрыть от пациента истинную цель смирения. Пусть он под смирением подразумевает особое (а именно плохое) мнение о своих способностях и своем характере. Не сомневаюсь, что определенные способности у него действительно есть. Укрепи его в мысли, что смирение состоит в том, чтобы ставить эти способности как можно ниже. Конечно, они и в самом деле менее ценны, чем он думает. Но не в этом дело. Самое главное – чтобы он ценил свое мнение больше, чем истинность, и вносил тем самым хоть крупицу нечестности и надуманной веры в самый центр того, что в ином случае угрожает стать добродетелью. При помощи этого метода мы заставили тысячи людей думать, что для красивой женщины смиренно считать себя уродом, для умного мужчины – считать себя дураком. А поскольку то, во что они старались верить, – явная ерунда, им эта вера не дается, и мы можем до бесконечности вращать их мысли вокруг них самих, ибо они стараются достичь невозможного.

Чтобы предупредить выпады Врага, мы должны знать Его цели. Враг хочет привести человека в такое состояние, когда он мог бы спроектировать лучший в мире собор, знать, что этот собор хорош, и радоваться тому, но не больше и не меньше, чем если бы его спроектировал кто‑нибудь другой. В сущности, Враг хочет, чтобы человек был совершенно свободен от предубеждений в свою пользу и мог радоваться своим способностям так же искренне и благодарно, как и способностям ближнего, восходу солнца, слону или водопаду. Он хочет, чтобы каждый человек в мире увидел, что все существа (в том числе и он сам) великолепны и прекрасны. Он хочет по возможности скорее разрушить в человеке животное самообожание, но, боюсь, конечная Его цель – в том, чтобы восстановить в нем благожелательность и милосердие ко всякому творению, включая себя самого. Когда он действительно научится любить ближнего, как самого себя, ему будет дано любить себя, как ближнего. Мы никогда не должны забывать самую отталкивающую и необъяснимую черту нашего Врага: Он действительно любит этих безволосых двуногих, которых Он создал, и правая рука Его всегда возвращает им то, что отнимает левая.

Поэтому Он будет всячески стараться, чтобы твой подопечный вообще перестал думать о том, какая ему цена. Он не рад, если люди считают себя скверными. В ответ на твои старания подсунуть ему тщеславие или ложную скромность Он напомнит, что от человека вообще не требуется никакого мнения о своем таланте, так как он прекрасно может им пользоваться, не решая точно, какая же из ниш в храме славы предназначена для него. Ты во что бы то ни стало должен исключить эту Вражью мысль из сознания пациента. Кроме того. Враг будет убеждать еще в одной истине, которую они все признают, но которую им трудно почувствовать: что они не создали самих себя, что все их способности дарованы Им и гордиться талантами так же глупо, как гордиться цветом волос. Враг всегда старается отвлечь человека от такой гордости, а ты должен фиксировать на ней его внимание. Враг даже не хочет, чтобы они сверх меры копались в своих грехах – чем скорее человек после покаяния займется делом, тем Врагу лучше.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо пятнадцатое

Мой дорогой Гнусик!

Конечно, я обратил внимание на то, что у людей сейчас временное затишье в их европейской войне, которую они по‑детски наивно именуют Великой. Я не удивлен и соответствующим затишьем у твоего пациента. Что нам полезней: поддержать в нем это или держать его в беспокойстве? И мучительный страх, и глупая самонадеянность для нас хороши. Необходимость же выбора между ними поднимает важные вопросы.

Люди живут во времени, но наш Враг предназначил их для вечности. Поэтому Он, как мне думается, хочет, чтобы они сосредоточили свое духовное внимание и на вечности, и на той точке времени, которую они называют настоящим. Ведь настоящее – это та точка, в которой время касается вечности. В данном мгновении и только в нем людям открывается столько же, сколько Врагу нашему открыто во всей реальности. Только в данном мгновении людям предложена свобода. Поэтому Враг хочет, чтобы они были постоянно сосредоточены либо на вечности (то есть на Нем), либо на настоящем (размышляли бы о вечном союзе с Ним или о том, что Он их покинул, следовали бы голосу совести, несли нынешний крест, принимали нынешнюю благодать, благодарили за нынешние радости).

Наше дело – отвратить их от вечности и от настоящего. Имея это в виду, мы иногда искушаем человека (скажем, вдову или жену ученого) жизнью в прошлом. Но этот метод имеет ограниченную ценность, ибо люди все‑таки кое‑что о прошлом знают: в этом отношении прошлое походит на вечность. Гораздо лучше, чтобы они жили в будущем. Биологические инстинкты направляют все их страсти именно в эту сторону, так что мысли о будущем распаляют и надежду и страх. Кроме того, будущее им неизвестно, и, побуждая думать о нем, мы возбуждаем их тягу к нереальному. Словом, меньше всего напоминает вечность именно будущее. Это самая эфемерная часть времени, ибо прошлое застыло и не течет потоком, а настоящее всецело освещено лучами вечности. Вот почему мы всегда поддерживаем все эти схемы мышления, вроде Творческой Эволюции или Научного Гуманизма, фиксирующие внимание на будущем, то есть на том, что по сути своей временно. Вот почему почти все пороки укоренены в будущем, а благодарность обращена к прошлому, в то время как любовь – к настоящему. Страх, жадность, похоть, честолюбие обращены вперед. Не думай, что, как только в похоти наступает удовольствие, грех (единственное, что нас интересует) уже позади. Удовольствие как раз та часть процесса, которая нас раздражает, мы охотно свели бы ее на нет, если бы не лишились при этом и греха. Удовольствие испытывают с Вражьей помощью и потому переживают в настоящем. Грех, возникающий с нашей помощью, устремлен в будущее.

Конечно, и для Врага важно, чтобы человек думал о будущем. Думал ровно столько, сколько необходимо, чтобы сегодня готовиться к тем делам правды и милосердия, которые станут насущными завтра. Работу завтрашнего дня надо планировать сегодня, и, хотя содержание ее взято из будущего, эта обязанность, как и все обязанности, принадлежит настоящему. Враг не хочет, чтобы люди отдавали будущему сердца, устремляли к нему все свои помыслы. Мы же хотим. Вражий идеал – человек, который, отработав день на благо будущих поколений (если в этом его призвание), вечером откладывает всяческое попечение, целиком вверяясь небу, и остается лишь при терпении и благодарности, которые требуются от него здесь и сейчас. Нам же нужен человек, терзаемый кошмарами будущего, гонимый идеями близящегося рая или ада на земле, готовый преступить заповеди Врага сейчас, если мы внушим ему, что этим он приблизит или отвратит то, чего ему даже не доведется увидеть при жизни. Нам хотелось бы, чтобы род людской непрестанно и в страшных муках пытался ухватить руками разум, чтобы род этот никогда не был честен, добр и счастлив и все, даруемое ему в настоящем, нес на алтарь будущих времен.

Отсюда следует, что твоему подопечному полезней тревоги или надежды (что именно – неважно) по отношению к нынешней войне, чем жизнь в настоящем. Однако выражение это двусмысленно. Жизнью в настоящем можно назвать и шутку, столь же привязанную к будущему, как и сама тревога. Твой подопечный может не беспокоиться о будущем не потому, что занят настоящим, а потому, что он внушил себе розовые надежды. Пока это порождает его спокойствие, это нам благоприятствует, ибо, когда ложные надежды рухнут, тем больше будет разочарования и злобы. С другой стороны, если он поймет, что и ему, возможно, уготованы тяжкие испытания, и будет молиться, чтобы ему ниспослали сил свыше, а сам целиком останется в настоящем, потому что там и только там его долг, милосердие, знание, да и радость, – состояние его крайне нежелательно и нужна немедленная атака. Попробуй припугнуть его словом «благодушие», здесь наш филологический отдел хорошо потрудился. Но конечно, вероятнее всего, что он «живет в настоящем» по той простой причине, что у него хорошее здоровье и он любит свою работу. В таком случае это просто естественное состояние. Однако, будь я на твоем месте, я бы такого не потерпел. Ничто естественное не идет нам на пользу. Да и с какой стати этим созданиям быть счастливыми!

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо шестнадцатое

Мой дорогой Гнусик!

В прошлом письме ты мельком упомянул, что твой подшефный все ходит в одну и ту же церковь и что он не совсем ею доволен. О чем, спрашивается, ты думаешь? Почему до сих пор нет донесений о причинах его постоянства? Если он так упорен не от безразличия, дела наши плохи, понимаешь ты это или нет?

Конечно, тебе известно, если человека нельзя вылечить от посещения церкви, самое лучшее – отправить его на долгие поиски церкви, для него «подходящей». Пусть побродит до тех пор, пока не станет ценителем и знатоком церквей.

Причины такой нашей деятельности очевидны. Во‑первых, на объединение прихожан следует нападать, так как объединяются они по месту жительства, а не по сходству, а это приводит людей разных классов и психологий к тому единению, которого хочет Враг. Конгрегационный же принцип может каждую церковь запросто превратить в некий клуб, а если все сложится удачно, – в кружок или фракцию. Во‑вторых, поиски подходящей церкви склоняют человека к критике там, где Враг хочет видеть его Своим учеником. Врагу желательно, чтобы мирянин в церкви был действительно критичен, то есть не принимал ложного и бесполезного, и при этом совершенно некритичен – не судил и не рядил, а доверялся немудрствующему, смиренному приятию того животворящего начала, которое несет ему церковь. (Ты видишь, как Он унизительно бездуховен и безнадежно вульгарен?) Приводит это к тому, что простейшие слова очень многое могут сказать человеку и его душе (что прямо противоречит нашей политике). Любая проповедь или книга, воспринимаемые человеком с таких позиций, для нас очень опасны. Так что возьмись за дело поэнергичнее и как можно скорее пошли этого дурака по ближайшим церквам. Твое последнее донесение никак нельзя признать удовлетворительным.

Воспользовавшись нашей служебной картотекой, я присмотрел для него две соседние церкви. У каждой свои особенности. В одной из них священник так долго и старательно разбавлял веру водой, чтобы сделать ее более доступной для скептического и трезвомыслящего прихода, что теперь он шокирует прихожан неверием, а не они его. Во многих душах он успел подорвать веру. Восхитителен и его метод служения. Чтобы избавить мирян от «трудностей», он многое вычеркнул и теперь, сам того не замечая, все крутится и крутится по малому кругу своих любимых пятнадцати песнопений и двадцати чтений, а мы можем не бояться, что какая‑нибудь истина, доселе незаметная ему и его приходу, дойдет до них через Писание. Но, возможно, твой пациент недостаточно глуп для этой церкви или пока еще недостаточно глуп.

Во второй церкви служит отец Игл. Людям трудно понять широту его взглядов: в один день он почти коммунист, в другой – недалек от какого‑то теократического фашизма: в один день он тяготеет к схоластике, но в другой вообще готов отрицать человеческий разум; в один день занят политикой, в другой – заявляет, что все государства мира сего «уже осуждены». Мы, конечно, видим нить, связующую все это воедино: ненависть. Этот человек может проповедовать лишь то, что шокирует, огорчит, озадачит или унизит его родных и друзей. Проповедь, приемлемая для них, была бы для него такой же пресной, как поэма, которую можно читать вслух. Кроме того, у него есть многообещающая черта – нечестность. Мы побуждаем его говорить: «Церковь учит, что…», когда в действительности он подразумевает: «Я почти уверен, что недавно прочел это у Маритена или еще у кого‑то». Но должен предупредить тебя об одном его совершенно фатальном дефекте: он верит. А это может все испортить. Однако у обеих этих церквей есть одна общая хорошая черта – они тяготеют к группировкам. Я, кажется, уже предупреждал тебя, что, если твоего подопечного не удается удержать вне церкви, его надо активно привлечь к какой‑нибудь группировке вокруг нее. Я не имею сейчас в виду различий в вероучении – в этом плане чем он прохладнее, тем лучше. Творя зло, мы вовсе не намерены опираться на их догматы. Самая же потеха возникает, когда удается возбудить ненависть между теми, кто говорит «месса», и теми, кто говорит «служба», в то самое время как ни одна сторона, ни другая, вероятно, не способна установить разницу между учениями Хукера и Фомы Аквината так, чтобы объяснения вытерпели хотя бы пятиминутную критику. Все несущественные детали – свечи, облачение клира и прочее – прекрасная почва для такой деятельности. Мы уже порядком выветрили из сознания то, чему учил этот невыносимый Павел, толкуя о пище и других пустяках, а именно: человек нещепетильный должен уступать человеку щепетильному. Ты думаешь, люди понимают, как применять это в жизни? Казалось бы, один преклонит колени и перекрестится, дабы не смутить своего брата, а другой воздержится от этих знаков благочестия, дабы не склонить брата к идолопоклонству. Так оно и было бы, если бы не наша неустанная работа. Без нее разница в обычаях английских церквей стала бы, чего доброго, причиной и рассадником милосердия и смирения.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо семнадцатое

Мой дорогой Гнусик!

Тот пренебрежительный тон, с которым ты говорил об обжорстве как способе ловли душ, обнаруживает лишь твое невежество. Одно из величайших достижений последнего столетия – то, что люди перестали об этом думать. Во всей Европе ты вряд ли найдешь хоть одно место, где произносили бы проповеди на эту тему, или человека, чья совесть бы этим мучилась. В значительной степени мы достигли этого, сосредоточив свои усилия на чревоугодии излишества. Насколько мне известно из наших протоколов (а тебе, надеюсь, от Лизоблюда), мать твоего пациента – прекрасный тому пример. Она удивилась бы (я рассчитываю, что однажды она и впрямь удивится), если бы узнала, что вся ее жизнь порабощена этой разновидностью чувственности, а скрыто это от нее потому, что ест она мало. Но какое нам дело до количества, если можно использовать человеческий желудок и вкус для развития недовольства, нетерпимости, немилосердия и эгоизма!

Эта дама в надежных руках. Для официантов и гостеприимных хозяев она – сущий ужас. Она всегда отказывается от того, что ей предлагают, и говорит с легким вздохом и полуулыбкой: «Ах что вы, мне ничего не надо, кроме чашечки чая, не крепкого, но и не слишком жидкого, и малюсенького хрустящего сухарика…» Ясна тебе суть? Ей хочется съесть меньше и стоит это дешевле, чем то, что ей предлагают, и потому она никогда не воспринимает как чревоугодие свою настойчивость, сколько бы хлопот ни доставила она другим. Балуя свой аппетит, она уверена, что упражняется в умеренности. В переполненном ресторане она вскрикивает при виде блюда, которое ставит перед ней усталая официантка, и говорит: «Ах, зачем мне столько! Уберите это и принесите примерно четверть…» Если бы ее спросили, она бы сказала, что поступает так из бережливости. А в действительности она это делает потому, что та особая утонченность, которой мы ее поработили, раздражается, если видит больше еды, чем ей в данный момент хочется.

Подлинное значение спокойной, скромной работы, которую годами проводил Лизоблюд, можно оценить по тому, в какой степени ее желудок сейчас господствует над всей ее жизнью. Пациентка в том состоянии, которое мы назовем «мне бы только хотелось». Ей бы только хотелось как следует заваренный чай, или как следует сваренное яйцо, или кусочек как следует поджаренного хлеба. Но она никогда не находила ни прислугу, ни друзей, которые могли бы сделать эти простые блюда «как следует», ибо за ее «как следует» открывается ненасытное требование точных и почти неосуществимых вкусовых удовольствий, которые, как ей кажется, она испытала в прошлом. Это прошлое она описывает как времена, «когда еще можно было найти хорошую прислугу», но мы‑то знаем, что тогда ее вкусы просто было легче удовлетворить и она предавалась иным усладам, ставившим ее в меньшую зависимость от обеденного стола. Тем временем ежедневное разочарование приводит к ежедневному растущему раздражению, кухарки отказываются от места, дружеские чувства охладевают.

Если Враг когда‑нибудь и заронит в ней смутное подозрение, что она слишком интересуется едой, Лизоблюд парирует это, внушая, что ей безразлично, что она сама ест, но ей нужно, чтобы «мальчик мог полакомиться». В действительности ее жадность была главной причиной его неприязни к дому в течение многих лет.

Однако наш подопечный – сын своей матери. И ты, упорно работая на других фронтах, не должен пренебрегать чревоугодием. Поскольку он мужчина, его вряд ли можно поймать на крючок «мне бы только хотелось». Мужчин лучше всего искушать с помощью их тщеславия. Пусть считают себя большими знатоками еды и гордятся тем, что им удалось найти единственный в городе ресторан, где жаркое умеют приготовить «как следует». То, что начинается с тщеславия, легко превратить в привычку. Но как бы ты ни взялся за дело, самое главное – привести его в такое состояние, когда неудовлетворенная тяга, неважно – к шампанскому или к чаю, к рыбному деликатесу или к сигарете, – «выводит из себя». Тогда его милосердие, справедливость и послушание будут всецело в твоей власти.

Простое излишество в еде менее ценно, чем утонченность. Ее главная польза в том, что это – как бы артподготовка к атаке на воздержание. Здесь, как и во всех других случаях, нужно держать человека в состоянии ложной духовности. Никогда не позволяй ему вспоминать о медицинской стороне питания. Пусть недоумевает, что же, гордость или недостаток веры, предали его в твои руки, в то время, как простой обзор всего, что он ел или пил за последние сутки, показал бы ему правду и дал возможность простым воздержанием защититься от тебя. Если ему так уж необходимо думать о медицинской стороне дела, напитай его той великой ложью, в которую мы заставили уверовать англичан, а именно, что физические упражнения и сменяющая их усталость особенно благоприятствуют добродетели воздержания. Как они могут верить в это при широко известной похотливости моряков и солдат, я ума не приложу! Чтобы распространить эту версию, мы использовали школьных учителей, которые заинтересованы в том, чтобы оправдать игру, и они рекомендовали игры для воспитания целомудрия. Однако это слишком серьезный вопрос, чтобы заниматься им к концу письма.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо восемнадцатое

Мой дорогой Гнусик!

Даже при Гаде ты должен был изучать основы техники сексуальных искушений, и, поскольку для нас, духов, это жуткая скучища (хотя и совершенно обязательная), я пропускаю их здесь. Что же касается более глубоких проблем, связанных с полом, я думаю, есть многое, чему и ты мог бы поучиться. По воле Врага люди стоят перед дилеммой: либо полное воздержание, либо единобрачие без послаблений. Но уже со времен первой великой победы нашего отца мы сделали воздержание исключительно трудным для них. Единобрачие же за последние века мы старались увести от пути к спасению. Делали мы это с помощью поэтов и писателей, уверяя людей, что то особое и обычно кратковременное переживание, которое они называют «влюбленностью», – единственно достойное основание брака, что брак может и должен сделать это переживание постоянным и, наконец, что брак, не оправдывающий таких ожиданий, теряет свой смысл. Эта идея пародирует идею Врага. Вся философия ада зиждется па аксиоме: или одно, или другое. Мое принадлежит мне, твое – тебе. То, что один приобрел, другой потерял. Даже материальный объект исключает все остальные возможные объекты из пространства, им занимаемого. Если он увеличится в размере, он отодвинет другие предметы в стороны или поглотит их. Всякая самость действует точно так же. Животные поглощают, поедая. У нас сильный поглощает волю и свободу слабого. «Существовать» – значит «соревноваться».

Враг непрестанно пытается обойти эту очевидную истину. Философия Его зиждется на противоречиях. Мир должен быть многообразен и в то же время един. Достояние одного должно быть достоянием другого. Вот эту чепуху Он и зовет любовью. Можно обнаружить это во всем, что Он творит, и даже во всем, в чем Он проявляется (или утверждает, что проявляется). Так, Ему мало быть простой арифметической единицей. Он, видите ли, одновременно Троичен и Един. Говорит Он так для того, чтобы вся эта чушь о любви могла найти основание в Его собственной природе. А с другой стороны, Он вводит такое бессовестное изобретение, как организм, в котором все части отвращены от своего естественного назначения – соревноваться – и приведены к согласию.

Истинная причина того, что Он использовал половое различие как способ размножения, совершенно ясна. Смотри, какую пользу Он из этого извлек. Половое различие, с нашей точки зрения, могло бы стать вполне невинным. Оно было бы просто разновидностью мучений слабого за счет сильного, что и происходит с пауками, у которых в завершение брачной близости невеста съедает жениха. Но у людей по милости Врага половое влечение соединено с взаимной привязанностью. Кроме того, Он установил зависимость детей от родителей и побудил родителей заботиться о детях, создав, таким образом, семью, которая напоминает организм, только похуже, ибо здесь члены еще независимей, а связанность их более сознательна и ответственна. В конце концов, это – еще одно изобретение, вовлекающее людей в любовь.

А теперь самое смешное. Враг назвал супругов «единой плотью». Он не сказал «счастливая супружеская пара» или «пара, женившаяся по любви». Ты же можешь сделать так, чтобы люди этого и не поняли. Кроме того, пусть они забудут, что все тот же Павел применял это и к неженатым парам. По его словам, совокупление как таковое делает людей «единой плотью». Надо, чтобы люди считали восторгами «влюбленности» то, что на самом деле – просто половое влечение. Воистину, когда бы мужчине ни случалось соединиться с женщиной, хочет он того или нет, между ними устанавливается некое запредельное отношение, которое вовеки будет им в муку или в радость. Исходя из того, что это отношение предназначено к созданию привязанности и семьи (а если в него полностью погружаются, так оно и бывает), людям можно внушить ложную веру, что только та смесь боязни и влечения, которую они называют «влюбленностью», создает святость или счастье брака. Эту ошибку совершить легко, ибо «влюбленность» в Западной Европе предшествует бракам, заключенным в послушание Вражьей воле, то есть тем, где предполагаются верность, снисходительность друг к другу и плодовитость. Вот тебе аналогия: и религиозная эмоциональность порой сопутствует обращению к вере. Пусть люди считают основой брака приукрашенный вариант того, что Враг обещает лишь как его результат. Отсюда вытекают сразу две недурные возможности. Во‑первых, людей, не обладающих даром воздержания, можно удерживать от брака, ибо они не «влюблены» – благодаря нам мысль о браке «не по любви» покажется им низкой или циничной. Да, да, они так и думают. Они считают, что намерение вступить в брак для взаимной помощи, охраны целомудрия и продолжения рода ниже, чем случайная буря чувств. (Не пренебрегай возможностью, заставь своего пациента считать чин венчания весьма несовершенным.) Во‑вторых, всякое сексуальное влечение, стремящееся к браку, будет считаться «любовью», а любовь подобного рода извинит любой грех и, вполне возможно, спровоцирует женитьбу па женщине совершенно мирской, глупой или развратной. Но подробнее об этом в следующем письме.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо девятнадцатое

Мой дорогой Гнусик!

Я много думал над вопросом, который ты задал в последнем письме. Как я уже разъяснял, все индивидуумы по самой своей природе находятся в конкуренции друг с другом и, следовательно, Вражья идея любви содержит противоречие: почему же я снова говорю о том, что Он действительно любит этих двуногих насекомых и действительно желает им свободы и вечной жизни? Я надеюсь, мой милый мальчик, что ты никому не показывал моих писем. Конечно, для меня это не имеет никакого значения. Каждый понял бы, что те ереси, в которые я впал, совершенно случайны. Кстати, надеюсь, ты понял, что мои нелестные слова о Гаде – просто шутка. Я его глубоко уважаю. И конечно, я в шутку сказал, что не собираюсь защищать тебя перед властями. Ты можешь положиться на то, что я буду блюсти твои интересы. Однако все мои письма непременно держи под замком.

Я по чистой небрежности сказал, что Враг любит людей. Разумеется, это невозможно, ведь они совершенно отличны от Него. То, что хорошо для них, для Него нехорошо. Все эти разговоры о любви, должно быть, прикрывают что‑то иное. Неспроста же Он создал их и столько с ними возится. Иногда, случайно, скажешь, что Он любит их этой невозможной любовью, потому что нам никак не понять, в чем здесь загадка. Что Он собирается делать с ними? Неразрешимая проблема! Думаю, я вправе сказать тебе, что именно по этой причине отец наш поссорился с Врагом. Когда впервые поставили вопрос о сотворении человека и Враг открыл, что предвидит некое происшествие с Крестом, отец наш, естественно, стал добиваться разъяснений. Враг не дал ему никакого ответа, кроме этой невероятной истории, которую Он с тех пор и распространяет. Естественно, отец наш ей не поверил. Он умолял Врага выложить карты на стол, просил его и молил, но Враг ответил: «От всего сердца Я желал бы, чтобы ты узнал». Мне кажется, именно тогда отец наш возмутился незаслуженным недоверием, и это побудило его удалиться так далеко и так внезапно, что возникла версия о его изгнании с Небес. С тех пор мы начали понимать, почему наш Враг развел такую таинственность. На ней зиждется Его власть. Его приверженцы часто сознавались в том, что, если бы мы смогли понять Его любовь, война закончилась бы и мы бы вернулись на Небеса. Перед нами великая задача. Мы знаем, что Он не может действовать по любви, никто этого не может, ибо это бессмысленно. Если бы мы только обнаружили, чего Он хочет! Мы проверяли гипотезу за гипотезой и все еще ничего не добились. Однако мы не должны терять надежды. Все сложнее теоремы, все полнее сведения, все выше награды исследователям и больше их успехи, все страшнее наказания для тех, кто терпит неудачу. Если действовать так до скончания века, быстрее и быстрее, неудачи быть не может.

Ты жалуешься, что из моего последнего письма неясно, считаю ли я «влюбленность» желательной? Ну, Гнусик, такого вопроса можно ожидать только от «них»! Оставь им обсуждать, добро или зло, любовь, патриотизм, целибат, церковные обряды, отказ от алкоголя, высшее образование. Неужели тебе не ясно, что ответа нет? Ничто не имеет никакого значения, кроме состояния души: устремляется ли подопечный к Врагу или к нам. Однако было бы неплохо, если бы пациент стал гадать, добро или зло его «любовь». Если он надменный человек, презирающий все телесное из чистоплюйства, ошибочнее принимаемого за чистоту, или если ему приятно насмехаться над тем, что одобряет большинство его друзей, – непременно заставь его отрицать любовь! Укрепи в нем высокомерный аскетизм, а потом, когда отделишь его собственную похоть от всякой человечности, навяжи эту похоть снова, но уже в какой‑нибудь жестокой, циничной форме. Если же он, напротив, человек эмоциональный и легкомысленный, питай его скверненькими поэтами и третьесортными романистами старой доброй школы, пока он не поверит, что «любовь» неотвратима и каким‑то непостижимым образом благодетельна. Такая позиция, уверяю тебя, не так уж сильно побуждает к случайным связям, но она незаменима для продолжительных связей, «благородных», романтических и трагичных, завершающихся, если все идет благополучно, убийством или самоубийством. Если это не удастся, попробуй натолкнуть подопечного на полезный брак, ибо брак, Вражье изобретение, может принести пользу и нам. В окружении пациента наверняка есть несколько женщин, которые чрезвычайно затруднили бы его христианскую жизнь, если бы ты убедил его жениться на одной из них. Пожалуйста, доложи мне об этом в следующем письме. А пока помни, что даже «влюбленность» саму по себе нельзя считать полезной и благоприятной для нас или для Вражеской стороны. Это просто состояние, которым дано воспользоваться и нам, и им. Как и многое другое, сильно волнующее людей, – здоровье и болезнь, молодость и старость, война и мир, – влюбленность с духовной точки зрения главным образом – сырье.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо двадцатое

Мой дорогой Гнусик!

С большим неудовольствием отмечаю, что Враг решительно положил конец твоим прямым атакам на целомудрие пациента.

Тебе следовало бы это предвидеть и остановиться пораньше. В настоящий же момент пациент открыл опасную истину: он знает, что такие нападения не длятся вечно. Именно поэтому ты и не можешь вновь воспользоваться нашим самым лучшим и испытанным оружием – убеждением невежественных людей, что от нас не избавишься, пока нам не сдашься. Надеюсь, ты пытался убедить его, что целомудрие вредно для здоровья?

Я все еще не получил донесения о женщинах его круга. Хотел бы получить его поскорее. Если мы не в силах использовать его половую энергию для воспитания развратности, хотя бы используем ее для подходящего брака. А пока я хотел бы дать тебе несколько советов о том, в каких именно женщин (я говорю о физическом типе) ему следует влюбляться, если уж лучше «влюбленности» мы ничего не придумаем.

В основных чертах этот вопрос, разумеется, разработан для нас более низкопоставленными сотрудниками преисподней, чем ты и я. Эти великие мастера неустанно извращают то, что можно назвать эротическим вкусом. Делают они это посредством узкого круга популярных актеров, актрис, портных, рекламных агентов, определяющих, какой тип в моде. А цель их деятельности в том, чтобы отдалить представителей одного пола от тех представителей другого пола, брак с которыми, вероятно, был бы верным, счастливым и плодоносным. Так, мы уже много столетий торжествуем над природой до такой степени, что некоторые второстепенные черты мужчин (к примеру, бороды) неприятны почти для всех женщин, и это, в свою очередь, приносит больше пользы, чем тебе кажется. Что же касается мужского вкуса, его мы меняли много раз. Одно время мы его направляли на величавый и аристократический тип красоты, смешивая тщеславие мужчин с их похотью и побуждая род человеческий размножаться главным образом через самых высокомерных и расточительных женщин. Потом мы культивировали чрезмерно женственный тип, слабый и чахлый, так что глупость, трусость и фальшь с духовной скудостью, сопутствующей им, стали чуть ли не положительными качествами. Сейчас у нас совсем иная задача. Время джаза сменило время вальса, и теперь мы учим мужчин любить женщин, которых с трудом отличишь от мальчишек. Поскольку этот тип красоты быстротечнее остальных, мы обострим хронический ужас женщин перед старостью, добьемся многих прекрасных результатов и снизим тягу и способность к деторождению. Это не все. Благодаря нам общество допускает все большую вольность обнажения (но не подлинной обнаженности) в живописи, на сцене, на пляже. Все это, конечно, подделка: тела на наших прославленных картинах искажены, женщины в купальных костюмах сжаты и затянуты, чтобы казаться стройнее и тоньше, чем допускает природа женской зрелости. Однако современный мир искренне убежден, что он все «откровенней», все «здоровей» и возвращается к природе. В результате мы все сильнее и сильнее направляем похоть мужчин на мнимости, увеличивая роль глаза в сексуальной области и делая мужские претензии все более мнимыми. Последствия ты и сам можешь себе представить.

Это – общая стратегия. Действуя в ее рамках, ты всегда сможешь направлять желание твоего подопечного в одном из двух направлений. Если ты осторожно всмотришься в сердце любого мужчины, ты увидишь, что его притягивают по самой крайней мере две вымышленные женщины – Венера земная и Венера бесовская – и влечение его к ним качественно различно.

К первому из типов он испытывает желание, естественно согласующееся с волей Врага. Оно сочетается с милосердием, готовностью к послушанию и вообще сияет тем светом уважения и естественности, который нам так противен. Ко второму он испытывает грубое влечение. Этот тип лучше всего использовать для того, чтобы совсем отвлечь его от брака. Но даже в браке с такой женщиной он будет обходиться как с рабыней, идолом или преступной соучастницей. Любовь к женщине первого типа иногда содержит то, что Враг называет злом, но только случайно. Например, мужчине не хочется, чтобы она была женой другого, и он глубоко сожалеет, если не может любить ее законно, но в отношении к женщине второго типа зло в том, чего он хочет, в «особом аромате», за которым он гоняется. На самом же деле аромат ее лица – в явной чувственности, хмурости, хитрости или жестокости. А аромат ее тела в достаточной степени явно далек от того, что данный мужчина называет красотой. Скорее, по здравом размышлении, он описал бы его как уродство, но благодаря нашему искусству такой аромат легко сыграет на нервах его чувственной одержимости.

Подлинную пытку бесовская Венера приносит, конечно, как любовница. Но если пациент – христианин, то, если как следует нашпиговать его всей этой чепухой про «неотвратимую и всепрощающую» любовь, его можно женить на ней. А это – дело стоящее. Ты потерпел неудачу по части блуда и по части одинокого самоудовлетворения, но есть другие, косвенные методы, позволяющие использовать человеческую похоть на его погибель. Между прочим, они не только эффективны, но и восхитительно милы, так как несчастье, вызванное ими, очень приятно и изысканно.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо двадцать первое

Мой дорогой Гнусик!

Да, период эротических искушений – прекрасное время, чтобы напасть заодно и на раздражительность подопечного. Можно даже направить главный удар именно туда, если пациент думает, что это – всего лишь «заодно». Но в это время, как и во всякое иное, дорогу для нападения нужно готовить, затемняя при этом разум.

Люди гневаются не от простой неудачи, а от неудачи, воспринятой как несправедливость. Чувство же несправедливости основывается на представлении, что их законные требования не удовлетворены. Чем больше требований к жизни предъявит подопечный (под твоим руководством), тем больше он будет ощущать несправедливость и тем чаще он будет в плохом настроении. Ты, может быть, обратил внимание на то, что он особенно сердится, когда время, предназначенное им для собственных потребностей, у него отнимают. Неожиданный посетитель, явившийся как раз тогда, когда он надеялся спокойно провести вечер, или жена друга, болтающая, когда он собирался поговорить с ее мужем, выведут его из равновесия. Пока что он не успел стать достаточно злым или ленивым, чтобы ненавидеть эти маленькие требования гостеприимства сами по себе. Они раздражают его, потому что он считает время своей собственностью, и ему кажется, что его обкрадывают. Ты должен ревностно охранять это странное предположение: «Мое время – мое!» Пусть ему кажется, что он начинает каждый день как законный владелец двадцати четырех часов. Пусть ему представляется тяжелым налогом та часть этой собственности, которую он оставляет на работе, и щедрым пожертвованием – та, которую он отводит на религию. И никогда не позволяй ему усомниться в том, что совокупность времени каким‑то таинственным образом принадлежит ему сызмальства.

Здесь перед тобой щекотливая задача. Тебе надо, чтобы он держался идеи, столь нелепой, что даже мы не сумели ее оправдать. Твой подопечный не может ни создать, ни удержать ни мгновения времени, оно дается ему даром; с таким же успехом он вправе считать своими солнце и луну. Кроме того, теоретически он готов всецело служить Врагу, и, если бы Враг лично предстал перед ним и хотя бы на один день потребовал от него такого служения, он бы, разумеется, не отказался. Для него не было бы бременем, если бы главная тягота этого дня состояла в слушании разговоров какой‑нибудь глупой женщины. И для него необременительно до разочарования, если бы Враг дал ему полчаса, сказав: «А сейчас иди и делай что хочешь». Задумайся он хоть на мгновение над своей собственной идеей времени, даже он смог бы понять, что он каждый день именно в такой ситуации. Когда я советую тебе лелеять в нем эту идею, это никак не значит, что надо давать ему какой‑нибудь убедительный аргумент. Таких аргументов нет. Твоя задача – вроде цензуры. Не разрешай его мыслям касаться этого вопроса. Окружи его мраком, и пусть среди мрака покоится молчаливое, неисследованное и сильное чувство: «Мое время – мое!»

Вообще, чувство собственности всегда следует поощрять. Люди вечно заявляют о своем праве собственности, что звучит одинаково смешно как на небесах, так и в аду. Мы же должны их в этом поддержать. Основная причина современного вызова целомудрию в представлении людей, что они «собственники» своих тел, этих глубоких и опасных владений, где пульсирует энергия, создавшая миры, куда они помещены без их согласия, откуда их можно извлечь по Вражьей воле. Положение такое, словно отец, из родительской любви, назвал малолетнего принца правителем какого‑нибудь края, которым в действительности управляют мудрые советники, а тот вообразил, что ему на самом деле принадлежат города, леса, урожаи, как принадлежат ему кубики в детской.

Чувство собственности мы порождаем не только при помощи гордыни, но и при помощи сдвига понятий. Мы учим не замечать разного значения притяжательных местоимений – той отчетливой градации, которую нетрудно увидеть, сопоставив выражения «мои сапоги», «моя собака», «моя горничная», «моя жена», «мой начальник» и «мой Бог». Мы учим сводить эти значения к тому, которое присутствует в выражении «мои сапоги». Даже ребенка можно приучить, чтобы он говорил «мой медвежонок» не в смысле «старый, любимый и живой, с которым у меня совершенно особые отношения» (ибо это именно то, чему учит их Враг, если мы не будем бдительны), а «тот, которого я могу разорвать в клочья, если захочу». Что же касается другого конца шкалы, мы приучаем людей говорить «мой Бог» в смысле, не совсем отличающемся от «мои сапоги», то есть имея в виду «Бога, к Которому я взываю на богослужениях» или «у Которого я так хорошо устроился».

А смешнее всего, что «мое» в полном смысле слова человек не может сказать ни о чем! В конце концов отец наш или Враг скажут «мое» обо всем существующем, в особенности – о каждом человеке. Не беспокойся, они еще узнают, кому принадлежит их время, их души и тела, – уж в любом случае не им. В настоящее время Враг с присущим Ему педантизмом говорит «Мое» на том основании, что Он все сотворил. Отец наш надеется тоже в конце концов сказать «мое» обо всем, но по более реалистической причине – потому, что мы победим.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо двадцать второе

Мой дорогой Гнусик!

Итак, твой подопечный влюбился, причем наихудшим для нас образом, и в девушку, даже не упомянутую в списке, который ты прислал. Тебе, вероятно, интересно узнать, что маленькое недоразумение между мной и тайной полицией, которое ты старался создать по поводу некоторых неосторожных выражений в одном из моих писем, теперь позади. Если ты надеялся таким образом подсидеть меня, ты просчитался. Ты поплатишься за это, как и за все остальные свои ошибки. А пока я прилагаю небольшую брошюру, только что изданную и посвященную новому исправительному дому для нерадивых искусителей. Она богато иллюстрирована, и ты не найдешь в ней ни одной скучной страницы.

Я отыскал досье этой девушки и в ужасе от того, что обнаружил. Она не просто христианка – она из самых гнусных! Отвратительная, подлая, глупо‑улыбчивая, скромная, молчаливая, тихая как мышка, ничтожная как мокрая курица, девственная, истое дитя! Какая гадость! Меня просто тошнит. Ее досье читать просто противно. С ума сойти, до чего мир испортился. В прежние времена мы послали бы ее на арену, на растерзание зверям. Такие, как она, только на это и годятся. Правда, от нее и там было бы мало пользы. Она – двуличная обманщица (знаю я тихих): вид такой, будто готова упасть в обморок при виде капли крови, а умрет, гадюка, с улыбкой на губах. Да, законченная обманщица – выглядит строгой, а сама полна остроумия. Она из тех, которым даже я мог бы показаться смешным! Мерзкая, бесцветная, маленькая жеманница, а готова броситься в объятия этого болвана при первом же зове. Почему Враг не поразит ее хоть за это, если Он уж так помешан на девственности, чем смотреть и улыбаться?

В глубине души Он гедонист. Все эти посты и бдения, костры и кресты – лишь фасад. Пена на морском берегу. А на просторе Его морей – радость и снова радость. И Он даже этого не скрывает. В Его деснице, видите ли, вечное блаженство. Тьфу! Мне кажется, тут нет и намека на ту высокую и мрачную мистерию, до которой мы восходим в Мрачном Видении. Он вульгарен, Гнусик! У Него буржуазная душа. Он заполнил весь мир, весь Свой мир Своими же радостями. Люди целый день занимаются тем, что отнюдь не вызывает у Него возражений: купаются, спят, едят, любят друг друга, играют, молятся, работают. Все это надо исказить, чтобы оно пошло на пользу нам. Мы трудимся в крайне невыгодных условиях. Ничто естественное само по себе не работает на нас. (Однако это не извиняет тебя. Я вскоре собираюсь за тебя взяться. Ты всегда ненавидел меня и дерзил когда только мог.)

Потом твой подопечный, конечно, познакомится со всей семьей этой девицы и со всем ее кругом. Неужели ты не понимаешь, что даже в дом, где она живет, ему нельзя войти? Все это место пропитано жутким смрадом. Садовник и тот пропитался, хотя он там всего пять лет. Гости, приехавшие с субботы на воскресенье, уносят с собой этот запах. Кошка и собака заражены им. Этот дом хранит непроницаемую тайну. Мы уверены (иначе и быть не может), что каждый член семьи каким‑то образом эксплуатирует других, но мы никак не можем разузнать, в чем там дело. Они так же ревностно, как и Сам Враг, оберегают тайну о том, что скрывается за обманом, называемым бескорыстной любовью. Весь этот дом и сад – сплошное бесстыдство. Они до тошнотворности напоминают то описание Небес, которое принадлежит перу одного из их поэтов; «Тот край, где жизнь царит и воздух дышит мелодией и тишиной».

Мелодия и тишина… До чего я их ненавижу! Как благодарны мы должны быть за то, что с тех пор, как отец наш вступил в ад (а это было много раньше, чем оказалось бы по человеческим данным), ни одного мгновения адова времени не было отдано этим отвратительным силам. Все заполнено шумом – великим, действенным, громким выражением победы, жестокости и силы! Шум и только шум способен защитить нас от глупого малодушия, безнадежных угрызений совести и неисполнимых желаний. Когда‑нибудь мы превратим Вселенную в один сплошной шум. На земле мы сделали большие успехи. Под конец мы заглушим все мелодии и всю тишину небес. Я полагаю, что мы еще недостаточно громки. Но наука движется вперед. Ну а ты, отвратительный, ничтожный…

(Здесь манускрипт прерывается, потом – другой почерк…)

В пылу литературного рвения я обнаружил, что нечаянно позволил себе принять форму большой сороконожки. Поэтому я диктую продолжение своему секретарю. Теперь, когда превращение совершилось, я узнаю его. Оно периодически повторяется. Слух о нем достиг людей, и искаженная версия появилась у их поэта Мильтона с нелепым добавлением, будто такие изменения облика «в наказание» наложены на нас Врагом. Более современный писатель по имени Шоу понял, в чем здесь дело: превращение происходит изнутри и его должно считать блестящим проявлением той Жизненной Силы, которой поклонялся бы отец наш, если бы он мог поклоняться чему‑либо, кроме самого себя. В своем нынешнем виде я еще больше жажду увидеть тебя и обнять крепко, крепко, крепко.

Подписано: Подхалим

по поручению его Преисподнего Адородия Баламута.

Письмо двадцать третье

Мой дорогой Гнусик!

Через эту девушку и ее отвратительную семью твой подопечный каждый день знакомится со все новыми христианами, и при этом – весьма умными. Теперь будет нелегко устранить духовные интересы из его жизни. Ну ладно, постараемся их извратить. Без сомнения, ты часто превращался в ангела света на тренировках. Что ж, пришло время сделать это и перед лицом Врага. Мир и плоть обманули наши надежды. Остается третья возможность. Если она приведет к хорошим результатам, победа будет – высший сорт. Низринутый святой, фарисей, инквизитор или колдун доставляют аду больше радости, чем такие заурядности, как тиран или развратник.

Прощупав новых друзей твоего пациента, я считаю лучшим местом нападения пограничную область между богословием и политикой. Многие из его новых друзей ответственно подходят к социальным следствиям религии. Само по себе это плохо. Но и этим можно воспользоваться на благо.

Ты обнаружишь, что многие социально‑христианские писатели считают, что уже на ранней стадии развития христианство начало искажаться и отходить от доктрины Своего Спасителя. С помощью этой идеи мы снова и снова поощряем то представление об «историческом Иисусе», к которому различные ученые приходят, устраняя «позднейшие вставки и искажения», и которым затем пользуются, противопоставляя его всякому из христианских преданий. В прошлом поколении мы поддерживали концепцию «исторического Иисуса» на либеральных и гуманистических основах. Теперь мы выдвигаем нового «исторического Иисуса» по линии марксизма, мировой катастрофы и революции. У этих концепций (а мы собираемся менять их примерно каждые тридцать лет) множество достоинств. Во‑первых, все они направляют благоговение человека на несуществующее, ибо каждый «исторический Иисус» неисторичен. Письменные источники говорят то, что в них сказано, и к этому ничего нельзя добавить. Поэтому после каждого «исторического Иисуса» приходится что‑то вытягивать из них, преуменьшая одни стороны и преувеличивая другие, а также строя гипотезы (мы научили людей называть их «блестящими»), за которые никто не дал бы ни гроша, но которых достаточно для появления целой плеяды новых Наполеонов, Шекспиров и Свифтов в осенней рекламе любого издательства. Во‑вторых, все эти концепции измеряют значение своего «исторического Иисуса» какой‑нибудь специфической теорией, которую Он якобы провозгласил. Он должен быть «великим человеком» в современном смысле этих слов, то есть человеком, утверждающим что‑нибудь сумасбродное, чудаком, предлагающим людям панацею. Так мы отвлекаем людей от того, кто Он и что Он сделал. Сначала мы просто превращаем Его в учителя мудрости, потом замалчиваем глубокое единство Его учения с учениями других великих учителей нравственности. Людям ни в коем случае нельзя увидеть, что все великие учителя нравственности посланы Врагом не для того, чтобы сообщить им нечто новое, а для того, чтобы напомнить, восстановить все древние банальности о добре и зле, которые мир так неутомимо отрицает. Мы создаем софистов – Он выдвигает Сократа, чтобы дать им отпор. Третья наша цель – разрушить молитвенную жизнь посредством этих концепций. Вместо подлинного присутствия Врага, обычно ощущаемого людьми в молитвах и в таинствах, мы, в виде суррогата, даем им существо вероятное, отдаленное, туманное, говорившее на странном языке и умершее очень давно. Такому существу невозможно поклоняться. Вместо Творца, перед которым склоняется Его творение, мы предлагаем тварь, вождя своих сторонников, а под конец – выдающуюся личность, которую одобряет рассудительный историк. В‑четвертых, религия такого рода, помимо неисторичности своего Иисуса, искажает историю еще и в другом смысле. Всего лишь несколько человек из всех народов пришло в лагерь Врага, исследуя по правилам науки земную Его жизнь. На самом деле человечеству даже не дали материала для Его полной биографии. А первые христиане обращались под влиянием только одного исторического факта – Воскресения и одного только догмата – Искупления, который действовал на то чувство греха, которое было у них, – греха не против какого‑нибудь причудливого закона, выдвинутого ради новинки каким‑нибудь «великим человеком», а против старого, общеизвестного и всеобщего закона нравственности, которому их учили матери и няньки. Евангельские повествования появились поздно и были написаны не для того, чтобы обращать людей в христианство, а для того, чтобы наставлять уверовавших.

Вот почему всегда поощряй «исторического Иисуса», каким бы он ни казался нам опасным в некоторых отдельных пунктах.

Что же до связи христианства и политики, наше положение труднее. Разумеется, мы не хотим, чтобы люди разрешали своей вере проникать в их политическую жизнь, ибо что‑либо похожее на подлинно справедливое общество было бы огромным несчастьем. С другой стороны, мы очень хотим, чтобы люди относились к христианству как к средству, в первую очередь, конечно, как к средству собственного успеха, но если это не удается, то как к средству для чего угодно, даже для социальной справедливости. Сначала заставим человека ценить социальную справедливость, поскольку ее любит Враг, а затем доведем его до состояния, когда он ценит христианство за то, что с его помощью можно достичь социальной справедливости. Враг не хочет, чтобы Его употребляли для извлечения пользы. Люди и народы, которые думают, что верой нужно добиться улучшений в обществе, могут с таким же успехом пользоваться услугами Сил Небесных, чтобы регулировать уличное движение. Однако, к счастью, очень легко уговорить их обойти эту маленькую трудность. Как раз сегодня мне попалось несколько страниц одного верующего писателя, где он рекомендует свою версию христианства на том основании, что «такая вера переживет гибель старых культур и рождение новых цивилизаций». Понимаешь, в чем тут пружина? «Верь не потому, что это истина, а в силу таких‑то причин». В этом‑то вся и штука.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо двадцать четвертое

Мой дорогой Гнусик!

Я написал Лестегубке, которая следит за дамой твоего пациента, и теперь разглядел маленькую трещину в ее броне. Это небольшой порок, который есть почти у всех женщин, выросших в интеллектуальном окружении, объединенном ярко выраженной верой. Женщинам этим кажется, что все посторонние лица, не разделяющие их веру, просто глупы и странны. Мужчины, которые встречаются с этими посторонними, относятся к ним иначе. Их убеждения, если они есть, – другого рода. Ее же убеждения, которые она считает следствием своей веры, сильно обусловлены представлениями, почерпнутыми от друзей: они не очень отличаются от того, что она ощущала лет в десять, когда думала, что рыбные ножи у них дома «правильные», «нормальные» и «настоящие», а в соседних семьях – «неправильные». Однако неведения и наивности тут так много, а духовной гордыни так мало, что у нас почти нет надежды на эту девушку. Но подумал ли ты о том, как можно воспользоваться этим, чтобы повлиять на твоего подопечного?

Новичок всегда преувеличивает. Человек, поднявшийся до вершин, – прост и свободен, молодой же ученик – весьма педантичен. В этом новом кругу твой подопечный кажется новичком. Здесь он ежедневно встречает христианскую жизнь, обладающую качествами, о которых раньше он не имел никакого представления. Он ревностно жаждет (фактически, Враг велит ему) подражать этим качествам. Заставь его подражать и этой ошибке и еще преувеличить ее, чтобы простительное чувство стало в нем самым сильным и прекрасным из грехов – духовной гордыней. Кажется, условия сейчас идеальные. Тем новым кругом, в котором он находится, можно гордиться не только потому, что они христиане. Это общество образованней, умней, приятней, чем все те люди, с которыми он раньше сталкивался. Кроме того, он не совсем верно представляет себе и свое положение в нем. Под влиянием любви он все еще считает себя недостойным девицы, но он быстро сочтет себя вполне достойным в других отношениях. Ему не видно, как часто они его прощают из доброжелательности и как много они толкуют в лучшем смысле, потому что теперь он вхож в эту семью. Ему и не снилось, что в его высказываниях они узнают эхо собственных своих взглядов. Еще меньше он догадывается, в какой степени восхищение, которое он к ним чувствует, зависит от того эротического очарования, которое, в его глазах, источает девица. Он думает, что ему нравятся их беседы и жизнь, потому что он соответствует их духовному уровню, тогда как в действительности они гораздо выше его, и, если бы он не был так влюблен, его бы просто озадачило и возмутило многое, что он сейчас воспринимает как естественное. Он похож на собаку, которая думает, что разбирается в оружии, лишь потому, что из охотничьего инстинкта и любви к хозяину она полюбила стрельбу.

Здесь‑то ты и подключишься. Пока Враг при помощи любви и некоторых людей, далеко продвинутых на Его службе, поднимает этого молодого варвара на вершины, которых он иначе никогда не достиг бы, ты заставишь его думать, что он находит свой уровень, что это люди «его круга», что у них он – дома. Когда он будет общаться с другими, он найдет их блеклыми отчасти потому, что почти каждый круг людей, с которыми он общается, и в самом деле гораздо скучнее, но еще больше потому, что ему будет недоставать девицы. Заставь его принять контраст между ее кругом и кругом, где он скучает, за контраст между христианами и неверующими. Заставь его считать (лучше и не выражать этого в словах), «какие же все‑таки иные мы, верующие!». Под «мы, верующие» он, хотя и бессознательно, должен подразумевать «свой круг», а под «своим кругом» не «людей, которые по своей доброте и смирению приняли меня в свою среду», а «людей, к которым я принадлежу по праву».

Удача зависит от того, сможешь ли ты его обмануть. Если ты заставишь его явно и открыто гордиться тем, что он христианин, ты, может быть, испортишь все дело: все же предупреждения Врага достаточно хорошо известны. Если же, с другой стороны, трюк с «мы, верующие» совсем не пройдет, а удастся только побудить его к кружковому самодовольству, ты приведешь его не к подлинной духовной гордыне, а просто к социальному чванству, что в сравнении с гордыней порок показной и ерундовый. Здесь желательно, чтобы во всех своих мыслях он тайно себя одобрял; никогда не позволяй ему задать себе вопрос: «А за что, собственно, я себя хвалю?» Для него весьма сладостно думать, что он принадлежит к какому‑то кругу, посвящен в какую‑то тайну. Продолжай играть на этой струне. Научи его, пользуясь слабостями девицы, находить смешным все то, что говорят люди неверующие. Здесь могут оказаться полезными некоторые из теорий, которые мы иногда встречаем в современных христианских кругах; я подразумеваю теории, возлагающие надежды общества на какой‑нибудь определенный круг верующих, на неких ученых жрецов. Тебя совершенно не касается, правильны эти теории или нет, главное, чтобы христианство стало для него мистической кастой, а себя он чувствовал одним из посвященных.

Еще я тебя прошу: не заполняй свои письма всякой ерундой про войну. Ее окончательный результат, без сомнения, важен, однако это дело нашего Низшего Командования. Меня совершенно не интересует, сколько людей в Англии убито бомбами.

В каком душевном состоянии они умерли, я могу узнать из статистики нашего бюро. Что все они когда‑нибудь умрут, я и так знал. Очень тебя прошу, занимайся своим делом.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо двадцать пятое

Мой дорогой Гнусик!

Самое плохое в том круге, где вращается твой подопечный, то, что они только христиане. Разумеется, у всех у них есть и индивидуальные интересы, однако связывает их вера. Мы же, если люди становятся верующими, хотим держать их в том состоянии, которое я называю «христианство и…». Ты понимаешь? Христианство и кризис, христианство и новая психология, христианство и новое общество, христианство и исцеление верой, христианство и вегетарианство, христианство и реформа орфографии. Если уж приспичило быть христианами, пусть будут христианами с оговоркой. Пусть для них заменой самой веры будет какая‑нибудь мода с христианской окраской. Тут ты должен использовать их ужас перед старым и неизменным. Ужас, перед старым и неизменным – одна из самых ценных страстей, которые нам удалось вырастить в человеческих сердцах, неиссякаемый источник ереси в религии, безрассудства в советах, неверности в браке, непостоянства в дружбе. Люди живут во времени и переживают действительность как ряд последовательных происшествий. Поэтому, чтобы много знать о действительности, они должны обладать богатым опытом, иными словами, они должны переживать перемены.

Враг сделал перемену приятной, как сделал Он приятным употребление пищи (я тебе уже говорил, что в глубине души Он – гедонист). Но Он не хочет, чтобы перемены, как и еда, стали самоцелью, и потому он уравновесил любовь к перемене любовью к постоянству. Он умудрился удовлетворить обе потребности даже в сотворенной Им Вселенной, соединив постоянство и перемену союзом, который зовется ритмом. Он дает им времена года, каждое из которых отлично от предыдущего, однако всякий год такое же; скажем, весна всегда воспринимается как обновление и в то же время как повторение вечной темы. Он дает им и церковный год: за постом следуют праздники, и каждый праздник такой же, как и раньше. Мы выделяем любовь к еде для возбуждения обжорства, выделим же и естественную любовь к переменам, извращая ее в постоянное требование нового. Требование это – всецело плод нашей деятельности. Если мы презрим свои обязанности, люди будут не только довольны, но и восхищены новизной и привычностью подснежников в эту весну, восхода солнца в это утро, елки в это рождество. Все дети, которым мы еще не успели привить лучших навыков, совершенно счастливы годовым кругом игр, где санки сменяют пускание корабликов так же регулярно, как осень сменяет лето. Только при помощи наших неустанных трудов удается поддержать требование бесконечных, непрестанных перемен. Это требование ценно во многих отношениях. Во‑первых, оно притупляет всякое удовольствие, увеличивая при этом жажду удовольствий вообще. Удовольствие новизны по природе своей больше, чем что‑либо другое, подвержено закону «спада при повторении». А получать все новые удовольствия – недешево, так что жажда нового приводит к жадности, краху или к тому и другому. И опять‑таки, чем необузданней жажда, тем скорее она поглотит все невинные источники радости и приведет к тем, которые запрещает Враг. Вот так, развивая ужас перед старым и неизменным, мы, например, недавно сделали искусство менее опасным для нас, чем оно прежде было, – противники разума среди поэтов и художников ежедневно измышляют теперь все новые и новые оргии сладострастия, неразумия, жестокости и гордыни. И конечно, жажда нового необходима, когда нам приходится поощрять моды и поветрия.

Мода в воззрениях предназначена для того, чтобы отвлечь внимание людей от подлинных ценностей. Мы направляем ужас каждого поколения против тех пороков, от которых опасность сейчас меньше всего, одобрение же направляем на добродетель, ближайшую к тому пороку, который мы стараемся сделать свойственным времени. Игра состоит в том, чтобы они бегали с огнетушителем во время наводнения и переходили на ту сторону лодки, которая почти уже под водой. Так, мы вводим в моду недоверие к энтузиазму как раз в то время, когда у людей преобладает привязанность к благам мира. В следующем столетии, когда мы наделяем их байроническим темпераментом и опьяняем «эмоциями», мода направлена против элементарной «разумности».

Жестокие времена выставляют охрану против сентиментальности, расслабленные и праздные – против уважения к личности, распутные – против пуританства, а когда все люди готовы стать либо рабами, либо тиранами, мы делаем главным пугалом либерализм.

Но самый великий наш триумф – это инъекция ужаса перед старым и неизменным в философии. Благодаря ей интеллектуальная бессмыслица может разложить волю. Современная европейская идея эволюции и исторического развития (отчасти – наша работа) оказывается тут весьма полезной. Враг любит банальности, Он хочет, чтобы люди, планируя что‑нибудь, задавали себе вопросы простые: справедливо ли это? благоразумно ли? возможно ли? Если же мы заставим людей спрашивать себя: согласуется ли это с духом времени? прогрессивно это или реакционно? по тому ли пути движется история? – они не будут обращать внимания на то, что относится к делу. На вопросы, которые они себе задают, конечно, нет ответа. Они не знают будущего, а каково оно будет, во многом зависит именно от их выбора. В результате, пока их мысли кружатся в пустоте, мы располагаем наилучшей возможностью проскользнуть и склонить их к тем действиям, которые нам желательны. Проделана огромная работа. Когда‑то они знали, что некоторые изменения – к лучшему, другие – к худшему, а третьи безразличны. Мы сильно это исказили. Описательную характеристику «без изменений» мы заменили эмоциональным словом «застой». Мы научили их думать о будущем как об обетованной земле, на которую вступят лишь привилегированные счастливцы, а не как о месте, куда каждый из них движется со скоростью шестидесяти минут в час, что бы он ни делал и где бы он ни был.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо двадцать шестое

Мой дорогой Гнусик!

Да, время влюбленности – самое лучшее для посева тех семян, которые десять лет спустя принесут обильную жатву семейной ненависти. Очарование влюбленности приводит к результатам, которые люди с нашей помощью могут принять за плоды милосердия. Воспользуйся двусмысленностью слова «любовь». Пусть он думает, что при помощи любви решил проблемы, которые только отсрочил или не заметил под влиянием влюбленности. Пока влюбленность продолжается, помогай проблемам созревать в тиши и делай их хроническими.

Главная проблема – самоотверженность. Обрати еще раз внимание на изумительную работу нашего филологического отдела, заменившего положительное Вражье слово «милосердие» отрицательным «самоотверженность». Благодаря этому мы приучаем человека отказываться от разных выгод не на благо и пользу кому‑нибудь, а для того чтобы «отвергать себя» без всякой пользы для ближних. Другое хорошее наше подспорье в отношениях между мужчинами и женщинами – в том, что мы приучили их по‑разному смотреть на самоотверженность. Женщины считают, что надо заботиться о других, мужчины – что не надо причинять другим беспокойства. Поэтому женщина на службе у Врага вредит нам много больше, чем мужчина, за исключением тех, кем отец наш уже всецело завладел. И наоборот, мужчина может жить очень долго во Вражьем стане, прежде чем он сам по себе начнет делать так много для людей, как делает каждый день обыкновенная женщина. Пока женщина думает о том, как делать доброе дело, а мужчина – о том, как никому не помешать, каждая сторона, без особых на то причин, считает другую намного эгоистичней.

К этим недоразумениям можно прибавить еще несколько. К примеру, влюбленность ведет к взаимной услужливости, в которой каждая сторона действует так, будто действительно хочет поступать по желанию другой. Они знают, что Враг требует от них милосердия, которое приводит к точно таким же результатам. Пусть они возведут в закон совместной жизни требование той самоотверженности, которая сейчас естественно проистекает из влюбленности, но на которую у них не хватит милосердия, когда влюбленность потухнет. Они не заметят ловушки, так как страдают двойной слепотой: 1) принимают влюбленность за милосердие и 2) думают, что эта влюбленность может длиться вечно.

И вот когда, наконец, официальная, легальная или мнимая самоотверженность установится как правило, а выполнить его невозможно, ибо эмоциональные ресурсы истощились, а духовные не накопились, мы получим самые прелестные результаты.

Обсуждая любое совместное дело, «A» поддержит предполагаемые интересы «B», себе в ущерб, а «B» поступит наоборот. Часто при этом совершенно нельзя понять, чего хочет каждая из сторон. В случае удачи они будут делать то, что никому из них не хочется, причем каждый будет ощущать приятное тепло самодовольства, ожидать наград за свою самоотверженность и испытывать тайное недовольство другим, который слишком легко принял его жертву. Позже можешь отважиться на так называемую «иллюзию конфликта великодуший». Эта игра лучше всего удается, если в ней участвуют больше двух человек, например в семье со взрослыми детьми. Допустим, захотели сделать что‑нибудь совершенно обыкновенное, например попить чаю в саду. Один из членов семьи дает понять (и лучше – покороче), что ему это не нужно, но он, конечно, согласится из самоотверженности. Другие сразу берут назад свое предложение, вроде бы из самоотверженности, а в действительности потому, что не хотят быть объектом мелкого альтруизма. Но тот, первый, тоже не хочет, чтобы у него отняли упоение своей жертвой. Он уверяет, что готов делать «то, что и другие». Они уверяют, что готовы делать «то же, что и он». Страсти накаляются. Тогда кто‑нибудь говорит: «Ну хорошо, тогда я вообще не хочу чаю». Начинается настоящая ссора, ведущая всех к обиде и горечи. Ясно, как это делается? Если бы каждая сторона просто следовала своим истинным желаниям, они держались бы в рамках здравого смысла и учтивости, но как раз потому, что спор вывернут наизнанку и каждая сторона борется за права другой, вся враждебность, происходящая из самодовольства, упрямства и накопившегося за последние десять лет раздражения, скрыта от них или искуплена «самоотверженностью». Конечно, каждая сторона понимает, какого низкого происхождения «самоотверженность» противника и в какое фамильярно‑фальшивое положение ее самое пытаются поставить, но себя ощущает безупречной и невинной жертвой и не видит здесь ничего бесчестного.

Один разумный человек однажды сказал: «Если бы люди знали, сколько злых чувств вызывает самоотверженность, они бы не проповедовали ее так пылко». И еще: «Она из женщин, живущих для других. Это видно потому, как другие загнаны». Все это можно начать во время влюбленности. Крупицы настоящего эгоизма часто менее ценны, чем первые проявления этой искусственной и самовлюбленной жертвенности, которая когда‑нибудь даст вышеописанные плоды. Некоторую обоюдную неискренность, некоторое удивление, что девица не всегда замечает его жертвы, уже и теперь можно подбавить.

Позаботься об этом, но главное – не давай этим молодым дуракам понять, что «любви» недостаточно, что милосердие необходимо, а они еще далеки от него и никакое внешнее правило его не заменит. И хотел бы я, чтобы Лестегубка поработала над чувством юмора у этой молодой особы.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо двадцать седьмое

Мой дорогой Гнусик!

Мне кажется, от тебя сейчас мало проку. Конечно, использовать его любовь, чтобы отвлечь его мысли от Врага, – правильная тактика, но, как видно, ты ее плохо осуществляешь, раз ты говоришь, что проблема рассеянности и духовной несобранности стала стержнем его молитвы. Это значит, что ты крупно проиграл. Когда рассеянность наполняет его мысли, побуди его сопротивляться ей простым усилием воли и продолжать обычную молитву, как ни в чем не бывало. Если же он осознает свою рассеянность как подлинную проблему, обратится с ней к Врагу и сделает ее главной темой своих молитв и борьбы, тогда ты не приобрел, а потерял. Все, даже грех, может приблизить человека к Врагу и отдалить от нас.

Но есть еще одна многообещающая возможность. Теперь, когда он влюблен, у него появилась мысль о земном счастье, и потому усилился пыл его просительных молитв о нынешней войне. Сейчас настало время создать в его душе проблемы по поводу таких молитв. Ложную духовность всегда следует поддерживать. Исходя из вполне благочестивого взгляда, что «истинная молитва – хвала и единение с Богом», людей можно довести и до прямого непослушания Врагу, ясно указавшему им (в Своем банальном и скучном стиле) молить о хлебе насущном и оставлении грехов. Ты, конечно, должен скрыть от него, что молитва о хлебе насущном, толкуемая «духовно», остается столь же прозаически просительной, как и при чисто материальном толковании всех слов.

Но поскольку твой подопечный приобрел противную привычку послушания, он, вероятно, продолжит свои «прозаические» и глупые молитвы, что бы ты ни делал. Однако ты можешь беспокоить его назойливым подозрением, что эта привычка абсолютно абсурдна и не может привести ни к какому объективному результату. И не забудь аргумента «голову вытащишь – хвост увязнет». Если то, о чем он молится, не исполняется, значит, просительные молитвы бесполезны: если же то, о чем он молится, исполняется, он, конечно, сможет найти какую‑нибудь физическую причину и сказать себе: «Это и так бы случилось». Как видишь, исполнение и неисполнение просительной молитвы в равной степени хорошо доказывает, что молитвы неэффективны. Поскольку ты – дух, тебе нелегко понять, как он попадает в такие затруднения. Ты должен помнить, что для него время – безусловная реальность. Он считает, что наш Враг, как и он сам, воспринимает в настоящем одно, в прошлом помнит другое, а предвидит в будущем третье. Может быть, он и верит, что Враг вовсе не так воспринимает мир, но в глубине души он все равно этого не понимает. Если бы ты попытался объяснить ему, что сегодняшняя молитва человека – один из бесчисленных компонентов, используемых Врагом при создании завтрашнего бытия, подопечный ответил бы, что тогда Враг всегда знает, как люди будут молиться, другими словами, люди молятся не по собственной воле, а согласно предопределению. И добавил бы, что от сегодняшнего дня можно проследовать обратным ходом через всю цепочку дней до сотворения самой материи, так что все и в человеке и в природе порождено «Словом, бывшим в начале». Что ему следовало бы сказать, для нас совершенно очевидно: проблема соотношения определенного факта и определенной молитвы – лишь нынешнее проявление (в двух разных аспектах, согласно временному восприятию) общей проблемы соотношения духовного мира человека и мира материального. Творение во всей своей целостности действует в каждой точке пространства и времени или, вернее, человеческий тип сознания воспринимает целостный характер самосогласующего акта как ряд последовательных событий. Почему этот творческий акт оставляет место их свободной воле – проблема проблем, тайна, скрытая за всей этой Вражеской чепухой о «любви». Однако как это осуществляется, мы знаем: Враг не предвидит, как люди будут свободно содействовать будущему, а видит, как они действуют в Его безбрежном настоящем.

Казалось бы, ясно, что наблюдать за действиями человека – вовсе не то же самое, что вынуждать эти действия. Могут сказать, что некоторые писатели, сующие свой нос куда не следует, в частности Боэций, уже проболтались насчет этой тайны. Но при том интеллектуальном климате, который нам удалось создать во всей Западной Европе, это не должно тебя беспокоить. Только специалисты читают старые книги, а мы теперь так воспитали специалистов, что они меньше всех способны извлечь оттуда мудрость. Добились мы этого, привив им Историческую Точку Зрения. Историческая Точка Зрения, коротко говоря, означает следующее: когда специалист знакомится с мыслями древнего автора, он не помышляет о том, считать ли написанное истиной. Ему важно, кто повлиял на этого древнего автора, насколько его взгляды согласуются с тем, что он писал в других книгах, какая фаза в его развитии или в общей истории мысли этим иллюстрируется, как все это повлияло на более поздних писателей, как это понимали (в особенности коллеги данного специалиста), что сказали ученые в последнее десятилетие и каково «состояние вопроса в настоящее время». Видеть в авторе источник знаний, предполагать, что прочитанное изменит мысли или поведение, никто не станет, так как это «поистине наивно». Поскольку мы не можем обманывать все человечество во все времена, очень важно отделить каждое поколение от предыдущих и последующих, ибо там, где знание приводит к свободному общению поколений, всегда есть опасность, что ошибки, характерные для данного поколения, будут исправлены истинами, характерными для другого. Но благодаря отцу нашему и Исторической Точке Зрения великие ученые сейчас так мало питаются прошлым, как и самый невежественный мастеровой, считающий, что «в старину была одна ерунда».

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо двадцать восьмое

Мой дорогой Гнусик!

Когда я просил тебя не заполнять свои письма всякой чушью о войне, я подразумевал, что не жажду получать инфантильные и глупые опусы про смерть людей и разрушение городов. Но в той степени, в которой война влияет на духовное состояние твоего пациента, я, естественно, ею интересуюсь и жду подробных донесений. В этом же отношении ты, кажется, удивительно бестолков. Так, ты с ликованием пишешь, что можно ожидать тяжелых налетов на город, где живет твой тип. Это вопиющий пример того, на что я уже раньше жаловался, – твоей способности забывать главное в минутных радостях по поводу человеческой беды. Разве тебе неизвестно, что бомбы убивают? Как же тебе непонятно, что смерть твоего подопечного в настоящее время – именно то, чего мы хотим избежать? Он освободился от светских друзей, с которыми ты пытался его свести, он влюбился в глубоко верующую девушку и стал невосприимчив к твоим нападкам па его целомудрие, да и разнообразные методы, которыми мы пытались извратить его духовную жизнь, остались пока без результата. Сейчас, когда с полной силой приближается война и мирские надежды занимают все меньше места в его сознании, озабоченном оборонительными работами и мыслями о девушке, он вынужден уделять Врагу больше внимания, чем раньше, и увлечен этим больше, чем ожидал, «самозабвенно», как говорят люди. Ежедневно утверждаясь в сознательной зависимости от Врага, он почти наверняка будет потерян для нас, если его убьют сегодня ночью. Это столь очевидно, что мне даже стыдно писать тебе об этом. Иногда меня охватывает беспокойство: не слишком ли мы долго держим такой молодняк, как ты, на соблазнительской работе, не рискуете ли вы заразиться настроениями и воззрениями людей, среди которых вы действуете? Они, конечно, склонны считать смерть величайшим злом, а сохранение жизни – величайшим благом. Но этому ведь мы их научили. Будь осторожен, не попадись на удочку нашей собственной пропаганды. Я понимаю, тебе кажется странным, что твоей главной целью должно быть сейчас как раз то, о чем молятся возлюбленная и мать подопечного, – его физическая безопасность. Но это действительно так. Ты должен хранить его как зеницу ока. Если он умрет сейчас, ты его потеряешь. Если он выживет в войну, у нас всегда есть надежда. Враг защитил его от тебя во время первой большой волны искушений. Но если он останется жив, само время станет твоим союзником. Долгие, скучные, монотонные годы удач и неудач – прекрасная рабочая обстановка для тебя. Видишь ли, для этих существ трудно быть стойкими. Непрестанные провалы: постепенный спад любви и юношеских надежд; спокойная и почти безболезненная безнадежность попыток когда‑нибудь преодолеть наши искушения; однообразие, которым мы наполняем их жизнь, наконец, невысказанная обида, которой мы учим их отвечать на все это, – дают замечательную возможность. Если же, напротив, на средние годы придется пора процветания, наше положение еще сильнее. Процветание привязывает человека к миру. Он чувствует, что «нашел в нем свое место», тогда как на самом деле это мир находит свое место в нем. Улучшается репутация, расширяется круг знакомых, растет сознание собственной значительности, возрастает груз приятной и поглощающей работы, и все это создает ощущение, что он дома на земле – а именно этого мы и хотим. Ты, вероятно, заметил, что молодые люди умирают охотнее, чем люди средних лет и старые.

Дело в том, что Враг, странным образом предназначив этих животных к жизни вечной, не дает им чувствовать себя дома в каком‑либо еще месте. Вот почему мы должны жлать нашим подопечным долгой жизни. Семидесяти лет только‑только и хватает для нашей трудной задачи – отманить их души от Небес и крепко привязать к земле. Пока они могут чувствовать, что молоды, они всегда витают в облаках. Даже если мы ухитряемся держать их в неведении о вере, бесчисленные ветры фантазии и музыки, картин и поэзии, лицо красивой девушки, пение птицы или синева неба рассеивают все, что мы пытаемся построить. Они не хотят связывать себя мирским успехом, благоразумными связями и привычкой к осторожности. Их тяга к Небесам столь сильна, что на этом этапе лучший способ привязать их к земле – убедить их в том, что землю можно когда‑нибудь превратить в рай посредством политики, евгеники, науки, психологии или чего‑нибудь еще.

Настоящая привязанность к миру достигается только со временем и, конечно, сопровождается гордыней, ибо мы учим их называть крадущееся приближение смерти здравым смыслом, зрелостью или опытом. Опытность, в том особом значении, которое мы учим их придавать этому слову, оказалась очень полезным понятием. Один их великий философ почти выдал наш секрет, сказав, что для человека «опытность – мать иллюзии». Но благодаря моде и, конечно, Исторической Точке Зрения нам удалось в основном обезвредить этого автора.

Сколь ценно для нас время, можно понять по тому, что Враг отпускает его нам так мало. Множество людей умирает в детстве, из выживших многие умирают в молодости. Очевидно, для Него рождение человека важно прежде всего как квалификация для смерти, а смерть важна как вход в другую жизнь. Нам остается работать с избранным меньшинством, ибо то, что люди называют «нормальной длиной жизни», – исключение. По‑видимому, Он желает, чтобы некоторые (но не многие) из этих человеко‑животных, которыми Он населяет небеса, обрели особенно строгий опыт сопротивления нам. Вот здесь‑то мы и не должны упускать возможности. Чем короче жизнь, тем лучше мы должны ею воспользоваться. И что бы ты ни делал, храни подопечного в безопасности, как только можешь.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо двадцать девятое

Мой дорогой Гнусик!

Теперь, когда ты знаешь наверняка, что немцы собираются бомбить город твоего пациента и обязанности погонят его в самые опасные места, мы должны обдумать твою тактику. Что нам поставить задачей: его трусость, мужество, ведущее к гордыне, или ненависть к немцам?

Ну, я думаю, что сделать его храбрым нам не удастся. Наш отдел научных исследований пока еще не открыл ни одного способа побуждать хоть к какой‑нибудь добродетели (хотя здесь мы со дня на день ожидаем успехов). Это серьезное препятствие. Для сильной и глубокой злости человеку нужна еще и добродетель. Кем бы был Аттила – без мужества или Шейлок – без аскетичности? Поскольку мы не можем привить этих качеств, остается воспользоваться теми, которые привиты Врагом, что, конечно, дает Ему точку опоры в людях, которые без Него были бы полностью нашими. Работать в таких условиях очень, трудно, но я верю, что когда‑нибудь мы сможем делать это лучше.

Ненависть нам вполне по силам. Напряжение нервов у людей во время шума и усталости побуждает их к сильным эмоциям, и остается направить эту уязвимость в правильное русло. Если его разум сопротивляется, запутай его как следует. Пусть он скажет себе, что ненавидит не за себя самого, а за невинных женщин и детей и что христианская вера должна прощать своим врагам, но не врагам ближнего. Иными словами, пусть он чувствует себя достаточно солидарным с женщинами и детьми, чтобы ненавидеть от их имени, и недостаточно солидарным, чтобы считать их врагов своими и потому прощать.

Ненависть лучше всего комбинируется со страхом. Трусость – единственный из пороков, от которого нет никакой радости: ужасно ее предчувствовать, ужасно ее переживать, ужасно и вспоминать о ней. У ненависти же есть свои удовольствия. Часто она оказывается ценной компенсацией, возмещающей унижения страха. Чем сильнее страх, тем больше будет ненависти. И ненависть – прекрасный наркотик против стыда. Если ты хочешь сильно ранить его добродетель, порази сначала его мужество.

Однако сейчас это дело рискованное. Мы научили людей гордиться большинством пороков, но не трусостью. Всякий раз, когда нам это почти удавалось, Враг попускал войну, землетрясение или еще какое‑нибудь бедствие, мужество сразу же делалось прекрасным и необходимым для людей и вся наша работа шла насмарку; так что все еще есть, по крайней мере, один порок, которого они стыдятся. Но, побуждая твоего пациента к трусости, ты, к сожалению, можешь вызвать в нем подлинное отвращение к самому себе с последующим раскаянием и смирением. Ведь в прошлую войну тысячи людей, обнаружив в себе трусость, впервые открыли нравственную сферу жизни. В мирное время мы можем заставить многих совершенно игнорировать вопросы добра и зла. Но во время опасностей эти вопросы встают перед ними в таком виде, что тут даже мы не сделаем их глухими. Перед нами сложная дилемма: если мы поддержим справедливость и милосердие, это будет на руку Врагу, если же не поддержим, то рано или поздно разразится война или революция (Он это попускает), и безотлагательность вопроса о трусости и мужестве пробудит тысячи людей от нравственного оцепенения.

Это, вероятно, одна из причин, побудивших Врага создать мир, чреватый опасностями, то есть мир, в котором нравственные проблемы иногда становятся главными. Кроме того, Он, как и ты, понимает, что мужество – не просто одна из добродетелей, а форма проявления любой добродетели во время испытаний, то есть в моменты высшей реальности. Целомудрие, честность и милосердие без мужества – добродетели с оговорками. Пилат был милосерден до тех пор, пока это не стало рискованным. Возможно, поэтому, что, сделав твоего подопечного трусом, мы выиграем столько же, сколько проиграем: он может узнать слишком много о себе. Есть, конечно, еще одна возможность – не заглушать в нем стыд, а углублять до отчаяния. Это было бы грандиозно! Он решил бы, что веровал и принимал прощение от Врага только потому, что сам не вполне ощущал свою греховность, а когда дело дошло до греха, который он осознал во всей его унизительности, он не мог ни искать Вражьего милосердия, ни доверять Ему. Но, боюсь, он достаточно хороший ученик в школе Врага и знает, что отчаяние – больший грех, чем все грехи, которые его породили.

Что же до самой техники искушений к трусости, тут все просто. Осторожность способствует развитию этого греха. Но осторожность, связанная с работой, быстро становится привычкой, так что здесь от нее нет прока. Вместо этого тебе надо сделать так, чтобы у него в голове мелькали смутные мысли (при твердом намерении выполнить долг), не сделать ли ему что‑нибудь, чтобы было побезопасней. Отведи его мысль от простого правила: «Я должен остаться здесь и делать то‑то и то‑то» и замени рядом воображаемых ситуаций (Если случится A – а я очень надеюсь, что не случится, – я смогу сделать B, – и, если уж произойдет самое худшее, я всегда смогу сделать C). Можно пробудить и суеверия, разумеется, называя их иначе. Главное, заставь его чувствовать, что у него есть что‑то помимо Врага и мужества, Врагом дарованного, и что он может на это опереться. Тогда всецелая преданность долгу начинает напоминать решето, где дырочки – множество маленьких оговорок. Построив систему воображаемых уловок, призванных предотвратить «наихудшее», ты создаешь в бессознательной части его воли убеждение, что «наихудшее» случиться не должно. В момент подлинного ужаса обрушь все это на его нервы и тело, и тогда роковой момент для него наступит прежде, чем он обнаружит в нем тебя. И помни, важен только акт трусости. Страх как таковой – не грех: хотя мы тешимся им, пользы от него нет.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо тридцатое

Мой дорогой Гнусик!

Иногда я думаю, уж не решил ли ты, что тебя послали в мир для твоего удовольствия? Я узнал, что пациент во время первого налета вел себя как нельзя хуже, но узнал я это не из твоих неудовлетворительных сообщений, а из доклада преисподней полиции. Он все время очень боялся, что окажется большим трусом, и поэтому не испытывал никакой гордыни. Он, однако, сделал все, что потребовал от него долг, а может быть, и еще больше. В твоем активе лишь вспышка раздражения против собаки, подвернувшейся ему под ноги, пара лишних сигарет и один вечер без молитвы. Что толку хныкать о трудностях? Если ты разделяешь идею Врага о «справедливости» и полагаешь, что нужно считаться с твоими возможностями и намерениями, тебя можно обвинить в ереси.

Во всяком случае, ты скоро поймешь, что преисподняя справедливость чисто реалистична и ценит только результаты. Принеси пищу или сам станешь ею.

Единственная конструктивная часть твоего письма – та, где говорится, что ты все еще ожидаешь хороших результатов от усталости подопечного. Это неплохо. Но сами они тебе в руки не свалятся. Усталость может привести к крайней кротости, спокойствию, а иногда и к видениям. Ты часто замечал, как усталые люди предавались гневу, злобе или нетерпеливости только потому, что вообще были очень энергичны. Парадокс в том и состоит, что умеренная усталость больше способствует злобе, чем полное изнеможение. Частично это обусловлено физическими причинами, частично – чем‑то другим. Злятся не просто от усталости, а от неожиданных требований, предъявляемых усталому человеку. Чего бы людям ни хотелось, им всегда кажется, что у них на это есть право. А разочарование при нашей ловкости можно всегда обратить в чувство несправедливости. Риск смиренной и кроткой усталости появляется лишь тогда, когда человек сдался перед неотвратимым, потерял надежду на отдых и перестал загадывать даже на полчаса вперед. Наилучшие результаты от усталости подопечного ты получишь, если будешь питать его фальшивыми надеждами. Вбей ему в голову, что налет не повторится, и заставляй его утешать себя мыслью о том, как он будет удобно спать следующую ночь. Преувеличь его усталость, внушая ему, что скоро все это кончится. Ведь люди обычно считают, что они не смогли бы вынести напряжение ни минуты дольше. Здесь, как и в деле трусости, главное – избежать полного отказа от своей воли. Что бы он ни говорил, нам нужно, чтобы он был полон решимости не на все, что бы ни случилось, а на все, что «в пределах его сил», и чтобы этих сил было меньше, чем, вероятно, потребуется при испытании. Ладно, пусть отбивает атаки на терпение, целомудрие и мужество. Самое интересное – победить его как раз тогда, когда (если бы они только знали!) он уже почти победил нас. Я не знаю, возможно ли, чтобы он встретил свою девицу, когда очень устанет. Если да, постарайся использовать то, что усталость склоняет женщин к разговорчивости, мужчин – к молчанию. Это может стать поводом для тайных огорчений, как бы они там Друг друга ни «любили».

Вероятно, сцены, которые он увидит, не дадут тебе материала для нападения на его разум – твои же прежние неудачи привели к тому, что сейчас это уже не в твоей власти. Но есть способ напасть на чувства, который еще можно попробовать. Когда он впервые увидит останки того, кто раньше был человеком, заставь его почувствовать, что «вот таков мир на самом деле», а вся религиозность была одной фантазией. Ты, конечно, заметил, что мы совершенно запутали значение слов «на самом деле». В ответ на рассказ про какое‑нибудь духовное переживание они говорят: «А на самом деле ты просто услышал музыку в хорошо освещенном помещении». Здесь эти слова означают только физические факты, отделенные от остальных элементов переживания. С другой стороны они могут сказать: «Тебе хорошо рассуждать о таких порывах сидя в кресле, но подожди, пока с тобой это произойдет на самом деле!» Здесь слова употребляются в противоположном смысле и означают не физические факты (которые они уже знают), а эмоциональные воздействия на человеческое сознание. Оба значения возможны, а наше дело так их спутать, чтобы слова могли употребляться то в одном смысле, то в другом, как нам выгоднее. Общее правило, которое мы уже утвердили среди них, вот какое: во всех переживаниях, делающих их счастливее или добрее, только физические факты «на самом деле», а духовные – «субъективны», во всем же, способном их огорчить или развратить, духовное – это и есть действительность, и, не обращая внимания на нее, мы от «самого дела» убегаем. Таким образом, при рождении ребенка кровь и боль «на самом деле» есть, а радость – субъективна. В смерти же именно наш ужас обнаруживает, что такое «на самом деле» смерть. Ненавистный человек «на самом деле» отвратителен – в ненависти человека видишь таким, каков он есть, в ненависти разбиты все иллюзии; обаяние же человека любимого – просто субъективная дымка, скрывающая похоть или корысть. Войны и нищета страшны, мир и радость – субъективные настроения. Эти существа всегда обвиняют друг друга в том, что хотят съесть торт так, чтобы он остался цел. Однако, благодаря нашим трудам, они платят за торт, но не могут его съесть. Если ты хорошо поведешь пациента, он скоро станет считать, что его чувства при виде человеческих внутренностей выражают «то, что на самом деле», а чувства при виде счастливых детей или хорошей погоды – просто сантименты.

Твой любящий дядя Баламут.

Письмо тридцать первое

Мой дорогой, мой любимый Гнусик, куколка моя, поросеночек!

Как ты можешь хныкать теперь, когда все потеряно, и спрашивать: неужели мои слова о любви к тебе ничего не значили? Ну что ты! Еще как значили! Поверь, моя любовь к тебе и твоя ко мне равны как две капли воды. Я всегда жаждал тебя, так же как и ты (жалкий дурак!) жаждал меня. Разница лишь в том, что я сильнее. Полагаю, что теперь они тебя мне отдадут. А ты спрашиваешь, люблю я тебя или нет! Люблю, как и любой лакомый кусочек, от которого у меня прибавится жиру.

Ты выпустил из рук душу! Голодный вой, поднявшийся от этой потери, оглашает сейчас все Царство Шума до самого Трона.

Я просто с ума схожу, думая об этом. Да, я представляю себе, что случилось, когда они вырвали ее у тебя!.. Внезапно глаза его раскрылись, и он впервые тебя увидел, узнал, как ты на него влияешь, и понял, что теперь ему конец. Ты только представь себе, что он почувствовал (пусть это и будет началом твоей агонии). Как будто отпали струпы со старой болячки, как будто он вышел из гнусной скорлупы, как будто он раз и навсегда сбросил грязную, прилипшую одежду. И так противно видеть, как они во время земной жизни снимают грязную, неудобную одежду и плещутся в горячей воде, покрякивая от удовольствия. Что же тогда сказать о последнем обнажении, об этом последнем очищении?

Чем больше думаешь, тем хуже становится. А он прошел через все так легко. Ни медленно нарастающих подозрений, ни приговоров врача, ни больниц, ни операционных столов, ни фальшивых надежд. Раз – и освободился! На какой‑то миг все показалось ему нашим миром. Бомбы рвутся, дома падают, вонь, дым, ноги горят от усталости, сердце холодеет от ужаса, голова кружится… и тут же все прошло как дурной сон, который никогда не будет иметь никакого значения для него. Эх ты, обманутый дурак! Заметил ли ты, как естественно – словно он для того и родился – этот червяк, рожденный на земле, вошел в свою новую жизнь? Как все его сомнения мигом стали для него смехотворными? Я знаю, что он говорил самому себе: «Да, конечно, так всегда и было. Все ужасы были одинаковы. Сначала становилось все хуже и хуже, меня как будто загоняли в бутылочное горлышко, и именно в тот момент, когда я думал, что это конец, – ужасы кончались, становилось хорошо. Когда рвали зуб, боль нарастала, – а потом вдруг зуба нет. Дурной сон переходил в кошмар – и я просыпался. Человек все умирает и умирает, и вот – он уже вне смерти. Как я мог сомневаться в этом?»

И когда он увидел тебя, он увидел и Их. Я знаю, как все было. Ты отпрянул ослепленный, ибо тебя они поразили сильнее, чем его поразили бомбы. Какое унижение, что эта тварь из праха и грязи могла стоять, беседуя с духами, перед которыми ты, дух, мог только ползать! Вероятно, ты надеялся, что ужас и вид иного, чужого мира разрушит его радость. Но в том‑то все и горе, что Они и чужды глазам смертных, и не чужды. Вплоть до этого мира он не имел ни малейшего представления о том, как Они выглядят, и даже сомневался в Их существовании. Но когда он увидел Их, он понял, что он Их всегда знал. Он понял, какую роль каждый из Них играл в его жизни, когда он думал, что с ним нет никого. И вот он мог сказать Им, одному за другим, не «Кто ты?», а «Значит, это все время был ты!». Все, что он увидел и услышал при встрече, пробудило в нем воспоминания. Он смутно ощущал, что всегда был окружен друзьями, с самого детства посещавшими его в часы одиночества, и теперь наконец это объяснилось. Он обрел музыку, которая таилась в глубине каждого чистого и светлого чувства, но все время ускользала от сознания. И, узнавая Их, он стал Им родным прежде, чем тело его успело охладеть. Только ты остался ни при чем по своей глупости.

Он увидел не только Их. Он увидел и Его. Эта низкая тварь, зачатая в постели, увидела Его. То, что для тебя огонь, ослепляющий и удушающий, для него теперь свет прохладный, сама ясность и носит облик Человека. Тебе хотелось бы отождествить его преклонение перед Врагом, его отвращение к себе и глубочайшее сознание своих грехов (да, Гнусик, теперь он видит их яснее, чем ты) с твоим шоком и параличом, когда ты угодил в смертоносную атмосферу Сердца Небес. Но это ерунда. Страдать ему еще придется, однако они радуются этим страданиям. Они не променяли бы их ни на какие земные удовольствия. Все те прелести чувства, сердца или разума, которыми ты мог бы искушать его, даже радость добродетели, теперь, при сравнении, для него, как побрякушки размалеванной бабы для мужчины, узнавшего, что та, кого он любил всю жизнь и считал умершей, жива и стоит у дверей. Он поднят в мир, где страдания и радость – безусловные ценности, и вся наша арифметика теряет свой смысл. И вот снова мы сталкиваемся с необъяснимым. Наша главная беда (помимо никчемных искусителей, вроде тебя) – промахи нашего исследовательского отдела. Если бы мы только могли разнюхать, чего Он в действительности хочет! Увы, это знание, само но себе столь ненавистное и неприятное, необходимо для нашей власти. Иногда я просто прихожу в отчаяние. Меня поддерживает лишь убеждение, что наш реализм, наш отказ от всякой ерунды и трескучих фраз должен победить. А пока я займусь тобой…

В высшей степени искренне и все сильнее тебя любящий дядя Баламут.

Пусть читатель не ожидает чего-то вроде маленькой богословской диссертации, выстроенной по правильному, заранее готовому плану, с выписками из Отцов Церкви и авторитетных духовных писателей в нужных местах.

Скорее это будут признания, записанные почти без системы — и донельзя личные. Настолько личные, что записывать их не совсем легко.

Дело в том, что меня, каков я есмь, вопрос о пережитом и переживаемом мною опыте отношения к моим покойным родителям, к моей жене, к моим детям — слишком неразрывно связан с иным вопросом — почему, собственно, я верю в Бога?

Этот опыт для меня, пожалуй, наиболее веское доказательство бытия Божия.

Спросите у настоящего инока о его иночестве, у настоящего отшельника о его отшельничестве — и вы услышите самые достоверные рассказы о Боге, какие вообще могут быть. Меня Бог не сподобил быть ни иноком, ни отшельником. Но он сподобил меня быть сыном, мужем и отцом — и отсюда я знаю то, что я знаю, чего я, раз узнав, уже не могу не знать.

Поэтому для меня не убедительно никакое мировоззрение, кроме веры.

* * *

Последовательно безверное сознание абсолютно неспособно дать сколько-нибудь сообразного ответа на вопрос о простейших реальностях человеческой жизни. Эти реальности для него неизбежно рассыпаются, дробятся на свои составляющие (на свои плоскостные проекции), — обращаясь в какую-то труху и решительно переставая быть реальностями.

Относительно «плоскостных проекций» необходимо отступление. Я чрезвычайно далек от того, чтобы посягать на права науки. И даже на права «рационализма» — при единственном условии: лишь бы он не покидал пределов, в коих он остается — рациональным. Каждая наука, каждая научная дисциплина — ибо наука живет лишь в конкретной множественности научных дисциплин (способных к взаимодействию, к частичным синтезам, но и ревниво оберегающих свою методологическую обособленность друг от друга), не как мифическая Наука «вообще». Наука с большой буквы, — имеет право и обязанность снимать с изучаемого предмета проекции на свои экраны и работать с этими проекциями.

Но вот мировоззрение, заслуживающее такого имени, не может иметь дело с проекциями. Оно потому и «миро-воззрение», что силится «взирать» на мир, а не на методологические экраны. «Научное мировоззрение» — это contradictio in adiecto. Напротив, «целостное мировоззрение» — это плеоназм: какое же это, спрашивается, мировоззрение, если оно не целостное? Конечно, в силу несовершенства, неполноты человеческого знания, даже духовного, даже праведно-духовного, всякое мировоззрение реализует лишь воспоминание об императиве целостности. Как раз христианин менее всего расположен с этим спорить. У апостола Павла сказано: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно» (1Кор 13,12).

Однако хотя бы сквозь тусклое стекло мы обязаны смотреть в должную сторону, не позволяя отвлечь нас идеологическими фантомами, паразитирующими на реальности науки. И психология, и физиология — почтенные дисциплины. Но когда наши современники, сами того не замечая, в бытовом, отнюдь не профессионально-научном разговоре, говорят о ««психологии» человека, когда имеется в виду его духовная жизнь, и о его «физиологии», когда имеется в виду его телесная жизнь, то есть подменяют даже на лексическом уровне понятие некоей реальности понятием науки, эту реальность изучающей, — этот словесный обиход свидетельствует отнюдь не о широком распространении научного подхода, но, напротив, о дефиците рациональности.

Вернемся, однако, к предмету.

Что для безверного сознания действительность супружества? Во-первых, «секс», «физиология», иначе говоря, та самая «плоть», о которой французский поэт Малларме, на сказать, достаточно далекий от чего бы то ни было, похожего на христианский аскетизм, с такой правдивостью отметил, что она сама по себе, «увы», вещь невеселая («La chair est triste, hйlas!..») Ах, что в настоящих поэтах, хотя бы и неверующих, хорошо — что они, будучи по большей части отнюдь не праведниками, не участвуют в рекламной пропаганде ада. А кто не учился французскому, пусть перечитает раннюю Ахматову («О, как сердце мое тоскует. Не смертного ль часа жду?»)

Наш современник, силящийся устроиться повеселее, разучивая по книжкам приемы сексуальной техники, — разве от него не разит за версту унынием? Не хочется называть в такой связи имя, вправду славное, но холостяк Иммануил Кант, бедняга, определил брак как контракт о взаимной передаче в пользование соответственных частей тела; это, без сомнения, самая неостроумная и бессодержательная дефиниция, какая когда-либо приходила на ум этому великому мыслителю. Но продолжим наш перечень. Пунктом вторым идет «психология», то есть спонтанные эмоции, которые по определению переменчивы, да и противоречивы; «хочется» человеку одновременно самых взаимоисключающих вещей. Эмоции — всего лишь эмоции: говорливый парламент, в котором ораторы так перебивают друг друга, что не приведи Господь! Мало того, что «психология» при таком взгляде — часть, утерявшая свое целое; она сама продолжает дробиться на атомы противочувствий. Пунктом третьим идет «социология»: семья как «ячейка общества». Невкусно. Пунктом четвертым — «экономика»: совместное ведение хозяйства. Так. Пунктом пятым — «мораль». Час от часу не легче.

А все вместе — не труха ли?

И не то — и не то — и не то.

Подобным же образом обстоят дела с материнством, отцовством, сыновством. Снова «физиология» (в данном случае «генетика» + «эмбрионология»). Снова «психология» — не последнюю очередь, разумеется, всем известные «комплексы». Снова «социология»: семейное воспитание как общественный институт. Снова «экономика». Снова «мораль».

Все проекции — только не сама вещь, слава Создателю, известная мне по опыту. Неверующие люди обречены быть, в виде неизбежно компенсации, исключительно легковерными. Они принимают чертежи и схемы, полезные в деле, в профессиональном употреблении, но бессмысленные вне этого дела, за подлинный образ реальности.

Но я же знаю, знаю! Мой опыт мне дан, и забыть его невозможно. Ничего похожего на его несравненную простоту в вышеприведенных перечнях нет. Но вот я слышу совсем иные слова — и настораживаюсь, и начинаю понимать опытно воспринятое. Скажем, это слова апостола Павла о том, что всякое отцовство на небе и на земле именуется от Бога Отца (Еф 3,15). И о браке: «Будут двое во едину плоть», — обескураживающая, неожиданная точность этих слов стала мне окончательно ясна, кажется, только после моей серебряной свадьбы.

Не казенная «ячейка общества». Не романтический «союз сердец». Единая плоть.

* * *

Благословенная трудность семьи — в том, что это место, где каждый из нас неслыханно близко подходит к самому важному персонажу нашей жизни — к Другому.

Специально для брака свойство Другого быть именно Другим резко подчеркивает два запрета: библейский запрет на однополую любовь и запрет на кровосмешение. Мужчина должен соединиться с женщиной и принять ее женский взгляд на вещи, ее женскую душу — до глубины своей собственной мужской души; и женщина имеет столь же трудную задачу по отношению к мужчине. Честертон, восхвалявший брак как никто другой, отмечал: по мужским стандартам любая женщина — сумасшедшая, по женским стандартам любой мужчина — чудовище, мужчина и женщина психологически несовместимы — и слава Богу! Так оно и есть. Но этого мало: мужчина и женщина, создающие новую семью, должны прийти непременно из двух разных семей, с неизбежным различием в навыках и привычках, в том, что само собой разумеется — и заново привыкать к перепадам, к чуть-чуть иному значению для элементарнейших жестов, слов, интонаций. Вот чему предстоит стать единой плотью.

Что касается отношений между родителями и детьми, тут, напротив, единство плоти и крови — в начале пути; но путь — снова и снова перерезание пуповины. Тому, что вышло из родимого чрева, предстоит стать личностью. Это — испытание и для родителей, и для детей: заново принять как Другого — того, с кем когда- то составлял одно неразличимое целое в теплом мраке родового бытия. А психологический барьер между поколениями до того труден, что поспорит и с пропастью, отделяющей мужской мир от женского, и со рвом, прорытым между различными семейными традициями.

Ох, этот другой — он же, по словам Евангелия, Ближний! Все дело в том, что мы его не выдумали — он неумолимо, взыскательно предъявляет нам жесткую реальность своего собственного бытия, абсолютно не зависящую от наших фантазий, чтобы вконец нас измучить и предложить нам наш единственный шанс на спасение. Вне Другого нет спасения; христианский путь к Богу — через Ближнего. Это язычнику свойственно искать Бога прежде всего в чудесах мироздания, в мощи стихий, в «космических ритмах», как выражаются наиболее интеллигентные из наших современников, — или в не менее стихийных безднах собственного подсознания, населенного, говоря по-юнговски, «архетипами».

Не то чтобы христианам было уж вовсе запрещено радоваться красотам Божьего создания; Господь сам похвалил полевые цветы, превосходящие великолепием царя Соломона во всей его царской славе. Нет абсолютного запрета и на то, чтобы прислушиваться к голосам собственного молчания; но уж тут велено быть осторожными, чтобы не впасть нам в прелесть, не принять акустических фокусов нашей внутренней пустоты за голос Божий, — а то выползет из этой пустоты страшный зверь, именуемый «самость», и слопает нашу бедную душонку, и уляжется на ее место. Двадцать пятая глава Евангелия от Матфея учит нас искать Бога прежде всего — в Ближнем: абсолютную инаковость Бога, das ganz Andere, «совершенно иное», как сформулировал немецкий религиозный философ Рудольф Отто почти 80 лет тому назад, — в относительной инаковости Другого, взыскательность Бога, — во взыскательности Ближнего.

«Так как вы не сделали этого одному из сил меньших, то не сделали Мне». Что не сделано для Другого во времени, не сделано для Бога в вечности. Поэтому заповедь о любви к Ближнему «подобна» заповеди о любви к Богу (Мф 22,39). Но Бога, как отмечено в 1 послании Иоанна Богослова, никто никогда не видел; а потому, увы, нам нетрудно обманывать себя, подменяя реальность Бога собственной фантазией, выдумывая некоего удобного божка по заказу вышеназванной «самости», привязываясь к своей мечте и принимая эту привязанность за святую любовь. С Ближним, с Другим, проделать все это труднее — именно потому, что он Другой. Не дай Бог молодому человеку настроиться на то, чтобы искать «девушку своей мечты»; весьма велика вероятность, что как раз та, которая вполне могла бы стать для него радостью и спасением, наименее похожа на этот призрак, а другая, напротив, ложно ориентирует его обманчивым сходством.

Не дай Бог начинающим родителям планировать будущие отношения с детьми на те времена, когда последние будут подрастать; все будет иначе. И слава Богу. Не дай Бог и детям из ложного пиетета в фантазии наделять своих родителей несуществующими добродетелями; во-первых, они рискуют не приметить за таким занятием того добра, которое есть, а во-вторых, самый неприглядный человек — более адекватный предмет для любви, чем самый импозантный истукан. Бог наш есть Сущий и Живый, и с мнимостями общения не имеет.

«Самости» трудно примириться с волей Другого, с правами Другого, с самим бытием Другого. Это искушение всегда наготове. Кто не знает хрестоматийной фразы из пьесы Сартра: «Ад — это другие»? Но здесь самое время вспомнить слова Иоанна Богослова: «Кто говорит: «Я люблю Бога, — а брата своего ненавидит, тот лжец; ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» Всерьез принять волю Бога, права Бога, бытие Бога — право же, не легче. Для нашей «самости» это как смерть. Впрочем, почему же «как»? Смерть и есть — без метафор, без гипербол.

А если абсолютную инаковость Бога, то есть Его трансцендентность, нам почему-то все же легче понять, чем весьма относительную, Его трансцендентность, нам почему-то все же легче понять, чем весьма относительную, о непереносимую инаковость нашего собрата по принадлежности к роду человеческому, — ох, уж не значит ли это, что с нами случилось наихудшее: что мы подменили Бога Живого — богом выдуманным?

Протестантский теолог Дитрих Бонхаффер, которому довелось заниматься теологией преимущественно в условиях гитлеровской тюрьмы и который был под конец войны гитлеровцами повешен, говорил, что самый безупречный способ пережить опыт Трансцендентного, — это принять «я» другого. Не будем обсуждать специально бонхефферовского контекста этого тезиса; отметим лишь, что тезис находится в добром согласии с упомянутой выше двадцать пятой главой Евангелия от Матфея. Есть над чем задуматься: в глазах свидетеля правды Божией каждый другой именно в силу своей инаковости дарит нам переживание Бога; с точки зрения сартровского персонажа он по той же причине дарит переживание Ада.

Разумеется, все, что сказано выше о благословенных трудностях семейной жизни, относится и к тому особому роду христианской семьи, каковой мы называем монашеской общиной. И в кругу монастыря тесность и принципиальная нерасторжимость отношений между людьми могут стать страшным испытанием. Разумеется, между атмосферой монастыря и атмосферой самой набожной семьи есть бьющее в глаза различие; и все же сходство центральной проблемы и путей ее разрешения — существеннее. Не одежда и не набожная жестикуляция делают монаха; и даже аскетические подвиги, при всей их важности, все-таки не так важны, как смирение, терпение, братолюбие и миролюбие. Как готовность умалить себя — перед другим. Как любовь.

«Если я раздам все имение мое, и если предам тело мое на сожжение, но любви не имею, — нет мне никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует любовь, не ревнует любовь, не кичится, не надмевается, не поступает бесчинно, не ищет своего, не раздражается, не ведет счет злу, не радуется неправде, но сорадуется истине; все покрывает, всему верит, на все надеется, все переносит. Любовь никогда не кончается», — писал апостол Павел (1Кор 13,3-8).

И еще парадигма семьи значима по отношению к такой общности людей, которая именуется родом человеческим. Это должно быть высказано без всякой тени приукрашивающей сентиментальности. Люди, конечно, и впрямь — братья; но, как заметил в свое время Волошин, со времен Каина и Авеля мы очень хорошо знаем, чем брат может быть для брата. О, еще бы, скажем мы сегодня. Братья сербы, братья босняки.

Стоит вспомнить, что когда Христа спросили, кто для человека — ближний, он ответил — притчей о Милосердсном Самарянине (Лк 10, 29-37), то есть о Милосердном Инородце. Это было, сознаемся, довольно сильно: почти так, как если бы Он сегодня стал говорить боснякам — о Милосердном Сербе, или наоборот. (В гитлеровской Германии один честный священник в проповеди предложил своим слушателям подставить на место самарянина — еврея). Не усматривается ли здесь крайнего обострения того принципа, о котором было говорено выше в связи с запретом на кровосмесительные браки и согласно которому мы должны признать своего — именно в чужом и чуждом?

Задумаемся о том, что в родословии Господа нашего по Евангелию от Матфея из женщин упомянуты только те, которые приходили откуда-то извне: нет честных, почтенных матрон — ни Сары, ни Ревекки, ни Лии, ни Рахили, доныне поминаемых, как прообразы благословенного материнства в чине православного бракосочетания, однако есть минимум три иноплеменницы — и наханеянка Фамарь, переодевшаяся языческой храмовой блудницей, чтобы зачать своих близнецов от Иуды, и Рахав, тоже хананеянка и к тому же впрямь блудница из города Иерихона, и моавитянка Руфь, прилегшая в поле к ногам седовласого Вооза, что было трогательно до слез, но ведь тоже довольно дерзновенно. А рода и племени Вирсавии, жены хетта Урии, мы не знаем; зато знаем ее историю. В целом не очень-то похоже на торжество чистопородности — ветхозаветного идеала «семени святого» (Исаия 6,13), «семени чистого» (Иеремия 2,21). Да и на торжество благонравия.

Зато эти женщины представляют все человечество, с разноголосицей языков, с разнобоем устоев, нравов, обычаев. Со вселенской виной, которая только и может быть оправдана, что рождением Христа. Только и может быть искуплена, что любовью Христа.

* * *

Искупление, исправление, оправдание — это ключевые понятия христианства.

Видишь ли, читатель: христианин — это здравомыслящий зануда, которому при виде неправильно идущих часов является тривиальная мысль, что их надо снести в починку. А ведь возможны идеи, куда более интересные и острые. Например: никакого правильного времени все равно нет, правильное время — догматическая и авторитаристская выдумка. То, что показывают часы, и есть один из возможных ответов на вопрос: который час. Или так: часы есть предмет столь презренный, хотя бы по своей ориентации не на вечность, а на время, что надо не чинить, а поскорее разбить.

На плотское бытие человека возможны два воззрения, наиболее противоположные христианскому. Первое — неоязыческое: пол не только не нуждается в очищении и освящении — напротив, он, и только он, способен оправдать и освятить все остальное. Когда-то на эту тему декламировали романтики, включая Ницше (которому это поразительно не шло). Потому ей посвятили немало красноречия Василий Розанов и Д. Г. Лоуренс. Ныне она чем дальше, тем больше отходит в ведение расторопной рекламы «девушек без комплексов». Второе воззрение — неоманихейское: пол до того дурен, дурен сущностно, онтологически, что ни оправдать, ни освятить его заведомо невозможно. Логически оба воззрения вроде бы радикальнейше исключают друг друг; предмет, однако, таков, что с логикой сплошь да рядом оказывается покончено очень скоро, и тогда оба умонастроения, становясь попросту настроениями, сменяют друг друга примерно так же, как сменяют друг друга эйфория и депрессия у невротика.

Такой алогический маятник настроений чрезвычайно характерен для психологии того же романтизма, игравшего контрастами безудержной ангелизации и столь же безудержной демонизации эротического. Психология эта контрабандой просачивалась в христианскую мысль Владимира Соловьева, куда суровее относившегося к браку, чем к романтической и платонической влюбленности — при условии ее платонизма. Русскому читателю не нужно напоминать, как эта часть соловьевского наследия отыгралась в жизни и творчестве Блока. Но Соловьев или Блок — это уровень, как-никак трагический. В наше время он обычно сменен той простотой, что хуже воровства; но алогическое совмещение несовместимого при таких условиях еще больше бьет в глаза.

Никогда не забуду, как одна поборница сексуальной революции, в пререканиях со мной чрезвычайно энергически отстаивавшая суверенную и самодостаточную красоту пола как такового, при очередной встрече вдруг принялась бранить природное поведение мужчин и женщин, что называется, последними словами. Слова эти, которых я, читатель, не стану повторять, ибо они противоречат достоинству предмета, который мы с тобой обсуждаем, поразили меня не своей грубостью — нынче мы стали привычны ко многому, — но только своею бессмысленностью. Ибо смысл, какой-никакой, они могли бы получить только в контексте ложного аскетизма, осатанелого ханжества. Но уж не в контексте дифирамбов свободному сексу. Если это так хорошо, с какой стати это так плохо (или наоборот)?

Но князь мира сего достаточно опытен, чтобы знать, сколь мало чада мира сего озабочены логикой. Модная словесность, как правило, ведет себя так же, как эта дама: она исходит из того, что все можно — и все гнусно. Если гнусно — по отношению к какой точке отсчета, к какой заповеди, к какой высоте и чистоте? Ведь всякая оценка логически предполагает ценность; всякое осуждение логически предполагает закон. Да нет, уверяют нас: никаких точек отсчета, никаких заповедей и законов, никаких вертикальных координат, — все гнусно, но гнусно «просто так», без соотношения с чем бы то ни было. Ничто ни из чего не вытекает, ничто ни к чему не обязывает… И наивной представляется надежда Т. С. Элиота, оглядывавшегося на бодлеровский пример, будто инфернальные дьяблерии кому-то докажут e contrario бытие Блага. Когда-то оно так и бывало: еще Поля Клоделя чтение Рембо обратило к вере, да и Элиоту Бодлер, кажется, помог. Но доказать можно лишь для тех, кто еще не отрекся от логики. Современники наши, увы, уже не раз некритически принимали различные виды идеологий, совмещающих самое несовместимое. Проглатывают и эту.

В противность и язычеству, и манихейству христианское учение о плотском естестве человека — сплошная проза, разочаровывающая романтиков. Христианская интуиция говорит, что тут все вовсе не так радужно — однако и не так безнадежно. Даже в самом лучшем, самом благополучном случае остается насущная нужда в очищении и освящении. Даже в самом тоскливом случае путь очищения не может быть окончательно закрыт. Природа человека испорчена грехом много основательно, чем когда-либо снилось руссоистам; и все же она именно испорчена, а не дурна изначально. Грязь, как известно, — это субстанция не на своем месте; к реальности пола это приложимо до того буквально, что и не решишься выговорить. Зло безбожной и бесчеловечной похоти — это зло духовное, а не сущностное, оно укоренено в «самости», в эгоизме, в ложном выборе, а не в онтологических структурах.

Как указывал в свое время К. С. Льюис, для христианина нет какой-то особой сексуальной этики — есть просто этика, единая и неделимая: скажем, супружеская неверность дурна потому же, почему дурно всякое вероломство по отношению к доверившемуся. Нельзя лгать, предавать, нельзя самоутверждаться за счет ближнего, нельзя увлекаться эгоцентрическим самоуслаждением, все равно, собственно плотским или душевным, — в этих отношениях, как и в любых других. И если Синайское Десятословие все же выделяет «не прелюбы сотвори» — в отдельную заповедь, то это потому, что в случае прелюбодейства поселившаяся в душе ложь растлевает и тело, то есть с особой, уникальной полнотой заражает все психофизическое существо человека сверху донизу. Блуд есть великий грех души против тела. «Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела», — говорил апостол Павел (1Кор 6,13). Именно высокое достоинство тела — для него верховный аргумент против допустимости блуда.

Почему-то оппоненты христианства сплошь да рядом воображают, будто для христиан источник греха — материальное начало. Это, что называется, с точностью до наоборот. Чему-то более или менее похожему учили языческие платоники и неоплатоники, затем — те же манихеи; а вот христиане с ними спорили, так что платоники да корили их — вот парадокс для современного человека! — за чрезмерную любовь к телу. Когда мы внимательно вчитываемся в библейские тексты, особенно новозаветные, мы убеждаемся, что слово «плоть» в сколько-нибудь одиозном смысле не является синонимом «телесного», «материального». «Плоть и кровь» — это, так сказать, «человеческое, слишком человеческое», только-человеческое в противоположность божескому. «Не плоть и не кровь открыли тебе это», — говорит Христос Петру (Мф 16,17), и это значит: не твои человеческие помышления. «Поступать по плоти» — идти на поводу у самого себя, у своей «самости».

«Живущие по плоти о плотском помышляют» — эти слова апостола Павла (Рим 8,5) содержат не хулу на телесное измерение человеческого бытия, но приговор, порочному кругу эгоистической самозамкнутости, отвергающей высшее и свой долг перед ним. Когда же «плоть» по контексту означает «тело», негативные обертоны полностью отсутствуют. Как разъясняет пятнадцатая глава 1 послания к коринфянам, «не всякая плоть — такая же плоть», и в воскресении мертвых человек получит духовную плоть, «тело духовное»; философски образованные язычники, привыкшие в согласии с Платоном оценивать тело как мрачную темницу духа, диву давались — зачем этим христианам воскресение плоти? И верховная тайна христианства зовется Воплощением Бога: «Великая тайна: Бог явился во плоти» (1Тим 3,16).

Однако человек устроен вертикально. Прямохождение, столь характерное для человеческого естества, со знаменательностью иконы или иероглифа возносит чело и очи — над более чувственными устами, лицо в целом — над грудной клеткой, сердце — над тем, что Бахтин назвал «телесным низом». Нижнее не отвержено, не проклято; но оно должно быть в послушании у высшего, должно знать свое место. Этот принцип сам по себе характеризует не то чтобы христианскую этику, а попросту человеческую этику; человек достоин своего имени в такой мере, в какой подчинил свое тело — своему духу, своему уму, своей воле и совести. С этим всегда полагалось соглашаться любому пристойному агностику. Специфична для христианства тенденция прямо или косвенно связывать кризисы послушания тела духу с теми моментами, когда человеческий дух сам сознательно или бессознательно выходит из послушания у Духа Божия.

С христианской точки зрения, серьезность блудных, нечистых помыслов и состояний, при которых плоть бунтует против духа, обусловлена в основном их значением как симптомов. Когда человеческий дух берет, так сказать, не тот угол по отношению к своей горней цели, когда духовная жизнь заменяется самоутверждением, самоуслаждением и самообманом (на аскетическом языке — «прелестью» ), — особенно велико вероятие, что воля внезапно спасует перед самым пустым, самым вздорным, самым низким «хочется»; в том числе у человека, которого все, включая его самого, просто привыкли считать просто неспособным ни на что подобное.

В повести Льва Толстого тот самый отец Сергий, который отрубил себе палец, чтобы не впасть в блуд, уступает самому тривиальному соблазну — но лишь после того, как подвижничество стало фальшью, заросло «славой людской». Как бы не обстояло дело с толстовским еретичеством — анализ этого казуса обретается в самом безупречном согласии с традицией христианской аскетики. «Рыба гниет с головы»; первоначальная порча идет, как правило, не снизу, а сверху, не от плоти, а от ума и духа — когда последний становится в самом буквальном смысле «нечистым духом». Растление плоти — как бы материализация растления духа. Собственно говоря, пол как таковой — на языке наших современников, секс — есть абстракция, имеющая смысл в контексте анатомии и психологии, но отсутствующая в «экзистенциальной» реальности человека; именно потому, что человек есть существо, беленая жизнь которого никогда не может иметь невинной самоидентичности телесных отправлений животного.

Все в человеке духовно, со знаком плюс или со знаком минус, без всякой середины; то, что в наше время на плохом русском языке принято называть «бездуховностью», никоим образом не есть нулевой вариант, но именно отрицательная величина, не отсутствие духа, но его порча, гниение, распад, заражающий вторичным образом и плоть. Поэтому человеку не дано в самом деле стать «красивым зверем» — или хотя бы некрасивым зверем; он может становиться лишь все более дурным человеком, а в самом конце этого пути — бесом. Но этот несчастный случай лишь сугубо поверхностно, без должной богословской и философской корректности можно описывать как победу материи над духом. В конце концов бес — существо духовное, «нечистый дух». Секс сам по себе, как предмет соответствующих научных дисциплин, духовно, нравственно и эстетически бескачественен (это мы и хотели сказать чуть выше, отмечая, что «экзистенциально» он есть нечто несуществующее); свою злокачественность или доброкачественность, свое проклятие и растление, или, напротив, очищение и освящение он получает извне, от иных, отнюдь не материальных уровней нашего бытия.

Но нас занимает вопрос об очищении и освящении. Как будто бы сказала королева Виктория на военном совете в ответ на чье-то «в случае поражения…»: «Случай поражения Наше Величество не интересует». Да ведь он и впрямь абсолютно неинтересен. Одно благо сексуальная революция все же принесла — по пословице «нет худа без добра»: она окончательно отняла у разврата прелесть опасного и дерзкого вызова, занимательность таимого секрета, неслыханно обнажив его тривиальность, да еще и создавши для защиты его «прав» систему идеологических клише, занудно предсказуемых, как любые клише подобного рода. В наше время грешники и блудницы переханжат любого ханжу, перефарисействуют любого фарисея. Итак, перейдем к материям более любопытным.

Апостол Павел говорит о женщине: «она будет спасена через деторождение»; он заканчивает фразу, говоря об обоих супругах: «…если они пребудут в вере и любви и освящении с целомудрием» (1Тим 2,15). Стоит отметить, что в греческом подлиннике (как и в других древних языках — еврейском и латинском) слово, переводимое как вера, означает также «верность». До сих пор в некоторых контекстах употребительно церковнославянское обозначение верующих — «верные» («литургия верных»). Едва ли благоразумно было бы сказать, что у одного и того же слова — два альтернативных перевода: или «вера», или «верность», Что называется, омоним, как «лук» — растение и «лук» — оружие. Вот уж нет: в том то все и дело, что для Библии Ветхого и Нового Завета — вера и есть верность, верующий и есть верный. Но это — сюжет настолько важный, что к нему еще будет необходимо вернуться. Пока продолжим обзор приведенных слов апостола Павла.

«Спасена через деторождение» : апостол имел основание акцентировать этот момент для женщины. Материнство естественным образом занимает в ее жизни гораздо более существенное место — чем отцовство — в жизни самого человеколюбивого, доброго и ответственного мужчины. Каждый из нас, кто был в младенчестве вскормлен материнской грудью и утешен материнской лаской, получил первоначальное посвящение в высокие таинства; мы не в меру легко это забываем и начинаем ни во что не ценить — но Вяч. Иванов, знавший толк в посвящениях, сумел воспеть эту инициацию в сонетах своей «Нежной тайны». Мать, кормящая и, по чудному русскому народному выражению, жалеющая свое дитя, есть недостойный, но подлинный образ — чего? Конечно, пренепорочного Материнства Пресвятой Девы, но осмелимся и возьмем еще выше. Слово, означающее в Ветхом Завете милостью Божью, образовано от корня, означающего, собственно, материнскую утробу; память об этом сохранена в диковинном славянском словообразовании «благоутробие». Пророк Исаия, между всех пророков пророк милости, вновь и вновь прибегает для описания Божьей ласки к метаморфозе материнства:

«Радуйтесь. небеса, и веселись, земля,
и восклицайте, горы, в ликовании:
ибо утешил Господь народ свой
и помиловал страдальцев Своих.
А Сион говорил: «Оставил меня Господь,
и Бог мой забыл меня!»
Забудет ли женщина младенца своего,
Не пожалеет ли сына чрева своего?
Но если бы и она забыла,
то Я не забуду тебя.»
(49,13-15)

«На руках будут носить вас
и на коленях ласкать;
как утешает кого матерь его,
так утешу я вас,
и во Иерусалиме будете вы утешены»
(66, 12-13)

Милость Божья, по Исаие, — материнская, и даже более материнская, чем материнская: «но если бы и она забыла, то Я не забуду».

Боже избави, говоря о подобных материях, впасть в слезливую сентиментальность, наподобие атмосферы картины Жана-Батиста Греза. И все же позволительно сказать, что какой-то аспект реальности адекватно воспринимает бессловесный младенец, переживающий материнскую ласку как милость Бога, еще не отличая образа от Первообраза. По крайней мере, пророк Исаия его оправдывает. Потом человек научается различать; он получает знания о своей земной матери и вообще о своих родителях, каковые знания даже в самом отрадном случае, когда по земной мерке родителям хватает достоинств, а ему — пиетета, все же несколько печальны в сравнении с первоначальным опытом. Но не дай Бог ему забыть то, что он знал прежде всякого иного знания. Он — знал, и не может отговариваться незнанием. Теперь может приходить горький опыт жизни. Он уже побывал в силе и славе.

Традиционные учителя христианского нравственного богословия были совершенно правы, когда квалифицировали добрую волю к порождению детей как необходимое условие оправдания и освящения брачной жизни. Это действительно условие необходимое — но еще не достаточное. Недаром апостол Павел продолжил: «если они пребудут в вере и любви…»

Испокон века люди чувствовали: если Бог послал земные блага, не грех сесть вместе за пиршественный стол — но под страхом позора и срама необходимо, чтобы совместное вкушение яств и напитков, «радующих сердце человека», знаменовало и символизировало нечто, выходящее далеко за пределы простой чувственной услады. Оно должно быть знаком и символом ненарушимого патриархального мира между всеми, кто разделяет трапезу. Без этой заповеди, древней, как род человеческий, и поднятой на непредставимую высоту в христианском таинстве Евхаристии, — пиршество превращается в акт «чревоугодия», недостойный человеческого достоинства; сотрапезники уже не «вкушают», они «жрут» и «напиваются». Тот же закон имеет еще большую силу в применении к брачному ложу. Самая плотская ласка, чтобы не стать несносной мерзостью, должна знаменовать и символизировать самое духовное, что может быть: безоговорочное взаимное прощение и безоговорочное взаимное доверие. Супруги, которые приближаются друг к другу, чего-то не простив, припрятав камень за пазухой, практикуют блуд в браке.

Самое телесное как знак и одновременно реальность незримого духовного: это дефиниция христианского таинства. Омывающая крещальной водой — знак и одновременно реальность незримого духовного омовения. Телесное вкушение святых даров — знак и одновременно реальность приобщения Неотмирному. Брак апостол Павел тоже называет таинством, даже «великим» таинством (Еф 5,32); и это самое высокое, что можно сказать о браке. Головокружительно высокое. И он добавляет: «говорю же я применительно ко Христу и церкви». Смысл этих слов, не всегда удобопонятных для современно человека: в своей высшей точке брак есть знак и одновременно реальность отношений между Христом и церковью. «Мужья, любите жен своих, как Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее».

Ключевое слово Библии по традиции передается у нас словом «завет». «Заключил Господь завет с Авраамом» (Быт 15,18). «Поставлю завет Мой с ним заветом вечным» (Быт 17,19). Собственно, оно означает «союз», «договор»; иногда — «брак». Прежде всех «атрибутов» Бога, как будет выражаться позднейшая рефлексия, Библия познает и восхвалит незыблемую, алмазную верность Бога: «Бог верный хранит завет Свой». Даже слово библейского обихода, обычно переводимое как «истина», имеет внятные смысловые обертоны «верности». На верность Бога человек призван ответить верой и верностью — вот почему эти понятия в Библии тождественны! В противном случае он вызывает против себя праведную ревность Бога: «Господь есть Бог Ревнитель». Пророки не устают описывать «завет» между Богом и Его народом как нерасторжимый брак с недостойной, но любимой женой, которая не будет им оставлена. Недаром в канон Ветхого завета не могла не войти Песнь Песней.

«Положи меня, как печаль, на сердце твое,
как перстень, на руку твою:
ибо крепка, как смерть, любовь,
люта, как преисподняя, ревность»

Приход Мессии ожидали, как приход Жениха, Возлюбленного (евр. «дод»), который заключит Новый Брак — Новый Завет. Недаром свое первое чудо Христос совершил на брачном пиру в Кане Галилейской; недаром также постоянный образ полноты времен в евангельских притчах — брачная трапеза.

Вот что знаменует христианский брак как таинство. Понятно, что такой брак не может быть «практичным» временным контрактом. Он нерасторжим в принципе, и это не потому, что попам захотелось помучить людей, а потому, что союз безоговорочно прощения и безграничного доверия заключается только навсегда. Потому, что вера и верность, достойные такого имени, конца не знают. Потому, что завет Божий есть завет вечный.

Сведения о брошюре

Теренс Т. Горский предлагает нам реальные шаги, которые мы можем предпринять, чтобы предотвратить рецидивы и продолжить развитие собственной личности. Эта брошюра, описывающая шесть развивающих друг друга этапов восстановления личности по Горскому, показывает нам опасные признаки срыва и даст нам действенный план для достижения полноценной, независимой от химических веществ жизни.

Об авторе:

Академик Теренс Т. Горский – известный в своей стране автор, лектор, глава школы и признанный лидер в области изучения химической зависимости и созависимости. Его глубокий анализ проблемы восстановления личности, основанный на почти двадцатилетнем клиническом опыте, коренным образом преобразовал подход к теме предотвращения рецидива иди срыва.

Личная работа Горского по предотвращению рецидивов позволила достичь трезвости тысячам людей, страдающим химической зависимостью. Его умение объяснить общие принципы выздоровления в занимательной и доступной форме сделала его популярным автором. Тысячи людей используют его практический опыт выздоровления через сменяющие друг друга этапы. В качестве президента Корпорации СЕНАПС (центр прикладных наук) в Хэзел Крест, штат Иллинойс, он организовал в значительном числе лечебных центров научные исследования, практическое обучение, а также консультативные службы.

Предисловие

Настоящая брошюра поведет нас по пути, который был избран многими людьми, выздоравливающими от алкогольной и наркотической зависимости. Этот метод основан на программе “Двенадцать Шагов” сообщества Анонимных Алкоголиков (А.А.). Но мы рассмотрим процесс выздоровления так же и в более широкой перспективе. Мы совместим программу А.А. с процедурами профессионального исследования этих пагубных привычек.

Освобождение от химической зависимости представляет собой процесс, а не одномоментное событие. Процесс выздоровления начинается тогда, когда химически зависимый впервые осознает, что сталкивается с трудностями из-за потребления алкоголя или других наркотиков. Цель выздоровления достигается в том случае, когда он может жить полноценной и спокойной жизнью, не нуждаясь в алкоголе и наркотиках. Дорога между этими двумя событиями длинна, трудна и зачастую запутана. Только появившиеся в последние годы исследования начали описывать метод, используемый теми, кто успешно достигает осмысленной и благополучной трезвости.

Болезненное пристрастие и процесс выздоровления

Процесс развития зависимости является прогрессирующим, что ставит необходимость выздоровления на первое место [в жизни]. Химическая зависимость возникает тогда, когда человек, предрасположенный к этой зависимости, начинает употреблять психоактивные вещества, изменяющие настроение. Они вызывают особое ощущение благополучия, называемое эйфорией, которое позволяет индивидууму чувствовать себя лучше без необходимости лучше думать и лучше действовать. Употребление химических веществ, будь это алкоголь или другой меняющий настроение наркотик, позволяет химически зависимым людям избегать нормальных этапов эмоционального развития.

Эмоционально зрелые люди понимают, что приятные ощущения связаны с соответствующими мыслями и действиями. Они считают правильным, что для получения приятных ощущений, они должны продуктивно мыслить и продуктивно действовать.

Химически зависимые обучаются чувствовать себя лучше, используя алкоголь или другие наркотики, изменяющие настроение (опыт эйфории). Когда эйфория (приятные ощущения) достигается простым употреблением алкоголя или других наркотиков, процесс эмоционального созревания приостанавливается. Поскольку для улучшения самочувствия нет нужды думать и действовать более ответственно, зависимые люди прекращают использовать нехимические способы управления своими чувствами и эмоциями.

Частое употребление алкоголя или других наркотиков для достижения эйфории нередко приводит к развитию высокой толерантности к ним. Как только человек приобретает толерантность к психоактивным веществам, он вынужден принимать их в большем количестве, чтобы достигнуть обычного эффекта. В результате потребление учащается [или растет привычная доза]. Обильное и частое употребление алкоголя и иных наркотиков приводит к зависимости. В случае прекращения употребления зависимые люди ощущают дискомфорт.

Этот дискомфорт вызван комбинацией физических, психических и социальных факторов:

- Физические: отказ от алкоголя или других наркотиков вызывает ухудшение самочувствия из-за расстройства физиологических функций.

- Психические: прекращение приема вызывает тревогу. Наркотик, на который химически зависимый человек опирался, чтобы бороться со стрессом, более недоступен.

- Социальные: отказ вызывает чувство неудобства. При прогрессирующем злоупотреблении алкоголя или наркотиков зависимый оказывается в полном социальном отчуждении. После прекращении употребления, социальный вакуум заставляет его снова вернуться к прежнему.

Где начинается выздоровление?

Когда химически зависимые сталкиваются с трудностями, препятствующими такому образу жизни, какой они избрали бы в обычной обстановке, они вынуждены пытаться разрешить проблему стратегически. С этого момента они вступают в процесс выздоровления, хотя могут продолжать некоторое время употреблять алкоголь и наркотики.

Выздоровление (восстановление личности) может быть описано как прогрессивный процесс, состоящий из шести стадий или этапов. Каждая стадия содержит некоторое число задач по восстановлению, которые надо выполнить полностью. Любому выздоравливающему необходимо специфическое умение или потенциал саморазвития на каждой стадии. Если какие-то задания будут пропущены, он окажется не готовым взойти на следующую ступень восстановления. Тогда появляется серьезный риск рецидива, а у выздоравливающего формируется трезвость “низкого качества”, сопровождающаяся хроническим стрессом и бытовыми неурядицами.

Таблица “Срыв—Восстановление”

Помочь пониманию процессов развития заболевания и выздоровления Вам поможет обращение к таблице “Срыв—Выздоровление”, размещенной ниже. В этой таблице описывается процесс выздоровления, выделяются главные критические точки, обозреваются направления развития зависимости от психоактивных веществ (как в сторону рецидива, так и в сторону выздоровления) и преодоления критических точек и, наконец, рассматриваются последствия рецидива.

Верхняя половина таблицы “Срыв—Восстановление” касается шести этапов, представляя развернутую модель выздоровления. Термин “развернутая” просто означает, что эта модель начинается с простых этапов, их подробного изучения, а затем рассматривает и продвижение к более сложным и утонченным задачам. Она является ключом к самопознанию.

Эта путеводная нить может помочь выздоравливающим от зависимости понять, с чем они столкнутся в будущем и определить сильные и слабые стороны их теперешних планов излечения.

Программа восстановления учит жить осмысленно и удобно, не испытывая нужды в психоактивных веществах. Выздоровление – это нечто большее, чем отказ использовать алкоголь и другие наркотики. Оно означает рост и развитие, в ходе которых люди учатся полностью реализовать себя. “Реализация” означает достижение какой-либо реальной цели через действие. Выздоровление является процессом возвращения нас самих к реальности посредством намерений и действий, которые мы совершаем. Давайте рассмотрим внимательно каждую из задач выздоровления по таблице.

РАЗВЕРНУТАЯ МОДЕЛЬ ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ

Схема “Срыв-восстановление”
Разработана Теренсом Т. Горским

ПЕРЕХОДНЫЙ ЭТАП

1.Осознание мотивирующих проблем

2.Невозможность естественного разрешения проблем

3.Провал стратегии “Управляемого Потребления”

4.Осознание необходимости воздержания

ЭТАП СТАБИЛИЗАЦИИ

1.Признание необходимости помощи

2.Ликвидация прямых осложнений алкоголизма и наркомании

3.Прерывание патологической озабоченности

4.Изучение “нехимических” методов управления стрессом

5.Развитие надежды и мотивации

НАЧАЛЬНЫЙ ЭТАП ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ

1.Полное осознанное признание болезненной зависимости

2.Полное принятие и признание пагубной привычки

3.Обучение “нехимическим” способам решения проблем

4.Неотлолжная социальная реабилитация

5.Развитие системы ценностей, основанной на трезвости

ПРОМЕЖУТОЧНЫЙ  ЭТАП ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ

1.Разрешение кризиса деморализации

2.Исправление социального ущерба, вызванного пагубной склонностью

3.Создание саморегулируемой программы восстановления

4. Построение гармоничного образа жизни

5.Умение приспосабливаться к переменам

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ  ЭТАП ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ

1.Осознание влияния приобретенных в детстве установок на процесс выздоровления

2.Исследование проблем, связанных с семейным воспитанием

3.Сознательное исследование детства

4.Приложение сделанных открытий к взрослой жизни.

5.Изменение образа жизни

ЭТАП ПОДДЕРЖАНИЯ РЕМИССИИ

1.Продолжение программы восстановления

2.Умение жить “день за днем”

3.Непрерывный рост и развитие

4.Способность эффективно адаптироваться к переменам в жизни.

УМЕНИЕ ПРЕОДОЛЕВАТЬ КРИТИЧЕСКИЕ МОМЕНТЫ В ПРОЦЕССЕ ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ

Начало процесса срыва

Отказ и уклонение (ступеньки в сторону срыва)

- Избегание и отрицание.

- Последующий стресс.

- Компульсивное поведение.

- Самоизоляция.

- Усугубление проблем.

- Избегание и отрицание новых проблем.

Признание и разрешение проблем (ступеньки в сторону восстановления)

- Признать, что проблемы существуют

- Признать, что наличие проблем – это нормально.

- Отстраниться с целью увидеть настоящую перспективу.

- Принять помощь.

- Отреагировать изменением поведения.

Возвращение к процессу восстановления

РЕЦИДИВНЫЙ ПРОЦЕСС

Факторы высокого риска

1. Высокострессовые черты характера

2. Образ жизни с избыточным риском

3. Социальный конфликт или социальный сдвиг

4. Пренебрежительное отношение к здоровью

5. Другие болезни

6. Несостоятельная программа выздоровления

Провоцирующие события

1.Навязчивые идеи

2.Болезненные эмоции

3.Болезненные воспоминания

4.Стрессовые ситуации

5.Напряженные взаимоотношения с другими людьми

Внутренняя дисфункция

1.Нарушение ясности мышления

2.Затруднения в управлении чувствами и эмоциями

3.Проблемы с памятью

4.Нарушения здорового сна

5.Трудности в преодолении стрессов

6.Нарушения координации движений

7.Стыд, комплекс виновности, безнадежность

8.Возвращение отрицания

Внешняя дисфункция

1. Практика избегания и “ухода в защиту”

2.Углубление кризиса

3.Заторможенность и апатия

4.Замешательство и раздражительность

5. Депрессия

Потеря самоконтроля

1. Потеря рассудительности

2. Неспособность действовать

З. Неспособность сопротивляться деструктивным побуждениям

4. Ощущение полного поражения

5. Сужение выбора

6. Эмоциональный и физический коллапс

Срыв-возврат к прошлому

1. Первое употребление алкоголя или других наркотиков

2. Сильное чувство стыда, вины и раскаяния

3. Потеря контроля над потреблением

4. Усугубление проблем со здоровьем и жизненных трудностей

РАЗВЕРНУТАЯ МОДЕЛЬ ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ

ПЕРЕХОДНЫЙ ЭТАП

Переходный этап является первой фазой восстановления. Вначале страдающие химической зависимостью полагают, что они являются “бытовыми пьяницами” или “используют наркотик для развлечения”, и способны контролировать его употребление. Они отдают себе отчет, что сталкиваются с трудностями [из-за приема психоактивных веществ], но не приступают к лечению и не подключаются к программе “Двенадцать Шагов” потому, что не считают ее необходимой для себя. В конце этапа они признают свою химическую зависимость, соглашаются, что не в состоянии контролировать потребление алкоголя / наркотиков. Сделав наконец это признание, большинство зависимых на собственном опыте приходят к осознанию следующих положений:

1. Осознание мотивирующих проблем

Как мы раньше выяснили, переходный этап начинается тогда, когда химически зависимые впервые осознают, что их трудности усугубляются, становятся все более серьезными. Эти трудности являются мотивирующими, поскольку они побуждают людей к действию. Сначала они вызывают лишь досаду, но в конце концов становятся столь тяжелыми, что нарушают течение нормальной жизни, иначе говоря, предпочитаемый образ жизни — “тот образ жизни, которым я хочу существовать”.

Большинство людей не расценивает серьезно свои проблемы, пока они не мешают им жить предпочитаемым образом. Химически зависимые не отличаются от других людей. Они игнорируют или рационализируют проблемы настолько долго, насколько это возможно. Поскольку химическая зависимость прогрессирует, проблемы, естественно, становятся все сложнее. Люди, страдающие зависимостью, не могут [сразу] поверить, что их проблемы связаны с потреблением алкоголя или наркотиков, поэтому они некоторое время пытаются разрешить свои проблемы, игнорируя их очевидную причину.

2. Невозможность естественного разрешения проблем

Естественное разрешение проблем включает в себя осознание проблем, исследование возможностей их разрешения и применение выбранного способа на практике. Обычно такой метод разрешения проблем хорошо срабатывает. Но он не так успешен при наличии проблем, связанных с химической зависимостью. Суть дела в том, что химически зависимые [сначала] не осознают истинных причин своих трудностей, и их попытки разрешить проблемы много раз заканчиваются неудачами.

3. Провал стратегии “управляемого потребления”

Повторяющиеся неудачи в разрешении проблем заставляют химически зависимых осознать, что их проблемы как-то связаны с потреблением психоактивных веществ. Однако на этом этапе они еще не верят, что имеют пагубную привычку. Они все еще полагают, что являются обычными, “бытовыми”, “развлекающимися” потребителями, способными контролировать себя. Они считают, что имеют проблемы, поскольку потребляют слишком много, слишком часто или же принимают наркотики низкого качества. По их мнению, решение является простым: управлять количеством, частотой, качеством и типом используемых наркотиков. Поскольку порочная привычка является болезнью, отмеченной отсутствием контроля, их попытки проваливаются.

4. Осознание необходимости воздержания

Повторяющиеся провалы контроля над использованием химических веществ заставляет, наконец, химически зависимых осознать, что они не являются бытовыми или развлекающимися потребителями, способными на самоконтроль. Они убеждаются в отсутствии возможности управлять [приемом наркотиков]. Теперь они готовы понять, что единственным путем к разрешению их жизненных проблем является полное воздержание от алкоголя и наркотиков.

С этого момента этап, называемый мною “Переходным”, завершается. Человек капитулирует перед фактом, что управляемое потребление алкоголя или других наркотиков невозможно. Необходимо вести трезвый образ жизни.

ЭТАП СТАБИЛИЗАЦИИ

Вторым этапом восстановления является стабилизация. Основная цель этого этапа – исправить вред, нанесенный здоровью пагубной склонностью. Он может занять от шести до восемнадцати месяцев. Как правило, зависимому для восстановления сил требуется один месяц на каждый год обильного употребления алкоголя или других наркотиков.

Программа Анонимных Алкоголиков “Двенадцать Шагов” обладает тремя основными инструментами поддержки выздоравливающей личности в этот период:

- Посещение собраний

Принято рекомендовать, чтобы новый член посетил девяносто собраний за девяносто дней. Посещение собраний групп, работающих по программе “Двенадцать Шагов”, дает выздоравливающему, человеку возможность познакомиться с другими трезвенниками.

- Поиски спонсора

Спонсор – это некто, знающий о программе много больше, тот, у кого дольше срок трезвости и кто может обеспечить помощь в тяжелые моменты.

Знакомство с лозунгами (девизами)

Новые члены узнают лозунги А.А., такие, например, как “Тише едешь – дальше будешь”, “День за днем”, “Живи и давай жить другим”, “Нет проблем столь плохих, что алкоголь не смог бы их сделать еще хуже” и “Что ты препоручил – то уже не твое”. Эти лозунги обрывают “мышление зависимого”. Их также можно назвать “основополагающими фразами”. Они помогают прервать озабоченность употреблением психоактивных веществ.

Большинство восстанавливающихся людей продвигаются по стабилизационному этапу, выполняя следующие задания:

1. Признание необходимости помощи

Одна из важнейших проблем, с которыми сталкиваются химически зависимые люди, связана с поиском помощи. Большинство людей, склонных к пагубной привычке, полагают, что им необходимо быть самостоятельными, поэтому они часто пытаются (на первых шагах) воздерживаться от спиртного, не обращаясь за помощью. Как правило, они подавлены симптомами физических и психологических расстройств, социальным гнетом и лавиной проблем, вызванных злоупотреблением химических веществ. Такие индивидуальные попытки выздороветь обычно терпят крах. Люди осознают, что не могут самостоятельно поддерживать воздержание.

Когда химически зависимые люди готовы искать помощь, они часто находят ее в соответствующей программе “Двенадцать Шагов”, такой, как “Анонимные Алкоголики” (А.А.) для проблем алкогольных, и “Анонимные Наркоманы” (АН) для проблем с наркотиками. Некоторые ищут профессиональных консультантов. Другие находят подходящими для себя реабилитационные программы. Одним из лучших источников помощи является консультант, удостоверяющий алкогольную и наркозависимость, который в состоянии составить соответствующий план лечения. Большинство людей полагают, что стабилизация пройдет безопаснее и легче, если они прибегнут как к программе восстановления “Двенадцать Шагов”, гак и к консультациям профессионала. Я называю этот подход “Двенадцать Шагов Плюс”. Каким бы ни был источник внешней помощи, целью остается достижение управления мыслями, чувствами, суждениями и поведением. В эту задачу, называемую отходом, входит и создание благоприятной обстановки для физического восстановления организма от прямых последствий пагубной склонности.

2. Ликвидация прямых осложнений алкоголизма и наркомании

Отказ от употребления является непосредственным следствием физической и психической зависимости от химических веществ. Как правило, зависимые люди злоупотребляли алкоголем и другими наркотиками так долго, что еще длительное время после отказа их физиологические функции нарушены интоксикацией. Химизм их мозга приспособлен к интоксикации, как к норме, а к трезвости как нарушению ее. Чтобы успешно функционировать, тело теперь требует психоактивные вещества, иначе говоря, появляются симптомы расстройств, как краткосрочных, так и длительных. Краткосрочные симптомы обычно проходят в течение трех-пяти дней, и включают в себя бессонницу, возбуждение (тревогу), раздражительность и тремор. Длительные расстройства, лечение которых может занять от шести до восемнадцати месяцев, включают нарушения ясности мышления, неспособность управлять эмоциями, проблемы с памятью и полноценным сном. В случае незначительного стрессового давления симптомы исчезают, при сильном стрессе – возвращаются. В случае продолжительного и сильного стресса [люди теряют внимательность, способность концентрироваться] возрастает вероятность несчастных случаев, у них развиваются тяжелые расстройства, что может привести к физическому или эмоциональному срыву.

Завершение фазы ликвидации осложнений, как краткое, так и долговременное, требует воздержания от алкоголя и других наркотиков, обучение тому, как надо справляться с симптомами абстиненции без психоактивных лекарств, и надлежащего медицинского ухода. Оно требует также тщательно выстроенной программы выздоровления, включающей изучение своей болезни, участие в работе группы “Двенадцать Шагов”, правильной диеты, тренировок по борьбе со стрессом и восстановлению нормального химизма мозга. Однако, стоит симптомам начального периода абстиненции начать уменьшаться, как большинство химически зависимых встает перед необходимостью противостоять своей озабоченности получением психоактивных веществ.

3. Прерывание патологической озабоченности

Химически зависимые в период стабилизации часто озабочены поисками алкоголя и наркотиков, что может оказаться саморазрушительным. Стойкая озабоченность появляется в результате сочетания следующих факторов:

- страха перед трезвостью;

- воспоминаний об эйфории;

- ожидания положительных эмоций от употребления привычных наркотиков;

- обсессивного (постоянного и навязчивого) желания употреблять привычные наркотики;

- [психологического] “принуждения”

- компульсивного (внезапно возникающего и непреодолимого) желания употреблять привычные наркотики;

Страх перед трезвостью – это процесс сознательного фокусирования переживаний и размышлений на отрицательных аспектах трезвости при одновременном нежелании думать об аспектах положительных, что заставляет человека поверить, что трезвость внушает страх и ужасна.

Воспоминания об эйфории – процесс сознательного сосредоточения только на положительных воспоминаниях об употреблении алкоголя или наркотиков при одновременном игнорировании отрицательных воспоминаний, что позволяет зависимым верить: “потребление психоактивных веществ было благом”.

Воспоминания об эйфории приводят к убеждению, что прием наркотиков может быть благом и в дальнейшем. Поскольку употребление алкоголя или иных наркотиков приносило безмятежное удовольствие и облегчение в прошлом, вполне “резонно” полагать, что оно будет приносить удовольствие и облегчение и впредь. Это называется “ожидание положительных эмоций”, что и готовит почву для обсессивного (навязчивого) влечения.

Обсессивное влечение проявляется как невозможность вытеснить из сознания мыслей о позитивных эффектах употребления алкоголя и других наркотиков. Выздоравливающие могут много времени посвящать раздумьям о том, как замечательно было употреблять наркотики (”добрые старые денечки”) и как ужасно, что они не могут прибегнуть к ним в дальнейшем (”тоскливые дни воздержания”).

Размышления о положительных эффектах потребления алкоголя или наркотиков, в конце концов, вызовут эмоциональную реакцию: “принуждение”. Принуждение всегда будет иррациональным толчком к потреблению алкоголя или наркотиков, несмотря даже на очевидность того, что результат будет губительным. Если чувство принуждения сильно и устойчиво во времени, химизм мозга запустит компульсивное (непреодолимое) влечение, физическую жажду алкоголя или наркотиков. Тело действительно жаждет или требует химических веществ. Когда развивается компульсия, многие чувствуют такой же дискомфорт, какой они испытывали в первое время после прекращения употребления наркотиков.

Те, кто решил придерживаться воздержания, ищут пути прерывания пагубной озабоченности. Они противодействуют страху трезвости, понимая ценность обретенного душевного покоя и воздержания. Они анализируют историю злоупотребления, чтобы погасить воспоминания об эйфории. Они гонят прочь мечты о том, как замечательно было бы и в дальнейшем применять наркотики. Они открыто говорят о своей навязчивом желании, принуждении и непреодолимом влечении с другими людьми, поддерживающими их выздоровление.

4. Изучение нехимических методов управления стрессом

Большая часть стадии стабилизации посвящена изучению того, как управлять стрессом без алкоголя и наркотиков. Во время активного злоупотребления большинство химически зависимых людей руководствуются примерно такой формулой управления стрессом:

Стресс + Алкоголь (наркотики) = Расслабление

Пока применяется алкоголь и другие наркотики, не используется никаких других методов борьбы со стрессом. До тех пор, пока химически зависимые люди чувствуют, что нуждаются в использовании алкоголя и наркотиков – иначе они сойдут с ума – напряжение будет расти. И порочный замкнутый круг будет сохраняться, если они не овладеют новыми методами борьбы со стрессом.

5. Развитие надежды и мотивации

По мере продвижения вперед зависимые начинают верить, что выздоровление возможно. Они понимают это, встречаясь и беседуя с людьми, страдающими тем же заболеванием, но продвинувшимися дальше в своем выздоровлении. Теперь они чувствуют себя лучше, преодолевая худшие симптомы отхода и пагубной озабоченности.

К этому времени они уже верят в выздоровление, как в способ достичь благополучия. Они знают, что, если другие получают результат, то и они способны на такое же. Они стараются потратить время, энергию и силы на процесс восстановления.

НАЧАЛЬНЫЙ ЭТАП ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ

Для выздоравливающей личности теперь наступает пора начинать процесс внутренних перемен. На начальном этапе выздоровления химически зависимый человек приступает к полному изменению всей системы своих ценностей.

На этом этапе многие, зависящие от алкоголя или наркотиков, рассматривают свою пагубную склонность, как духовную слабость. Они считают, что стали подвержены вредной привычке из-за того, что были безнравственны, слабы и эмоционально больны. К концу обсуждаемого этапа формируется убеждение, что пагубная привычка является физической болезнью, вызывающей физиологические, социальные и духовные проблемы. Они понимают, что стыд и комплекс вины являются чувствами, обусловленными болезнью, и должны быть преодолены для создания возможности поддерживать постоянную трезвость. В течение начального этапа большинство выздоравливающих работает над первыми семью Шагами программы А.А. Это необходимо для изменения внутреннего мира. Ниже представлены Шаги от Первого до Седьмого с моим толкованием после каждого шага. [Как было указано выше, Самуил Борисович утверждает, что в данном случае и ниже во всем тексте принципы АА (Анонимные Алкоголики) практически тождественны принципам АН (Анонимные Наркоманы) и полностью применимы к лечению наркомании. Для тех, кто хочет сверяться с шагами Анонимных Наркоманов, они приведены в приложении 1 в конце текста]

Шаг Первый: Мы признали свое бессилие перед алкоголем [наркотиками], признали, что потеряли контроль над собой.

“Я признал и принял факт, что обладаю порочной привычкой к алкоголю или другим наркотикам и что моя склонность порождает [для меня] серьезные жизненные проблемы. Я более не могу безопасно потреблять алкоголь и наркотики и нуждаюсь в помощи для обретения трезвости. Один я не в состоянии поправиться”.

Шаг Второй: Пришли к убеждению, что только Сила, более могущественная, чем мы, может вернуть нам здравомыслие.

“Подразумевается помощь, которая может исходить от других людей и Высшей Силы”.

Шаг Третий: Приняли решение препоручить нашу волю и нашу жизнь Богу, как мы Его понимали.

“Я обращусь за помощью к этой Высшей Силе и буду следовать ее указаниям”.

Шаг Четвертый: Глубоко и бесстрашно оценили себя и свою жизнь с нравственной точки зрения.

“Я оценю мои нынешние сильные и слабые стороны, и поэтому смогу укрепить свои достоинства и преодолеть недостатки”.

Шаг Пятый: Признали перед Богом, собой и каким-либо другим человеком истинную природу наших заблуждений.

“Я обсужу свою самооценку по крайней мере с одним человеком и выслушаю его оценку”.

Шаг Шестой: Полностью подготовили себя к тому, чтобы Бог избавил нас от наших недостатков.

“Напряжением воли я проделаю работу, необходимую для преодоления своих слабостей, обратив внимание на ежедневные страдания и проблемы, которые этими недостатками вызываются”.

Шаг Седьмой: Смиренно просили Его исправить наши изъяны.

“Я получу от моей Высшей Силы смелость, силу и надежду преодолеть свои недостатки, намереваясь пунктуально исследовать способы их устранения”.

1. Полностью осознанное признание болезненной зависимости

На раннем этапе восстановления людям необходимо признание того, что химическая зависимость является болезнью. Эта задача решается посредством рационального мышления. Для химически зависимых людей она включает точное понимание природы своей склонности, приложение этого понимания к себе и убеждение, что они этим больны. Такое признание невозможно до тех пор, пока они сами не будут способны доказать, что склонны к пагубной привычке тем, кто будет пытаться убедить их в обратном.

2. Полное принятие и признание пагубной привычки

Другой важной частью начального этапа является принятие зависимости, происходящее на эмоциональном уровне: это очищающее чувство. Химически зависимые должны преодолеть эмоциональные страдания, преследующие их в трезвости, для чего они должны осознать свои ощущения и высказать их. Это поможет им перебороть стыд и угрызения совести и избавиться от отрицательных эмоций относительно пьянства или злоупотребления [наркотиками] в прошлом.

3. Обучение нехимическим способам решения проблем

Выздоравливающим необходимо научиться новым методам решения проблем, без помощи алкоголя или наркотиков. Большинство химически зависимых никогда не учились, как это делать. В ходе начального этапа они начинают узнавать методы преодоления повседневных трудностей. Они учатся опознавать и обращаться равно как с приятными, так и с отрицательными эмоциями. Умение жить трезвым позволяет вернуться чувству самоуважения и ощущению внутренней безопасности.

4. Неотложная социальная реабилитация

Прекращение употребления алкоголя и наркотиков у большинства зависимых связано с состоянием кризиса. Они могут находиться на грани развода, потери работы или под риском судебного преследования. Такая ситуация до поры до времени должна быть стабилизирована. Для постепенного и основательного разрешения проблем нет времени, сейчас время экстренных действий по предотвращению грядущих потерь.

5. Развитие системы ценностей, основанной на трезвости

Как только выздоравливающие становятся более искушёнными в трезвой жизни, их ценности видоизменяются. Они обнаруживают, что употребление психоактивных веществ – недостойный образ жизни. Постепенно их страсть к наркотикам отступает и они ощущают чувство благодарности за возможность выздоравливать. В этот момент они завершают свое начальное выздоровление. Теперь многие из них говорят: “Я благодарен моему пристрастию, поскольку оно привело меня к новому и лучшему месту в жизни”.

ПРОМЕЖУТОЧНЫЙ ЭТАП ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ

Приступив к промежуточному этапу, большинство зависимых регулярно посещает группы Двенадцати Шагов, а, возможно и проходит [психо]терапевтический курс лечения. Они живут по принципу “день за днем”, но пока их жизнь еще не является гармоничной и удовлетворяющей их. Она лучше, чем та, что была при активном злоупотреблении; однако им предстоит проделать еще очень большую работу.

1. Разрешение “кризиса деморализации”

После шести-восемнадцати месяцев трезвости возможен кризис, который можно назвать “кризисом деморализации” – он возникает вместе с осознанием того, что работы впереди предстоит еще много больше [чем уже пришлось выполнить]. После стольких попыток изменить образ мышления, поведение и чувства, понимание того, что это не завершение процесса восстановления, а лишь начало огромной работы, действует обескураживающе. Многие из выздоравливающих начинают сопротивляться дальнейшему росту. Хотя они присутствуют на собраниях двенадцатишаговых групп, но сосредоточиваются только на первых трех шагах и воздерживаются от других изменений. Такие люди перестают развиваться. Другие имеют мужество идти вперед. Они готовы противостоять действительности, совершать работу, требуемую для гармоничного образа жизни.

2. Исправление социального ущерба, вызванного пагубной наклонностью

В ходе промежуточного этапа выздоравливающие радикально изменяют собственную жизнь. Первоначальной целью является “внешняя” нормализация или реконструкция нормального образа жизни. Перемены затрагивают столь важные области, как брак, взаимоотношения с детьми, социальная и профессиональная сферы жизни. Нарушения, произошедшие в них, исправимы. В этот период выздоравливающим необходима скрупулезная честность в каждом аспекте жизни. Они привыкают действовать эффективно и открыто на работе, дома, с друзьями. Они приводят свой образ жизни в порядок, чтобы он соответствовал прояснившимся личным ценностям. Именно в течение этого этапа большинство людей работают над шагами Восьмым и Девятым программы А.А. Ниже приведены формулировки Восьмого и Девятого Шагов А.А., сопровождаемые моей краткой интерпретацией.

Шаг Восьмой: Составили список всех тех людей, кому мы причинили зло, и преисполнились желанием загладить свою вину перед ними.

“Мы определили тех людей, которым мы навредили своей пагубной привычкой и преисполнились готовностью исправить нанесенный им вред.”

Шаг Девятый: Лично возмещали причиненный этим людям ущерб, где только возможно, кроме тех случаев, когда это могло повредить им или кому-либо другому.

“Мы искренне постарались исправить ущерб, вызванный нашей пагубной привычкой, когда это было возможно сделать.”

Прекращение использования привычных наркотиков и посещение групп оказывается недостаточным, если мы отказываемся изменить другие аспекты нашей жизни. Шаги предполагают воплощение принципов восстановления во всех наших делах.

3. Создание саморегулируемой программы восстановления

Как только последний ущерб близким возмещен, многие выздоравливающие открывают другие сферы жизни, которые нуждаются в нормализации для достижения комфортабельной или “удобной” трезвости. Например, некий мужчина осознал, что неудовлетворен своей работой. Он был продавцом, и те условия, при которых он мог пить, считал единственно подходящими для себя и, к тому же, позволяющими зарабатывать на жизнь. Став трезвенником, он пришел к выводу, что работа его не удовлетворяет, но у него не было другой профессии. Он был вынужден сократить еженедельное посещение групп А.А. с пяти до четырех раз для того, чтобы иметь возможность посещать курсы повышения квалификации.

Другая женщина была несчастлива в замужестве. Хотя она и возместила супругу нанесенный ущерб, она была неудовлетворена отсутствием близости с ним. Вместе с мужем они обсудили этот вопрос и решили обратиться к сексопатологу. Эта женщина сократила еженедельные посещения групп А.А. с четырех до трех, что позволило им посещать консультации, и, кроме того, дало ей больше личного времени для общения с мужем.

Каждый человек должен быть готов к тому, чтобы не останавливаться перед трудностями, мешающими построению гармоничного образа жизни. Зачастую это означает изменение программы выздоровления с целью использовать и другие формы образования или терапии, дополняющие программу Двенадцати Шагов.

4. Построение гармоничного образа жизни

Многие выздоравливающие полагают, что живут “плоской” однообразной жизнью. Какая-нибудь работа, посещение групп [АА или АН] и еще что-то немногое. Или же ведение домашнего хозяйства, посещение группы, и ничего больше. Средний этап восстановления подразумевает разумное развитие других интересов. Для построения гармоничной жизни человек начинает исследовать такие области, как личные привычки, семья, работа и общественная жизнь. Поддержка собственного [психофизического] здоровья включает создание комфортабельного или удобного для человека равновесия во всех этих областях. Потратив время и энергию многие обретают значимую и приносящую удовлетворение работу, удовлетворительные отношения с супругами или любовные связи, хорошие отношения в семье и весомую программу восстановления с хорошим спонсором. Так же у них появляется возможность найти друзей среди тех, кто работает по программе Двенадцати Шагов, и среди тех, кто не состоит в программе.

5. Умение приспосабливаться к переменам

Многие осознают, что устойчивое выздоровление еще не означает выздоровление, свободное от проблем. Напротив, выздоровление означает понимание того, как справляться с жизненными трудностями, не испытывая чрезмерного напряжения. Повседневная дисциплинированность является частью того, что осваивают выздоравливающие на промежуточном этапе. Работа по Десятому Шагу помогает нам достичь такой дисциплинированности.

Шаг Десятый: Продолжали самоанализ и, когда допускали ошибки, сразу признавали это.

“Мы взяли [на себя] обязательство сохранять здравомыслящее поведение и [анализировать] его последствия. Когда мы сталкивались с отрицательными последствиями, мы выясняли, какие поступки их вызвали и изменяли свое поведение.

Выздоравливающие познают разницу между мыслями, чувствами и поведением. Они учатся свободно обдумывать проблемы, отождествлять и разрешать все связанные с ними переживания, и действовать позитивно действия. Все это может быть обобщено аббревиатурой “МЧД” – Мысль, Чувство, Действие. выздоровление подразумевает рациональное мышление, четкое понимание собственных эмоций и умение управлять ими, способность действовать конструктивно и оказывать сопротивление саморазрушительным импульсам.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ЭТАП ВОССТАНОВЛЕНИЯ

Заключительный этап выздоровления наступает после того, как человек начал строить нормальные взаимоотношения дома, на работе и с друзьями как из групп А.А. (или других Двенадцатишаговых программ), так и вне этого круга. Несмотря на эти позитивные перемены, многие из выздоравливающих все еще чувствуют себя несчастливыми. Причина зачастую заключается в проблемах, берущих начало из их детства в неблагополучной семье.

Заключительный этап – это время освобождения от дефектов характера, приобретенных в детстве, время разрешения проблемам, зародившихся в воспитавшей зависимого семье. Выздоравливающие теперь могут сказать себе: “Я нахожусь под влиянием собственного детства. Качество моего выздоровления ниже возможного, поскольку я безрассудно сохраняю саморазрушительные привычки, которые усвоил еще ребенком”.

Многие разрешают свои внутрисемейные проблемы быстро и без значительных страданий; они в состоянии приблизиться к пониманию взрослой жизни, без влияния иррациональных детских убеждений или болезненных, нежелательных чувств. Для других же процесс более труден. Восстанавливая историю своей семьи, они яснее понимают те факторы эмоционального, физического или сексуального давления, которым они подвергались в детстве. Некоторые обнаруживают, что так и не смогли раскрыть способности, необходимые для позитивных, доверительных взаимоотношений. Для таких людей заключительный этап выздоровления может растянуться на период от одного до двух лет и потребовать помощи опытного психотерапевта.

Многие из выздоравливающих непосредственно разрешают семейные проблемы, работая по духовной программе, заключенной в Одиннадцатом и Двенадцатом Шагах.

Шаг Одиннадцатый: Стремились путем молитвы и размышлений углубить соприкосновение с Богом, как мы понимали Его, молясь лишь о знании Его воли, которую нам надлежит исполнить и о даровании силы для этого.

“Ежедневно мы уделяли время для сосредоточения своих мыслей на смысле и целях жизни и трезвости. В результате мы обрели внутри себя новый источник мужества, силы и надежды”.

Шаг Двенадцатый: Достигнув духовного пробуждения, к которому привели эти шаги, мы старались донести смысл наших идей до других алкоголиков и применять эти принципы во всех наших делах

“Мы произвели фундаментальное переосмысление своих ценностей, желаний и чувств. Мы обнаружили, что использование алкоголя и других наркотиков не является более для нас важным или притягательным. У нас появилось новое понимание нашей порочной привычки и той роли, которую она сыграла в нашей жизни. Мы начали ощущать трезвость, а также спокойствие и безопасность внутри себя. Эти перемены позволяют нам помогать другим людям, еще страдающим от пагубной привычки. Чтобы быть уверенными, что мы не потеряем достигнутого, мы обязаны ежедневно работать по программе выздоровления.

Для большинства людей разрешение проблем, обусловленных семейным воспитанием, затянется, если на них не будет обращено особое внимание. Помочь в этом может двенадцатишаговая программа Взрослые Дети Алкоголиков (ВДА). Многие выздоравливающие от химической зависимости люди с многолетней трезвостью, работая в программе ВДА, дополняющей их программу А.А. [АН], пересматривали свои болезненные установки, полученные в детском возрасте и совершенствовали общее качество выздоровления. Шаги, предпринятые большинством выздоравливающих для решения проблем, происходящих из детства, следующие:

1. Осознание влияния приобретенных в детстве установок на процесс выздоровления

Люди приходят к пониманию, что трудности выздоровления являются результатом действий, совершаемых ими под влиянием саморазрушительных установок, усвоенных ими в детстве. В начале они описывают свои проблемы, как “сменяющие друг друга”, но в процессе личностного роста, они обнаруживают, что на самом деле это одни и те же проблемы, возвращающиеся вновь и вновь. Они начинают понимать, что единственный выход из создавшейся ситуации – исследовать историю своего детства, чтобы выявить бессознательно усвоенные тогда схемы поведения. Осознание их позволяет вынести ответственные решения относительно установок и привычек, которые они хотят сохранить. Они начинают понимать основополагающую дилемму взросления:

- выздоравливать путем выявления и изменения саморазрушительных привычек, усвоенных ранее, или

- повторять старые ошибки, убеждая себя, что эти привычки не существуют и возлагая вину за последствия на кого-либо другого.

2. Исследование проблем, связанных с семейным воспитанием

Как, прежде чем начать выздоравливать, человек должен получить точную и полную информацию о пагубной привычке, так и на заключительном этапе выздоравливающие должны понять, как впечатления детства влияют на качество трезвости. Большинство на заключительном этапе обнаруживает, что основные понятия о себе, других и мире в целом они приобрели от своих родителей. Основное обучение происходит в возрасте до пяти лет, когда дети еще не в состоянии дать оценку тому, что узнали. Дети бессознательно усваивают отношения и привычки, подражая своим родителям. Это слепое и повторяющееся подражание создает глубоко и цепко укоренившиеся установки, убеждения и привычки. Если родители демонстрируют эффективные образцы мышления, эмоций и поведения, они создают своим чадам крепкую основу для счастья и успеха. Однако, если родители являют собой образчик саморазрушительного поведения, дети вступают в жизнь готовыми его повторить [и даже в более трагичном варианте].

3. Сознательное исследование детства

Одного осознания факта, что саморазрушительные отношения и поступки имеют корни в детстве, вовсе не достаточно, чтобы побудить себя к переменам. Выздоровление требует сознательного исследования детства. Люди выполняют его, составляя подробную историю своей судьбы и обсуждая ее с другими [зависимыми], от которых затем получают обратную связь [т.е. оценки, рекомендации и психологическую поддержку].

Эта процедура подобна той, что происходит на собраниях А.А., когда рассказывается чья-либо история жизни. Когда человек описывает свой прошлый болезненный опыт жизни с алкоголем и наркотиками, возникает новое понимание [своих поступков и их мотивов]. Болезненные воспоминания вскрываются, обсуждаются и разрешаются. Стыд и чувство вины утихают, и личность освобождается от груза прошлого. Хотя деструктивные результаты, связанные с активной порочной привычкой еще ощутимы, они более не в силах причинить человеку вред.

Тот же процесс применим и к проблемам, связанным с детством. Выздоравливающий описывает свое созревание как личности. Эту историю он излагает другим людям, которые могут задать вопросы и дать обратную связь. В результате у человека, возможно, возникнет новое понимание этих проблем.

Выздоравливающие смогут увидеть, как ошибочные представления, усвоенные ими в детстве, влияют на их жизнь. Болезненные воспоминания воскрешаются в памяти и перемешиваются с другими. Боль и обида облегчаются и исчезают. Возникает новое чувство свободы.

4. Приложение сделанных открытий к взрослой жизни

Выздоравливающим необходимо приложить свое осмысление детского опыта к взрослой жизни. Оно достигается составлением списка достоинств и недостатков, вынесенных из детства. Эта работа выполняется, чтобы укрепить силу и преодолеть слабости.

5. Изменение образа жизни

Наконец, наступает время реально изменить старые модели мышления, эмоций и поведения, теперь уже явно осознанные. Глубоко укоренившиеся привычки не исчезнут от простого понимания того, как они развивались. Но с возникновением этого понимания выздоравливающие ощущают готовность к изменениям. Необходимо наметить цели, разработать развернутый план действий и заручиться поддержкой окружающих.

ЭТАП ПОДДЕРЖАНИЯ РЕМИССИИ

Заключительной частью процесса выздоровления является поддержание. Выздоравливающие должны помнить о своей химической зависимости, ежедневно проводить анализ и решать проблемы по мере их появления. Сущность выздоровления заключается в духовном росте, иначе велика опасность срыва. Выздоровление – это процесс длиной во всю жизнь.

Поддержание ремиссии начинается с того момента, когда выздоравливающие осознают, что они обрели свободу от своего прошлого. Они более не страдают от боли, комплекса вины и стыда относительно своей порочной привычки. Они начали освобождение от саморазрушительных привычек, усвоенных в детстве. Они готовы к росту. Отныне фокус выздоровления перемещается на поиски достойной жизни.

Становятся существенными духовный рост и улучшение взаимоотношений с окружающими. Большинство выздоравливающих теперь обращают пристальное внимание на Шаги Десятый, Одиннадцатый и Двенадцатый. Программа А.А. [а также АН] “Двенадцать Шагов” призывает их искать собственные уникальные предназначение и цель. Методами, которыми они пользуются для их достижения, являются:

1. Продолжение программы восстановления

Поддержание никогда не завершится. Болезнью является алкоголизм, а не “алкогольное” поведение [соответственно наркомания, а не "наркоманское поведение"].Болезнь почти исчезнет, но никогда не будет излечена. Без активного и постоянного духовного роста большинство химически зависимых людей вновь погрузится в порочный образ мышления, неспособность контролировать эмоции и саморазрушительное поведение вне зависимости от срока трезвости. Эти предпосылки могут создать условия для срыва.

2. Умение жить “день за днем”

Жизнь выздоравливающих не свободна от трудностей, но теперь они обладают навыками преодоления своих проблемам. 0дин из членов А.А. так сформулировал этот процесс: “Выздоровление – это не что иное, как ряд проблем, следующих одна за другой. Мы никогда не свободны от проблем. Выздоровление мне представляется заменой одного набора проблем другим, более легким набором проблем. Я оцениваю степень моего выздоровления не тем, сколько у меня проблем, но тем, насколько хорошо я с ними справляюсь”.

3. Непрерывный рост и развитие

Человеческий мозг, не отягощенный алкоголем или другими наркотиками, ориентирован на поиски правды. С момента зачатия и до самой смерти люди продолжают расти и изменяться. Они не в силах выбирать, меняться им или нет, а вольны только выбрать направление роста и эволюции. Позитивная эволюция для выздоравливающих означает отсутствие необходимости постоянно обращать внимание на мелочи. Изменение [к лучшему] означает осознанный выбор такой жизни, в которой присутствуют размышления, умение владеть чувствами и управлять поступками. Они признают свое несовершенство, но продолжают стремиться к лучшему настолько, насколько способны при своих возможностях.

4. Способность эффективно адаптироваться к переменам в жизни

Каждый человек меняется в течение жизни. Под первой половиной жизни обычно понимается время, когда люди узнают об окружающем мире и вещах вне себя. Во второй половине жизни люди в основном переносят фокус внимания на самих себя, производя духовный экскурс самораскрытия. Они размышляют о смысле жизни и своем месте в ней. На этапе поддержания люди начинают задумываться о жизненных итогах.

Они предвидят те изменения, которые придется испытать по мере старения. Они принимают перемены. Становясь все более зрелыми, они спокойно уступают дорогу молодежи.

ПРЕОДОЛЕНИЕ КРИТИЧЕСКИХ МОМЕНТОВ В ПРОЦЕССЕ ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ

Большая Книга Анонимных алкоголиков разъясняет нам, что неразумно ожидать полную соответствие [полученных результатов] программе восстановления. Утверждение гласит: “Мы притязаем лишь на духовный прогресс, а не на духовное совершенство”. Важно сознавать, что всякий выздоравливающий человек периодически будет встречаться с “препятствиями”. Препятствия в процессе восстановления – это ни хорошо и ни плохо, просто они существуют. Для выздоравливающих совершенно нормально сталкиваться с проблемами, которые они или не способны преодолеть, или не знают, как это сделать. От того, как они справляются с такими ситуациями, зависит, будет ли продолжаться процесс восстановления или же наступит срыв.

Успешное преодоление

Продолжающие успешно выздоравливать преодолевают критические моменты с помощью последовательных действий:

- “Признать, что проблемы существуют”. Признавать – значит отдавать себе полный отчет в том, что проблема существует, и вы с ней столкнулись.

- “Признать, что наличие проблем – это нормально”. Вы признаете нормалъным то, что у вас есть проблемы и то, что вы поставлены ими в тупик; нет смысла чувствовать стыд или вину за это.

- “Отстраниться с целью увидеть настоящую перспективу”. Будучи не в состоянии разрешить проблемы в одиночку, выздоравливающие рискуют только ухудшить положение, вновь и вновь спотыкаясь на том же месте. Те, кто успешно продвигается в своем восстановлении, находят лучшую перспективу – они передают свои проблемы Силе более могущественной, чем они сами.

- “Принять помощь”. Это означает способность обратиться к другим за помощью. Выздоравливающие обращаются к Высшей Силе [как они ее понимают; это не обязательно должен быть Бог, тем более - божество какой-либо определенной религии] за мужеством, силой и надеждой и к другим людям за помощью и поддержкой.

- “Отреагировать изменением поведения”. Проблемы не исчезают просто так; они требуют нашего внимания. Успешно выздоравливающие действуют позитивным образом для преодоления препятствий.

Безуспешная борьба

Выздоравливающие с низким качеством трезвости (некоторые из которых в конце концов срываются) пытаются обходить критические моменты, избегая или отрицая проблемы. Это вызывает напряжение, которое они также отрицают, либо считают виноватыми в нем что-либо вне себя или кого-либо постороннего. Часто стрессовое состояние вызывает другие виды компульсивного поведение, такое как переедание, трудоголизм, неумеренное пристрастие к спорту, гиперсексуальность или отношения созависимости. Такое поведение может на короткий срок уменьшить напряжение, но в общем и целом оно людей ослабляет. На время зависимые могут почувствовать себя лучше, но позже все это скажется. Итогом подобной замены зависимости от химических веществ на одержимость чем-то иным является развитие и утяжеление симптомов напряжения.

Вместо “отделения” [своей личности] от проблемы и поиска помощи извне, некоторые замыкаются в себе и скрывают свои трудности. Это усиливает их изоляцию от окружающих. Трудности отрицаются и избегаются. Такое поведение тоже можно представить в виде последовательности действий:

- Избегание и отрицание. Избегание осознания проблем или критических моментов и их отрицание.

- Последующий стресс. Естественным и неотъемлемым качеством человеческой психики является поиск правды или подлинной сущности. Каждый раз, когда мы отрицаем реальность, мы делаем это вопреки разуму. Такое поведение само по себе является сильным стрессогенным фактором.

- Компульсивное поведение. Cтpecс может вызвать компульсивное поведение, “отвлекающее” oт неудобных ощущений.

- Самоизоляция. Конфликты, вызванные стрессом и компульсивным поведением, отталкивают других людей. Личность, пытающаяся преодолеть трудности подобным способом, остается в одиночестве.

- Усугубление проблем. Новые проблемы являются естественным результатом cтpecca, вынужденного поведения и изоляции.

- Избегание и отрицание новых проблем. Таким образом запускается цикл саморазрушения. И каждое повторение его истощает силы личности. Способность [личности] управлять своей судьбой ослабляется.

РЕЦИДИВНЫЙ ПРОЦЕСС

Нижняя половина таблицы “Срыв – Восстановление” суммирует общую последовательность сигналов, предупреждающих о приближении рецидива. Не каждый из тех, у кого возник рецидив, лично сталкивается со всеми сигналами, но большинство в состоянии распознать главные признаки прогрессирующей дисфункции.

Общее направление пути к срыву проходит от отрицания и уклонения к факторам “рискованного образа жизни”. Сами факторы высокого риска не вызывают срыв, просто они увеличивают вероятность его появления. (Подобно тому, как излишний вес не вызывает сердечный приступ, но увеличивает риск его возникновения). Такие факторы были выявлены при исследовании поведения людей, приближающихся к рецидиву.

Факторы высокого риска делают людей уязвимыми для провоцирующих событий. Провоцирующие события – это все, что вызывает неожиданный стресс, боль или дискомфорт. Эти события могут быть внутренними или внешними.

Основные внутренние провоцирующие события включают:

-         саморазрушительные или иррациональные мысли
болезненные эмоции или болезненные “воспоминания о несбывшемся”.

Общими внешними провоцирующими происшествиями являются:

-         ситуации сильного стресса и напряженные взаимоотношения с другими людьми.

Соотношение между определенным числом факторов высокого риска и интенсивностью провоцирующих событий определяет, начнет или нет человек вести себя неразумно. При небольшом числе факторов высокого риска в жизни людей для запуска внутренней дисфункции потребуется более сильное напряжение. Справедливо и обратное: при большем числе факторов высокого риска запустить внутреннюю дисфункцию может и незначительный эпизод. Иногда предвестники внутреннего срыва появляются из-за роста количества стрессогенных факторов, воздействующих на нервную систему, ранее подорванную длительным употреблением наркотиков или алкоголя. Так как внутренняя дисфункция растет, умение ориентироваться в реальной жизни и управлять ее ходом снижается. Запускается порочный круг. Симптомами внутренней дисфункции являются

1. Нарушения:

- ясности мышления

- управлении эмоциями

- запоминания

- полноценного сна

- контроле стресса и

2. Повышение риска несчастных случаев (в таблице названо “нарушение координации движений”).

Такая внутренняя дисфункция может быть описана, как притупленная или замедленная реакция.

Наличие внутренних предвестников не означает, что рецидив неизбежен. Они создают платформу для срыва, только если их отрицать, игнорировать и не работать с ними.

По мере того, как усугубляются внутренние проблемы, нарастают и проблемы внешние. У людей с внутренним разладом существуют затруднения и с внешними поведением. Пример внешней дисфункции показывают те, распорядок дня которых столь хаотичен, что они пропускают назначенные встречи. Они могут вообще полностью прекратить планирование своих дел, поскольку не уверены, что будут следовать планам. Со временем проблемы возникают в их отношениях с семьей, друзьями, коллегами на работе и в программе выздоровления. Напряжение растет и, в конце концов, они утрачивают контроль над своим распорядком дня.

Наконец, теряется управление мышлением и поведением. Стойкое саморазрушительное поведение усиливает боль и все более снижает способность человека функционировать. Возможность выбора настолько сужается, что людям кажется, будто у них есть лишь три варианта: самолечение с использованием алкоголя (или других наркотиков), физический или эмоциональный коллапс или самоубийство. Ограничиваясь только этими очевидными вариантами, многие из химически зависимых считают, что самолечение является нормальным и разумным выбором, и вновь начинают пить или применять наркотики.

Постоянное использование отрицания и уверток в конце концов ослабляет людей. Они “перегорают”, и изменения, которые произошли с их личностями, порождают конфликты и нестабильность во взаимоотношениях с другими. Могут возникать проблемы со здоровьем – от хронической усталости до общего расстройства здоровья. Люди начинают пренебрегать своей программой выздоровления, поскольку чувствуют себя слишком слабыми и измотанными, чтобы продолжать работать по ней. Рассмотрим теперь процесс развития рецидива более детально.

ФАКТОРЫ ВЫСОКОГО РИСКА

1. Высокострессовые черты характера

Часто люди с высокострессовыми чертами характера находятся в состоянии вражды с собой и окружающими. Они склонны критиковать как себя, так и других, и в целом не удовлетворены трезвостью. Они часто корят самих себя и энергично пытаются достичь совершенства. Такая особенность поведения обычно описывается как “Тип А”. Поведенческий “Тип А” не только создает предпосылки к срыву, но и увеличивает риск возникновения болезней сердца, рака и других заболевании, связанных со стрессом. Обычно личность с тенденцией к сильному стрессу выбирает крайне напряженный стиль жизни.

2. Образ жизни с избыточным риском

При образе жизни с избыточным риском можно отметить такие тенденции в поведении, как повышенная и пониженная активность а также ориентация на ложные ценности. Люди, насыщающие свою жизнь гиперактивностью и ответственностью, ощущают напряжение и разочарование. Они просто не в состоянии ничего завершить. Люди с пониженной активностью страдают от угнетающей скуки. Те же, кто ориентируется на ложные ценности, могут переживать стресс в результате крушения надежд и разочарования. “Ложными” могут быть род занятий, цели и сами люди, не обладающие естественными интересами и талантами. Когда выздоравливающие живут в состоянии постоянного необоснованного стресса, они создают конфликты и нестабильность в отношениях с окружающими.

3. Социальный конфликт или социальный сдвиг

Люди строят отношения с окружающими, играя присущим им образом такие роли, как роль супругов, сотрудников, родителей, друзей и многие другие. Но сильный стресс может заставить людей действовать не подходящим образом [не соответствовать своей социальной роли], что порождает конфликт во взаимоотношениях. Прогрессируя, конфликт делает взаимоотношения напряженными.

4. Пренебрежительное отношение к здоровью

Правильные питание, моцион, отдых и общение – все это необходимо для здорового образа жизни. По мере накопления стресса и факторов высокого риска многие из выздоравливающих возвращаются к привычке скверно питаться (нерегулярная еда и употребление недоброкачественной пищи), прекращают прогулки, работают без перерыва, практически не позволяя себе развлечений и отдыха. Многие пренебрегают своим здоровьем и отказываются от необходимой медицинской помощи. Они игнорируют головную боль или боли в пояснице. Они не обращают внимания на увеличение веса и симптомы стресса. Они продолжают работать, несмотря на простуды и гриппы. Отсутствие внимания к здоровью ослабляет их [и является сигналом о неблагополучии в психике].

5. Другие болезни

Для зависимых, скатывающихся к срыву, характерно чувствовать себя нездоровыми. Хроническое переутомление приводит к учащению простуд, гриппу и головным болям. Это происходит потому, что хронический стресс ослабляет иммунную систему. Организм оказывается не в состоянии сопротивляться микробам и вирусам. По мере того, как люди все более истощаются, болеют и слабеют, им становится труднее выполнять программу выздоровления.

6. Несостоятельная программа восстановления

Ранним признаком того, что программа восстановления работает неадекватно, является появление скуки и самодовольства. Другой предвестник – появление проблем, с которыми люди не могут справиться. В это время кажется, что программа восстановления им либо не нужна, либо не осуществима в полном объеме. Они начинают практиковать то, что описывается в Большой Книге Анонимных Алкоголиков как “полумеры” – попытки ограничиться самым минимумом, необходимым, чтобы “свести концы с концами”.

Накопление все большего и большего количества факторов риска ослабляет устойчивость к “возбудителям” стресса. Чем больше количество факторов риска, тем меньшая интенсивность стресса достаточна для запуска внутренней дисфункции.

ПРОВОЦИРУЮЩИЕ СОБЫТИЯ

Некоторые выздоравливающие подвергают себя все более возрастающему числу стрессов и стараются приспосабливаться к ним по мере роста напряжения. Их толерантность повышается и блокирует возможность осознать собственный стресс. Затем они внезапно наталкиваются на предел собственных возможностей. Под действием избыточного перенапряжения наступает внутренний разлад [дисфункция].

Все что угодно может оказаться пусковым стрессом, но чаще других вызывают внутреннюю дисфункцию следующие пять факторов:

1. Навязчивые идеи

Наиболее общим провоцирующим фактором является иррациональное мышление. Что-то не получается, и человек думает: “Никогда ничего не удается!” Такое мышление является иррациональным. Ведь все равно что-то получается. Но сознание, что больше ничего не удается, заставляет людей поверить, что они – неудачники.

2. Болезненные эмоции

Эмоции не бывают ни хорошими, ни плохими; просто они существуют. Все эмоции, приятные и болезненные, необходимы для функционирования организма. Физическая боль подсказывает людям, что с их телом происходит нечто неладное. Боль эмоциональная может указать, что что-то не так в мышлении и поведении. Эмоциональная боль сигнализирует о необходимости проанализировать это нарушение. Если люди долго гонят прочь болезненные эмоции, они часто возвращаются с новой силой. Многие из выздоравливающих сдерживают неприятные чувства и, однажды переутомившись, они внезапно оказываются переполненными страхом, беспокойством, депрессией или унынием.

3. Болезненные воспоминания

Часто люди “прокручивают” в памяти те случаи из своей жизни, которые вызывали сильную эмоциональную и физическую боль. Возможно, они подверглись физическому нападению, насилию, получили ранение в результате серьезной аварии или боевых действий и тому подобное. Часто, когда имеют место такие тяжелые физические и эмоциональные травмы, сознание, не способное смириться с ними, может временно “отключиться”. Зачастую воспоминания о таких травмах выражаются в виде мускульного напряжения тела. Это называется “запретной памятью”.

Всякий раз, когда человек вспоминает такой “запретный” эпизод, проявляются и симптомы. Напоминанием может сложить вид, звук, прикосновение или запах, сходные с испытанным во время травмы. Общими симптомами является ощущение растерянности, смятения и дезориентации, или же чувство беспричинной тревоги. Такие симптомы увеличивают стресс и вызывают внутреннюю дисфункцию. Людям необходимо ослабить этот стресс, подробно обсуждая его с кем-то, кто выслушает, поймет, серьезно воспримет и сможет сопереживать этому случаю. Если это удается, боль отступает, а затем уменьшается и стресс.

4. Стрессовые ситуации

Любая ситуация, к которой человек не готов, может оказаться стрессовой. Например, одна выздоравливающая женщина участвовала в рабочем собрании на службе. Неожиданно руководитель попросил ее выступить с публичным отчетом о проекте, над которым она работала. Она не ожидала, что ее попросят выступить и это вызвало у нее настолько сильный стресс, что она была не в состоянии сделать отчет. Тогда ее попросили подготовиться к следующему собранию. Поскольку на этот раз у нее было необходимое время на подготовку, она была достаточно спокойна, чтобы полностью представить свой отчет. Интенсивность напряжения в этой ситуации понизилась, так как возрос уровень подготовки. Для того чтобы ослабить стресс, нам необходимо повысить уровень нашей готовности.

5. Напряженные взаимоотношения с другими людьми

Однажды один руководитель признался мне: “Я не болею язвами [желудка], я их создаю”. Он был “стрессогенной личностью”, то есть человеком, вызывающим сильный стресс. Люди, находящиеся рядом с ним, ощущали напряжение от одного его присутствия. Многие из выздоравливающих сообщают о присутствии в их жизни стрессогенных людей. Часто стресс от общения с ними достаточен для включения внутренней дисфункции, особенно если выздоравливающий переутомлен.

ВНУТРЕННЯЯ ДИСФУНКЦИЯ

Находясь под действием сильного стресса, многие из восстанавливающихся людей начинают терять ясность мышления, управление чувствами и эмоциями, появляются проблемы с памятью. Одной из главных причин подобных трудностей оказывается избыточная реакция на стрессовые факторы. Ученые называют это “невротической гиперсенситивностью”. Многие выздоравливающие объясняют ее [повышенной] чувствительностью к стрессам. Они воспринимают свет ярче, звук резче, обычная беседа кажется им докучливой. Они легко и быстро пугаются, и происходящие вокруг события сводят их с ума. В конечном итоге нарушается естественный сон. Бессонница, в свою очередь, усугубляет утомление и стресс до такой степени, что люди становятся легко становятся жертвами несчастных случаев.

1. Нарушения ясности мышления

Очень часто у выздоравливающих нарушается ясность мышления или возникают затруднения при решении не слишком сложных проблем. Временами их мозг захлестывает стремительный круговорот навязчивых и бесконечно повторяющихся мыслей, в другой раз кажется, что мозг отключился или совершенно пуст. Им трудно сосредоточиться или логически рассуждать больше нескольких минут. В результате они не могут быть уверены, насколько те или иные явления и события связаны либо взаимодействуют друг с другом. Им трудно решить, как поступать, чтобы поддерживать собственную жизнь и выздоровление.

2. Затруднения в управлении чувствами и эмоциями

В процессе выздоровления в определенные моменты многие могут эмоционально перевозбуждаться (переживать слишком сильно). Другие впадают в эмоциональный ступор (проявляют недостаточную реакцию) или же вовсе путается в своих чувствах. А в иных случаях – без видимых причин переживают необычные или “бредовые” ощущения и думают, что сходят с ума. Затруднения в управлении чувствами заставляют выздоравливающих переживать перепады настроения, депрессию, тревогу и страх. В результате они не доверяют собственным эмоциям и часто пытаются их игнорировать, заглушать или забывать о них.

3. Проблемы с памятью

У многих выздоравливающих ухудшается память, что препятствует усвоению новой информации и новых навыков. Все новое, что они узнают, тает или испаряется из головы в течение считанных минут. Проблемой становится и восстановления памяти о ключевых моментах детства, юности и зрелых лет. Временами они ясно помнят факты, но в другой раз те же самые воспоминания не приходят им на ум. Они ощущают собственную “заблокированность” или “отсеченность” от этих воспоминаний.

4. Нарушения здорового сна

В течение определенных периодов выздоровления нарушается сон. Люди или не в состоянии заснуть, или, когда засыпают, видят необычные и беспокойные сны. Они могут многократно просыпаться и с трудом снова засыпать. У них редко бывает глубокий, полноценный сон. Утром они обычно чувствуют себя усталыми. Иногда они встают поздно из-за того, что долго не могут заснуть; или перележивают, поскольку им тяжело вставать. В иных случаях они оказываются настолько изнуренными, что спят чрезвычайно долго, целые сутки, например, или даже несколько дней подряд.

5. Трудности в преодолении стрессов

Затруднения в преодолении стрессов определяются комбинацией двух факторов. Первым фактором является нарушение функций мозга вследствие длительного злоупотребления алкоголем или другими наркотиками. Хотя большинство этих расстройств со временем проходит, восстановление все же затягивается. Подсчитано, что у выздоравливающих на каждый год активного злоупотребления приходится один месяц повышенной чувствительности к стрессам.

Когда мозг “перегружен”, он временно “отключается”. Большинство электроприборов, таких, как тостеры или стереоаппаратура, снабжено предохранителями. Задача предохранителя – отключить прибор при слишком большом токе. Похоже, что и мозг обладает собственным предохранителем. При сверхвысоком уровне стресса мозг временно отключается. Первым симптомом этого служит “отключение” способности переживать [чувства] – эмоциональный ступор (оцепенение).

При эмоциональном ступоре выздоравливающие не в состоянии распознать слабые сигналы ежедневного стресса. Когда же стресс пытается “вломиться” в их сознание, они стремятся противодействовать сверх меры. Повышенная чувствительность к стрессам заставляет их развивать, преувеличивать и усиливать любые из испытываемых ими чувств. Даже осознав, что перенапряжены, они не способны расслабиться. Меры, к которым обычно используемые людьми, для расслабления, либо не действуют на них, либо даже усугубляют стресс. Они настолько возбуждаются, что перестают контролировать себя. Иногда напряжение столь сильно, что они оказываются не в состоянии нормально жить и работать.

6. Нарушения координации движений

Временами у выздоравливающих возникают нарушения координации, выражающееся в головокружении, затруднениях в сохранении равновесия и замедленной реакции. Это делает их неловкими, отчего повышается риск несчастных случаев.

7. Стыд, комплекс вины и безнадежность

Время от времени некоторые из выздоравливающих испытывают глубокое чувство стыда, потому что полагают себя “психически больными”, “эмоционально неуравновешенными”, “умственно отсталыми” или “неспособными быть нормальными”. Порой они ощущают вину, так как считают, что “поступают дурно” и “не работают по программе полноценно”. Стыд и комплекс вины часто заставляют их скрывать сигналы, предупреждающие о срыве, и прекращать честно рассказывать другим о своих переживаниях. Чем продолжительнее они скрывают свои проблемы, тем сильнее становятся предупреждающие [о приближении срыва] сигналы. Они пытаются в одиночку справляться с этими предвестниками, но терпят поражение. У них появляется чувство безнадежности.

8. Возвращение отрицания

На этой стадии внутренней дисфункции возникает неспособность [правильно] оценить и честно поделиться своими мыслями и чувствами с другими. Выздоравливающие прогоняют из головы мысли, касающиеся своего благополучия и забывают о нем. Они заставляют себя верить, что все прекрасно. Многие отрицают проблемы, возникающие на фоне трезвости так же, как ранее отрицали свою зависимость от алкоголя и наркотиков. Даже когда люди способны осознать свои чувства, они часто забывают их. Лишь критично оценив ситуацию, они могут признать, что находятся в состоянии раздражения.

ВНЕШНЯЯ ДИСФУНКЦИЯ

Вслед за появлением предвестников срыва у зависимых начинают возникать серьезные жизненные проблемы. До этого момента трудности имели внутренний характер и их было легко игнорировать и забывать. Теперь же проблемы возникают на работе, дома, в отношениях с друзьями и соратниками по программе [выздоровления]. Причина этих проблем лежит в практике избегания [разрешения проблем] и “ухода в защиту”; они ведут к углублению кризиса и заканчиваются замешательством, раздражительностью и депрессией.

1. Практика избегания и “ухода в защиту”.

На этом этапе [развития рецидива] люди не желают думать о чем-либо, что могло бы помешать их отрицанию и заставило вернуться к переживанию болезненных чувств. В результате они начинают избегать всех и всего, что могло бы заставить их честно взглянуть на самих себя. Они встают в оборонительную позицию, когда им задают вопросы об их благополучии.

На этом этапе для них не являются чем-то необычным попытки убедить себя, что они больше никогда не станут вновь пить или пользоваться наркотиками. Они могут начать больше заботиться о других, чем о себе. В А.А. это называется “работа по чужой программе”. Когда их просят подумать или рассказать о себе, они встают в защитную позу. Чтобы не заниматься собой, они увиливают посредством подмены химической зависимости каким-либо видом нехимической зависимости [трудоголизм, переедание и даже любовь]. Они часто действуют импульсивно, без раздумий или самоконтроля. Импульсивные действия заставляют их принимать решения, серьезно вредящие их жизням и выздоровлению. Они начинают большую часть времени проводить в одиночестве и чувствуют себя в изоляции. Вместо того чтобы противостоять одиночеству, стремясь к другим людям, они становятся все более “зажатыми” и импульсивными.

2. Углубление кризиса

На этой стадии у людей возникают проблемы, вызванные отрицанием собственных чувств, самоизоляцией и пренебрежением процессом самовосстановления. Даже если они полны желания решить свои проблемы и напряженно над этим работают, все равно, на месте одной решенной проблемы возникает две новые. Каждый кризис – это симптом приближения к срыву, а не конкретная проблема. Когда выздоравливающие больше озабочены решением отдельных проблем, не выясняя, как эти решения укладываются в контекст их зависимости, они редко достигают прогресса. Они разделываются с проблемой “А”, только для того, чтобы столкнуться с проблемой “В”. Как только они успевают разрешить проблему “В”, свою уродливую голову поднимает проблема “С”. Этот процесс называется “заменой симптомов”. Настоящая проблема состоит в том, что они сами готовят себя к возвращению порочной привычки.

3. Заторможенность и апатия

Появляются и упорно сохраняются симптомы депрессии. Люди чувствуют себя подавленными, унылыми, апатичными, лишенными чувств. Большей частью времени они сонливы. Их может “выбить из колеи” смена деятельности. Депрессия накладывает отпечаток на их способность планировать жизнь. Они могут исказить, лозунг А.А. “Живи одним днем”, полагая, что они вообще не должны строить планы или размышлять о том, что надо сделать. На детали обращается все меньше и меньше внимания. Дела планируются исходя из принципа “желаемое считаю за действительное”, и каждая неудача влечет новый кризис.

4. Замешательство и раздражительность

В это время люди находятся в замешательстве. Они разочарованы своими и чужими поступками. Они раздражаются и “психуют” по пустякам. Периоды замешательства учащаются, становятся более продолжительными и вызывают все больше проблем. Зависимые, переживающие подобное состояние, часто злятся на самих себя из-за своей неспособности разобраться в ситуации. Их отношения с семьей, друзьями, консультантами и членами группы Двенадцати Шагов становятся напряженными. Они могут ощущать угрозу, когда другие говорят о переменах. Разрастаются конфликты. Зависимые полны чувства вины и раскаяния. Они испытывают злость, разочарование, обиду. Напряжение и тревога растут из-за страха, что их собственная повышенная раздражительность может привести к насилию.

5. Депрессия

На этом этапе зависимые настолько подавлены, что им трудно следовать заведенному распорядку нормальной жизни. Временами они могут обдумывать возможность самоубийства, выпивки или употребления наркотиков в качестве средств борьбы с депрессией. Между тем депрессия усиливается и присутствует постоянно, теперь ее уже невозможно так легко игнорировать или прятать от других. [Из-за депрессии] зависимые прекращают следовать распорядку дня, пропускают назначенные встречи, пренебрегают чувством ответственности. Они начинают питаться нерегулярно, хорошо сбалансированный питательный рацион заменяется чем попало. Они могут переедать и набирать вес; или же недоедать и худеть.

В это время они иногда не в состоянии приступить к делу или завершить начатое. Они не могут сосредоточиться; они ощущают [тревожную] озабоченность, страх и чувство безысходности. Им по-настоящему трудно заснуть, а когда они засыпают, то спят неровно и не успевают отдохнуть. Сны становятся тревожными и кошмарными. Нередко они валятся с ног от изнеможения и спят от двенадцати до двадцати четырех часов подряд.

ПОТЕРЯ САМОКОНТРОЛЯ

Этот предупреждающий сигнал заключается в том, что выздоравливающие не могут контролировать свои мысли и поведение, теряют рассудительность. Зачастую, зная, что надо делать, они не в состоянии действовать. Их начинают одолевать страстные желания и саморазрушительные импульсы, и они обнаруживают, что сопротивляться им все труднее и труднее. Они четко осознают потерю самоконтроля, но считают, что ничего с этим поделать не в состоянии.

1. Потеря рассудительности

Рассудительность – это способность логически предвидеть последствия поступков и действовать соответственно этому пониманию. У потерявших самоконтроль выздоравливающих рассудительность находится в ужасном состоянии. Недостаток рассудительности может подтолкнуть их к прекращению посещения групп А.А. или к пропуску назначенных бесед со специалистом [психологом / психотерапевтом]. И они находят всему этому оправдания. Они говорят: “А.А. и работа с консультантом не улучшили мое самочувствие, так зачем они нужны? Есть вещи и поважнее”. Они поступают так, как будто собственные проблемы их совершенно не заботят. Они игнорируют чувство безнадежности, прогрессирующую потерю самоуважения и уверенности в себе. Положение дел выглядит настолько плохим, что они считают допустимым снова вернуться к употреблению психоактивных веществ, поскольку “хуже уже не будет”. Им кажется, что жизнь стала неуправляемой из-за прекращения употребления алкоголя или других наркотиков.

2. Неспособность действовать

Зависимые могут горячо хотеть жить, но скорее жизнь управляет ими, чем они жизнью. Очень часто в разговоре они твердят “Если бы…”. Они полны фантазиями, что их не коснется катастрофа, или что они будут спасены в результате какого-либо чудесного события. Реалистичные планы вытесняются снами наяву и подменой желаемым действительного.

Они убеждены, что надежды нет. Они полагают, “Я предпринял все, что мог, но не выздоровел”. У них возникает смутное желание быть счастливыми или достичь желаемого результата, сидя на месте.

3. Неспособность сопротивляться деструктивным побуждениям

Одержимость возвращается, а вместе с ней – и попытки действовать такими способами, которые вредят самому зависимому. Люди понимают, что не должны давать волю этим побуждениям, но чувствуют себя слабыми и уставшими. Они вспоминают, как хорошо чувствовали себя, употребляя алкоголь или другие наркотики, и поступают безответственно. Они отсекают от себя или игнорируют память о той боли, что мучила их. Они неразумно полагают, что порочная страсть лучше трезвости.

4. Ощущение полного поражения

Однажды их “защита отрицанием” не выдерживает, и они внезапно осознают всю суровую действительность своего положения, то, насколько неуправляемой стала жизнь и как мало у них мужества и воли для разрешения проблем. Это осознание весьма болезненно и пугает. К этому времени они уже настолько изолированы, что кажется, вокруг не к кому обратиться за помощью. Они начинают жалеть себе и могут манипулировать этим чувством саможалости, чтобы привлечь внимание.

Они ясно представляют себе, что алкоголь или наркотики помогут им лучше себя чувствовать. Они надеются, что смогут снова “нормально” пить или употреблять наркотики и смогут контролировать этот процесс. Иногда они в состоянии гнать эти мысли прочь из головы, но чаще мысли оказываются настолько навязчивыми, что их невозможно остановить. Люди начинают верить, что выпивка – единственная альтернатива безумию или самоубийству. Действительно, при таком раскладе алкоголь или наркотики выглядят здоровой и рациональной альтернативой.

Они сознают ложь, отрицание и оправдания, но не могут остановиться. Они чувствуют себя пораженными и загнанными в западню неспособностью четко мыслить и действовать. Чувство бессилия заставляет их поверить в собственную бесполезность и несостоятельность. В результате они полагают, что не способны больше управлять жизнью. Они полностью утрачивают уверенность в себе и самоуважение.

5. Сужение выбора

Теперь зависимые чувствуют себя попавшими в капкан страданий и неспособности управлять жизнью. Они видят только три выхода из этой западни – безумие, самоубийство или же употребление алкоголя и наркотиков. Они больше не верят, что кто-то или что-то их выручит. Из-за неспособности контролировать свое поступки они ощущают злость. Иногда на весь мир, иногда на кого-то или на что-то конкретное, а иногда и на самих себя. Они окончательно прекращают посещения групп Двенадцати Шагов. Напряжение может стать столь сильным, что разрываются отношения со спонсором или тем, кто поддерживает их. Они могут бросить работу. Чувствуя себя совершенно подавленными, они могут испытывать действительно боятся потерять рассудок. Прогрессирующая и разрушительная потеря самоконтроля вызывает серьезные проблемы во всех областях жизни и начинает сказываться на здоровье.

6. Эмоциональный и физический коллапс

Существуют зависимые, решение которых остаться трезвыми столь сильно, что они скорее умрут, чем снова вернутся к выпивке [или наркотикам]. Некоторые удерживаются, благодаря использованию девиза “Живи одним днем”, и возвращаются к эффективной программе восстановления. У других это не получается.

Люди могут жить в состоянии изматывающего их стресса очень долго, до тех пор, пока не произойдет окончательный срыв. У некоторых происходит физическое крушение и развиваются такие стресс-зависимые болезни, как язвы, гастриты, неврологические боли, сердечная недостаточность или рак. У других наступает эмоциональный коллапс. Они обнаруживают, что не в состоянии с ним справиться. Кто-то приходит к мыслям о самоубийстве, считая, что такая жизнь ничего не стоит. Многие пытаются покончить с собой

СРЫВ — ВОЗВРАТ К ПРОШЛОМУ

1. Первое употребление алкоголя или других наркотиков

Некоторым из зависимых “совершенно ясно”, что все ли симптомы внутренней и внешней дисфункции, а также потеря самоконтроля могут быть временно “исцелены” алкоголем или применением наркотиков. Когда они встают перед выбором между физическим и эмоциональным крушением, самоубийством или же применением психоактивных веществ, последнее может показаться им самым разумным выбором. На этой стадии большинство из них доходит до такой степени отчаяния, что заставляет себя поверить в возможность “управляемого потребления”. Они намереваются вернуть выпивку [прием наркотиков] на короткое время и под контролем.

2. Сильное чувство стыда, вины и раскаяния

Первое употребление порождает чувства жгучей вины и стыда. Комплекс вины является чувством, вызванным приговором себе: “Я совершил нечто дурное”. Только что сорвавшийся человек чувствует себя морально ответственными за возврат к выпивке и полагает, что этого не должно было бы произойти, если бы он поступал правильно. Стыд – чувство, вызываемое самообвинением: “Я – неполноценный человек”. Многие из зависимых считают, что их срыв доказывает их никчемность, и что выпивка наверняка их погубит.

3. Потеря контроля над потреблением

Зависимость вырывается из-под контроля. Иногда это происходит постепенно. Чаще потеря контроля происходит стремительно, человек сразу начинает пить или употреблять наркотики так же часто и помногу, как и раньше.

4. Усугубление проблем со здоровьем и жизненных трудностей

У сорвавшихся людей развиваются серьезные проблемы с их жизнью и самочувствием. Значительные трудности появляются в семье, на работе и в отношениях с друзьями. Страдает физическое здоровье, оно может стать настолько плохим, что потребует обращения к врачам. В конце концов сорвавшиеся зависимые люди столкнутся с прямым выбором – прекратить употребление и вернуться к выздоровлению или умереть. Такова природа химической зависимости. Мы либо должны жить в трезвости, либо умереть.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Итак, что же это такое – дорога к выздоровлению? Что собой представляет путь к успеху? Что ведет к провалу? Надеюсь, настоящая брошюра помогла вам ответить на эти вопросы.

Выздоровление – это процесс, охватывающий шесть основных этапов. Он начинается с ПЕРЕХОДНОГО ЭТАПА - мы осознаем те проблемы, которые возникают из-за употребления алкоголя или других наркотических средств, мы повторяем попытки управлять нашим потреблением и терпим неудачу. Как правило, мы примиряемся с поражением [в попытках умеренно потреблять алкоголь и наркотики] и приобретаем решимость для полному отказу от алкоголя и прочих наркотиков, изменяющих настроение.

Затем мы вступаем в этап СТАБИЛИЗАЦИИ. Мы обнаруживаем, что воздержание – вещь не легкая. И самостоятельно справиться мы не можем. Мы ищем помощи в преодолении коротких и длительных [периодов] отступлений, в преодолении кризисов, которые преследуют нас в трезвости, а также в разработке эффективных стратегий решения проблем.

Стабилизировавшись, мы вступаем в НАЧАЛЬНЫЙ ЭТАП ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ, где приступаем к сознательному анализу истории нашего потребления алкоголя или наркотиков, мы осознаем свою зависимость, понимаем то, что случилось с нами и с теми, кто нас любит. Мы учимся принимать нашу зависимость и преодолевать чувства вины, стыда и ноющей боли, связанные с ней.

Затем мы переходим к ПРОМЕЖУТОЧНОМУ ЭТАПУ ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ, на котором восстанавливаем ущерб, нанесенный нашей пагубной привычкой и подвигаемся вперед к установлению гармоничного образа жизни. Это подготавливает нас к ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОМУ ЭТАПУ ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ, посвященному изучению проблем, имеющих корни в нашем детстве, и снижающих качество нашего восстановления. Мы трудимся над разрешением этих проблем. Это подводит нас к финальному этапу – ПОДДЕРЖАНИЮ РЕМИССИИ. На этом этапе мы стремимся жить выразительно и удобно, не нуждаясь в алкоголе и других наркотиках. Мы продолжаем давать себе полный отчет в том, что больны и что возможен рецидив.

Выздоровление – это путешествие длиною во всю жизнь по коридору, зачастую темному и усеянному преградами. Многие застревают на разных стадиях. Но те, кто старается идти вперед, осознавая, что иногда застревают, принимают это как должное. Они [эмоционально] отстраняются от текущих трудностей на время, достаточное, чтобы проанализировать их природу. Затем они реагируют соответствующими поступками и вновь двигаются вперед в своем выздоровлении. Те же, кто сорвались, попадают в ловушки отрицания и уклонения. Столкнувшись с препятствием, они отказываются признавать это. Они пытаются скрыть свои проблемы, переживают стресс и, как правило, пытаются справиться с ним, прибегая к какому-либо компульсивному поведению [подменяют зависимость каким-либо увлечением], чтобы отвлечь собственное внимание. Они отдаляются от других людей, а их проблемы вырываются из-под контроля. Обычно они доходят до такого отчаяния, что видят лишь три варианта выхода – самоубийство, безумие или же употребление веществ, изменяющих настроение.

Это Ваш выбор!

У выздоравливающих есть выбор. Мы в состоянии определить, какой путь мы изберем. Будем ли мы продвигаться вперед в своем восстановлении, или снова скатимся назад в зависимость от наркотиков, или еще хуже того?

Наличие путеводной карты еще не гарантирует нам достижения конечной цели, но значительно повышает наши шансы. Я искренне надеюсь, что маршрут к восстановлению, описанный мною в этой брошюре, окажется подспорьем в вашем конкретном путешествии или при дарованной вам возможности помочь другим на этом пути.

Помните, что выздоровление является ничем иным, как цепью проблем, связанных одна с другой. Мы никогда не свободны от проблем. Выздоровление – это процесс смены одного набора проблем на другой, более приемлемый. Успешное выздоровление не измеряется количеством проблем, владеющих нами, но тем, насколько удачно мы с ними справляемся.

Пусть Ваше разрешение проблем будет успешным!

Приложение 1

Двенадцать шагов Анонимных Наркоманов

1. Мы признали, что мы бессильны перед наркоманией, признали, что наши жизни стали неуправляемы.
2. Мы пришли к убеждению, что Сила, более могущественная, чем наша собственная может вернуть нам здравомыслие.
3. Мы приняли решение препоручить нашу волю и наши жизни Богу, как мы Его понимали.
4. Мы глубоко и бесстрашно исследовали себя с нравственной точки зрения.
5. Мы признали перед Богом, собой и каким-либо другим человеком истинную природу наших заблуждений.
6. Мы полностью подготовились к тому, чтобы Бог избавил нас от всех этих дефектов характера.
7. Мы смиренно просили Его избавить нас от наших недостатков.
8. Мы составили список всех тех людей, которым мы причинили зло и преисполнились желанием возместить им ущерб.
9. Мы лично возмещали причиненный этим людям ущерб, где только возможно, кроме тех случаев, когда это могло повредить им или кому-либо другому.
10. Мы продолжали самоанализ и когда допускали ошибки, сразу признавали это.
11. Путем молитв и размышлений мы старались улучшить свой осознанный контакт с Богом, как мы Его понимали, молясь лишь о знании Его воли, которую нам надлежит исполнить и даровании силы для этого.
12. Достигнув духовного пробуждения в результате выполнения этих шагов, мы стремились нести весть об этом наркоманам и применять эти принципы во всех наших делах.*

* Шаги взяты из книги “Анонимные Наркоманы” (второе издание) переведенной и подготовленной к печати группами АН “Вертикаль” (СПб) и “День за днем” (Москва), одобренной Литературной конференцией WSO. Публикуется с разрешения.

Разумеется, сам алкоголик склонен думать о себе как о другом, в чем-то особенном, с уникальными склонностями и реакциями. Многие психиатры, врачи и психотерапевты доводят ту же идею до крайности в своем анализе и лечении алкоголиков. Иногда они представляют загадочно сложными те состояния, которые присущи всем человеческим существам, пьют они виски или молоко. Конечно, алкоголизм, как любая другая болезнь, проявляется в некоторых уникальных вещах. В нем есть множество обескураживающих странностей, которые отличают его от всех других болезней. В то же время, все симптомы и большая часть поведения при алкоголизме близко соответствуют и даже полностью повторяются при других заболеваниях.

Срыв, это рецидив! Этот рецидив, который случается после того, как алкоголик перестает пить и начинает выздоравливать по программе АА. Срывы обычно происходят на ранних стадиях присутствия алкоголика в АА, прежде чем у него будет достаточно времени изучить подходы и философию АА,  которые дадут ему твердую опору. Но срывы могут также случаться после того, как алкоголик был членом АА много месяцев или даже несколько лет, и в этом, кроме всего прочего, часто обнаруживается заметное сходство между алкогольным поведением и поведением «нормальных» жертв других болезней.

Никого не поражает тот факт, что рецидивы не являются редкостью среди пациентов с приостановленным туберкулезом. Но здесь есть удивительное – их причина зачастую та же, что приводит к срыву алкоголиков. Это происходит так: Когда больной туберкулезом достаточно окреп, чтобы выйти из санатория, врач дает ему подробные инструкции относительно его образа жизни дома. Он должен пить много молока. Он должен воздерживаться от курения. Он должен подчиняться другим строгим правилам. В первые несколько месяцев, возможно несколько лет, пациент следует указаниям. Но по мере того, как возрастают его силы и он чувствует себя полностью выздоровевшим, от расслабляется. Возможно, однажды вечером он решит, что можно не спать до десяти часов. Когда он так сделает, ничего плохого не случится. Вскоре, он перестанет считаться с указаниями, которые получил, выходя из санатория. У него неизбежно будет рецидив.

Столь же трагичны, бывают случаи инфаркта. После сердечного приступа, пациент получает строгое расписание для отдыха. Напуганный, он естественно следует указаниям с готовностью и долгое время. Он тоже ложится спать рано, избегает физических нагрузок, вроде подъема по лестнице, бросает курить, и ведет спартанский образ жизни. С неизбежностью, все же приходит день, после того, как он хорошо себя чувствовал несколько месяцев или лет, когда он чувствует, что восстановил силы, а также отошел от своего страха. Если однажды окажется, что не работает лифт, он поднимется на три лестничных пролета. Или он решит пойти на вечеринку – или немного покурить – или выпить пару коктейлей. Если первое отступление от предписанных ему суровых правил не вызовет никаких серьезных последствий, он может испытать их снова, пока не доведет дело до рецидива.

И в случае туберкулеза и в случае инфаркта, действиям, которые приводили к рецидиву, предшествовало ошибочное мышление. Пациент в каждом случае  рационализировал, теряя связь с опасной для него реальностью. Он умышленно отворачивался от своего знания того факта, что он жертва серьезного заболевания. Он был чрезмерно самоуверенным. Он решал, что ему не нужно следовать указаниям врачей. Именно это происходит с алкоголиком – вшитым, закодированным, или алкоголиком в АА, который срывается. Разумеется, он решает снова выпить за некоторое время до того, как действительно выпьет. Он начинает думать неправильно прежде, чем встанет на путь, который ведет к срыву. Нет оснований, относить срыв к алкогольному поведению или повторный инфаркт, к сердечно-сосудистому поведению. Срыв алкоголика не является симптомом психотического состояния. В нем вообще нет ничего хитрого. Пациент просто не выполнил указаний.

АА предлагает алкоголику набор инструкций. Жизненно важное условие, или составляющая профилактики, особенно для алкоголика, стабильные эмоции. Алкоголик, который изучил некоторые из приемов или техник АА, но упустил их философию или дух может просто устать от выполнения указаний – не потому, что он алкоголик, а потому, что он человек. Правила и условия раздражают практически каждого, поскольку они сдерживают, запрещают, отрицают. Однако философия АА позитивна и дает широкие возможности для поддержания эмоциональной сферы – поддержания стремления следовать указаниям добровольно.

В любом случае, психология алкоголика не так сильно отличает его от других, как это пытаются представить. Да, болезнь имеет определенные физические отличия, и у алкоголика есть проблемы особенные для него, возможно то, в чем он оказался беззащитен и следовательно испытывал разочарование. Но, во многих случаях, существует не больше причин говорить об «алкогольном мышлении», чем пытаться описать нечто называемое «мышлением сердечника» или «туберкулезным мышлением». Я думаю, мы скорее поможем алкоголику, если сначала сможем понять, что он в первую очередь человеческое существо – наделенное человеческими слабостями.